Высокая маневренность в воздухе подразумевает прежде всего ближний бой. Способность истребителя к подобному контролю ориентации свидетельствовала о колоссальном скачке в развитии тактической авиации.
— Я наслышан о тактических системах, программном обеспечении и комплексе вооружения. Однако внешне он подозрительно напоминает «Раптор».
— По правде говоря, самолеты с такой низкой заметностью — редкость. Сама конструкция безупречна. Не знаю, кто ее проектировал, но даже расчеты BEAST не дали бы значительных отличий.
— Отсюда и схожий силуэт.
Для него уже сам факт того, что машина способна бесшумно зависать в воздухе, казался невероятным.
На этот борт установят корейские ракеты, он будет работать под управлением корейского радара и интегрированной системы. В ходе бесчисленных симуляций эта модель ни разу не разочаровала.
Но по-настоящему поражало другое. Когда истребитель поднялся в небо для испытательного полета, ни одна западная служба наблюдения не смогла его засечь.
— Управление велось через спутник? — тут же последовал вопрос.
Каким бы «невидимкой» ни был самолет, спутники с мощной оптикой все равно способны его обнаружить. Однако этот борт остался незамеченным для всех западных аппаратов.
— Если вы об испытательном полете, то да. К естественной малозаметности добавилась технология плазменного стелс-покрытия. В составе краски использованы японские технологии. Если не видеть его собственными глазами, обнаружить невозможно. Кроме того, помог спутник. Перехватить уже переданый сигнал со спутников-шпионов соседних стран невозможно. Поэтому мы задействовали возможности нашего мульти-спутника, запущенного недавно.
— Каким образом?
— Мы перехватываем данные еще до отправки. То есть наш спутник взламывает данные, снятые камерами противника, и заставляет их передавать уже измененную картинку.
— Это вообще возможно? — в голосе звучало неприкрытое изумление. О взломе спутников в таком ключе он слышал впервые.
— Это требует невероятной скорости реакции и точного попадания в тайминг работы передающей системы вражеского спутника. Но поскольку мы поддерживаем состояние постоянного взлома, это осуществимо.
— Постоянный взлом 24 часа в сутки? И они ничего не подозревают?
Для тех, кто оказался на месте жертвы, подобное известие стало бы кошмаром.
— BEAST делает это возможным. Подключенный к нашему спутнику, BEAST подменяет все данные.
— Пугающе. Надеюсь, нет риска, что BEAST нас предаст?
В зале на мгновение раздался смех. Однако выражение лица Ким Инху оставалось странным. Заметив это, Ким Тхэён внутренне напрягся.
— Видите ли, есть одна проблема.
Неужели это действительно возможно? Смех мгновенно стих, в помещении снова воцарилась тишина.
— BEAST... научился материться.
— ...
Собравшиеся, только что пребывавшие в серьезном настроении, так и прыснули со смеху после слов Инху.
Как выяснилось, голосовая система BEAST, самостоятельно анализируя порой абсурдные диалоги между Инху и Сэмюэлом Мелтоном, начала перенимать манеру речи последнего.
Поначалу исследователи были в ужасе. Однажды BEAST заявил одному из сотрудников, запросившему сложный анализ данных:
— Это займет прорву времени. У меня аж башка раскалывается. Передам этой стерве чуть позже.
Просьба к Сэмюэлу подправить голосовая систему BEAST оказалась роковой ошибкой.
Впрочем, идею «сбросить» настройки голоса в итоге отклонили. Руководители команд решили, что внезапные выходки системы отлично разряжают тяжелую атмосферу в лаборатории.
— Ха-ха-ха, ну и чудик.
— Да уж, ситуация крайне неловкая, — вздохнул Инху.
— Что ж, теперь я хотел бы обсудить с вами более серьезный вопрос.
Ким Тхэён, удовлетворенный минутой отдыха, перешел к тяжелой теме.
— Сегодня состоялся визит министра иностранных дел Японии.
В зале повисла тишина.
Это была та самая проблема, о которой трубили все СМИ. Под предлогом «научных изысканий» японцы вознамерились проводить исследования в районе островов Токто — территории, которая находится в исключительной экономической зоне Кореи.
Несколько лет назад нечто подобное уже случалось. Тогда корейские и японские корабли едва не сошлись в открытом столкновении. Япония регулярно заявляет свои права на Токто.
Согласно международному праву, если в спорном регионе одна из сторон в течение долгого времени не выдвигает возражений, статус-кво закрепляется. Прекрасно это понимая, Япония тратит астрономические суммы на лоббирование своих интересов по всему миру.
— Это уже второй раз. Похоже, они решили, что дипломатию можно просто купить, но соседние страны уже начали реагировать на это с прохладой.
Тем не менее усилия Японии приносили плоды. Некоторые европейские страны на своих картах уже начали подписывать Восточное море как Японское море.
Ошибка? Курам на смех.
В некоторых атласах Токто и вовсе значился как «Такэсима», принадлежащая префектуре Симанэ. На международной арене они вели себя так, будто Республика Корея — незаконный оккупант.
— И что он сказал? — спросил генерал ВВС Хан Инсу, сидевший по правую руку от президента.
— Зрелище было еще то. Вещал, брызжа слюной. Заявил, что приехал для «гибкого урегулирования вопроса путем переговоров», но, судя по всему, он явился с уже готовым решением.
— Значит, они все-таки намерены начать? — Кулаки Хан Инсу сжались.
— В начале следующего года Япония планирует приступить к исследованиям под прикрытием американского флота.
США? Что это значит? Они решили проигнорировать протесты Кореи? Формально это называлось «наблюдением», но на деле американцы явно собирались сдерживать корейские патрульные корабли, чтобы те не мешали японским судам.
— То есть нам велели не рыпаться, — резко бросил Инху, несмотря на присутствие президента.
Гнев в нем закипал.
— Разве мы не ожидали этого? Но само присутствие американского флота в качестве конвоя вызывает крайнее отвращение.
— Начало следующего года... Это несколько раньше, чем мы предполагали, — заметил Инху.
Все замолчали.
Вероятно, именно тогда в этой стране снова вслух произнесут слово «война».
— Японский капитал уже начал постепенно выводиться из социального сектора. Это ударит сильнее всего. Страна начнет медленно покрываться синяками.
— Но американские активы пока на месте... — подал голос Ли Дэсон, специальный советник президента по экономике.
— Это лишь вопрос времени. Они знают: даже если вспыхнет война, они не проиграют. Напротив, они, скорее всего, уже составляют списки активов, которые можно будет за бесценок скупить в рухнувшей экономике после завершения конфликта.
Слова Инху звучали пугающе логично. Если США молчаливо одобряют эту войну, они своего не упустят.
— Мы должны закончить всё в кратчайшие сроки. Если война затянется на месяцы, у народа Кореи просто не хватит сил выстоять, — подтвердил Тхэён.
На войну нужны деньги. Но их нельзя просто напечатать. Эмиссия требует обеспечения.
Нефтедобывающие страны печатают валюту, опираясь на ресурсы. Остальные выпускают деньги под залог будущих налогов своих граждан. Именно так рождается бюджетный дефицит.
Когда правительство дает гарантии центральному банку на выпуск средств, это ложится тяжким бременем на бюджет. Единственный способ покрыть расходы в сотни и тысячи триллионов вон — это налоги. Но у страны нет такого запаса прочности.
К тому же в разгар войны соседи могут внезапно потребовать погашения государственных облигаций. Это станет катастрой. Стоит Корее проявить слабость, и это случится неизбежно.
— Наша операция уже началась, — подытожил Тхэён.
Для него война уже шла.
Следующий день. Бункер в подземном исследовательском центре в Самсон-доне.
Президент Ким Тхэён, его свита и руководство KP собрались вместе. Их взгляды были прикованы к мониторам, где в реальном времени отображались графики движения капиталов западных и соседних стран.
— Хм... Как и ожидалось, первыми отреагировали самые чувствительные секторы.
— Японский капитал здесь наиболее подвижен.
Когда специальный советник по экономике указал на изменения, Инху взял слово:
— Проще и быстрее всего отследить движение японских денег в сфере кредитования. Сейчас ставки по вкладам в японских банках и почтовых отделениях составляют ничтожные 0,05% годовых. Держать там деньги бессмысленно. Поэтому японские капиталисты и состоятельные частники обратили взоры на корейский рынок микрозаймов.
Инху продолжал доклад:
— Это нам известно. Но разве банковские инвестиции не были бы эффективнее?
— Банки в нашей стране сделали всё, чтобы обычный человек не мог получить кредит без обеспечения, если он не является сотрудником крупного конгломерата. После кризиса МВФ под предлогом «оздоровления системы» были введены правила, которые лишь раздували аппетиты самих банков. Комиссии по картам, введенные якобы временно, достигли невиданных в мире масштабов.
При этих словах Инху некоторые чиновники из экономических ведомств опустили головы. На них лежала огромная ответственность — годами они шли на поводу у банков, становясь их марионетками.
Тхэён обвел их тяжелым взглядом.
— Если вы что-то осознали, исправляйте это немедленно. Времени нет, а мое терпение на исходе.
Это было прямое предупреждение. Специальный советник по экономике почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.
— Продолжайте, — поторопил Тхэён, не скрывая раздражения.
— В итоге корейцы, которым закрыт путь в банки, сами того не ведая, набивают карманы японцев. Большинство контор, рекламирующих «быстрые деньги» по ТВ, принадлежат японским владельцам.
И эти капиталы начали утекать.
Было заметно, как компании под любыми предлогами начали принудительно взыскивать долги. Условия договоров, которые отчаявшиеся люди подписывали не глядя, позволяли это делать.
— А что в промышленности?
— Инвестиции тоже выводятся. Недавно японская сторона в одностороннем порядке разорвала соглашение между нашим гигантом «Самджин Электроникс» и японской «Маситаро Электроникс» по разработке LED-панелей нового поколения.
С каждым словом Инху Тхэёну становилось всё тяжелее. Груз ответственности давил на плечи. Ситуация оказалась серьезнее, чем он предполагал.
На фондовом рынке поползли тревожные слухи, хотя о войне пока никто не думал. Индексы падали день за днем. Для обычных рыночных колебаний обвал был слишком стремительным.
— Если к этому добавится отток американского капитала, мы окажемся в тупике. Если начнется резкий вывод долларовой массы, через месяц наши резервы иссякнут.
В зале раздались тяжелые вздохи. Корея всегда была болезненно чувствительна к доллару. Несмотря на то что он постепенно терял статус мировой валюты, для корейцев его курс оставался главным индикатором, и паника от его оттока всегда превышала реальный ущерб.
— Американцы уже начали движение?
— Пока нет, но это вопрос времени.
— Сколько мы продержимся?
— Сейчас наши валютные резервы составляют триста восемьдесят миллиардов долларов. Если начнется массовый исход капитала, остановить его будет невозможно. Если они намеренно пустят слухи, мы не продержимся и полугода.
Обновлено: 22.01.2026