Глава 11 — Глава 11.

На следующее утро я получил звонок от режиссёра дорамы. Он сказал, что позже днём заглянет в детский дом. И он в самом деле пришёл днём. Вместе с ним пришёл также мужчина с серьёзным выражением лица. Режиссёр представил его как главного сценариста дорамы. — Режиссёр показал мне запись сцены, в которой Вы, Ёнчэ, появились. И должен сказать, я был очень впечатлён. — Спасибо. Но, пожалуйста, не говорите со мной формально. — Увы, но я всегда нервничаю, когда разговариваю с актёрами и потому общаюсь с ними формально, – сценарист неловко улыбнулся. Я сразу понял, что обычно он так не улыбался, потому что мышцы вокруг его глаз предательски дрожали. — Ах…но я не ак… – почувствовав вину за то, что меня назвали актёром, коим я не являлся, я попытался оправдаться, но режиссёр перебил меня. — Ты отличный актёр! С тобой у нас вчера получилось снять потрясающую сцену. Каким бы спокойным ты ни был бы по жизни, сохранять это спокойствие перед камерами очень нелегко. Режиссёр улыбнулся и махнул рукой. Затем он поблагодарил сидевшую рядом со мной Ли Сихён. — Кстати, это просто отличный кофе! Спасибо, что угостили, – осушив свою кружку с кофе, режиссёр обеспокоенно посмотрел на меня. — Вчера ты был таким радостным, а сегодня ведёшь себя очень тихо. Что-нибудь случилось? Я не знал, что ответить и просто смотрел на капающий с усов режиссёра кофе. К счастью, воспитательница Ли Сихён выручила меня. Посмотрев на режиссёра, она сказала. — Ах, Ёнчэ обычно очень тихий. Из всех наших детей он самый спокойный и взрослый. — Кхм, ясно~. Добрая улыбка режиссёра так и говорила: «Все взрослые так о своих детях говорят, ага». Воспитательница Ли Сихён, кажется, тоже это заметила, потому что продолжила диалог с озадаченным выражением на лице. Режиссёр внимательно слушал, иногда отвечая ей. Но я не мог сосредоточиться на их разговоре, потому что сценарист, которого с собой привёл режиссёр, неотрывно смотрел на меня. Его тяжёлый, слегка безумный взгляд напомнил мне взгляд Тумана. — Кстати, а откуда взялась фраза про неудачника? – серьёзно спросил он у меня. — Пардон? — Это невероятно. Режиссёр сказал мне, что Вы придумали её вчера на ходу, но в это сложно поверить. Судя по всему, в прошлой сцене дорамы младшая сестра Чувона накричала на него: «Почему ты такой неудачник?!». Чувон, который был очень близок со своей сестрой после смерти их родителей, был настолько сильно шокирован её обвинением, что убежал в парк. Именно поэтому моя импровизация вчера так сильно всем понравилась. Они назвали её естественной и сказали, что она добавляет сцене жизни. — В итоге мы решили оставить вчерашнюю сцену без изменений, – закончил сценарист. — Рад слышать. Когда я поблагодарил его, сценарист смущённо отвёл взгляд, явно не ожидая такой моей реакции. И в тот же момент тихо беседовавший с Ли Сихён режиссёр вдруг сделался серьёзным. — Можно мы снимем тебя в ещё одной сцене? – спросил он у меня. — Пардон? – его неожиданная просьба застала меня врасплох, и я посмотрел на него распахнутыми глазами. Но не услышавший мгновенного ответа режиссёр посмотрел на меня отчаянным взглядом. — Просто просмотрев снятое вчера, я придумал ещё несколько отличных сцен. И ты нам очень нужен. Все сцены несложные и съёмка займёт всего день! Нам нужно отснять ещё несколько сцен…Ты же не против? Режиссёр смотрел на меня так, словно был готов умолять меня, если я откажусь. И хотя мне было немного не по себе от такого, я всё же согласился. Я подумал, что лишние возможности проверить мою теорию никогда не помешают. — Ха! Спасибо огромное! Съёмки будут через два дня. Я пришлю тебе сценарий сегодня вечером. Особых приготовлений не нужно. Но так как мы будем снимать вечером, ты должен будешь прийти на площадку с сопровождающим. Снимать мы будем в… Стоило мне согласиться, как режиссёр, словно только и ждавший этого, озвучил место и время съёмок. И хотя он немного тараторил я без труда понял, что он пытался сказать. После того как мы проводили режиссёра и сценариста, я собрался было вернуться в свою комнату, как вдруг кто-то окликнул меня со спины. — Ёнчэ. Это оказалась воспитатель Ли Сихён. — Да? — …Тебя правда всё устраивает? Просто съёмки пройдут вечером и в таком месте. — Да, я не против. Ли Сихён смотрела на меня обеспокоенным взглядом. Я не знал, что именно её беспокоило, но и расспрашивать не стал. Ведь она оказалась бы в неловком положении начни я задавать ей вопросы. — Кстати, в последнее время Вы стали больше со мной разговаривать, – заметил я. Если точнее, Ли Сихён стала больше со мной разговаривать после визита в детский дом директора компании-спонсора. Хотя ей всё ещё явно было несколько некомфортно в моей компании, она то и дело старалась заводить со мной разговоры. Но почему? Последние несколько лет мы почти не общались, так что её поведение, будто всё в порядке, казалось мне странным. — Тогда, отдохни как следует. — Да. И Вы тоже, воспитательница. Я поклонился и направился прочь. Я чувствовал, как она смотрит мне в затылок, пока не свернул за угол, скрывшись из её поля зрения. Гх, что у неё в голове творится? *** Тем временем воспитательница Ли Сихён хотела провалиться под землю. — Эх… – тяжело вздохнула она. — Ли Сихён, почему ты так вздыхаешь? Что-то случилось? — Я просто чувствую себя жалкой… Услышавшая бормотание своей подопечной, директор Ю горько улыбнулась и похлопала её по спине. — Ты сможешь попробовать снова. Главное не торопись. За день-два этого не добиться. — Ах, – Ли Сихён коротко вдохнула и решительно заявила. — Да! Я смогу! Ли Сихён и директор Ю заговорили о Ли Ёнчэ из-за недавнего визита в их детский дом исполнительного директора компании-спонсора. Когда они спросили у него не хочет ли он сняться с директором, Ёнчэ ответил: «Санхун – радостный и милый…и с ним точно не произойдёт ничего непредвиденного». На его лице была слабая улыбка, нетипичная для ребёнка его возраста. И хотя он говорил ровным голосом, все трое знали, что на самом деле он имел в виду: «Куда я не пойду, везде случаются неприятности». Четыре года назад Ли Сихён и директор Ю принялись бы утешать Ли Ёнчэ, пытаясь понять почему он так думает. Но в тот раз они не решились поступить так. Повисла короткая тишина. Первой её нарушила директор Ю. Она тяжело вздохнула. Глядя куда-то перед собой Ли Сихён пробормотала себе под нос. — Думаете, он помнит? Директор Ю тихо ответила: «Возможно». Если речь шла про Ли Ёнчэ, тогда он мог помнить то, что случилось и раньше, чем четыре года назад. Он был очень умным ребёнком. Ёнчэ читал так много, что его нельзя было называть просто «книжным червём». Было время, когда Ёнчэ был так сильно увлечён своими книгами, что люди бросали на него обеспокоенные взгляды. Это было странно. Ёнчэ читал книгу за книгой, словно одержимый. И казалось, что он читает не ради удовольствия, а потому что должен. Он словно отчаянно с чем-то боролся. Искал какие-то ответы… — Директор! Вы случаем не знаете, где Ёнчэ? – спросила у директора Ю недавно попавшая в этот детский дом девочка. — М? Наверно, у себя в комнате? – рассеянно ответила директор, всё ещё погружённая в свои мысли. — М-м…У меня есть задание по оригами…Ничего, если я попрошу Ёнчэ помочь мне с ним? Две взрослые женщины с трудом сдерживали улыбки, смотря на смущённую девочку. Директор Ю подсказала девочке, где находится комната Ёнчэ и сказала ей попросить у него помощи. Провожая взглядом ярко улыбавшуюся девочку, Ли Сихён пробормотала. — …А он сильно изменился. — И правда, – кивнула директор. Ли Ёнчэ сильно изменился. Мало того, что число происшествий с его участием сократилось, они также стали менее опасными, чем прежде. Он всё ещё читал книги и просто сидел без дела с нечитаемым выражением на лице, но даже оно отличалось от прежнего его выражения. Резкость, которую он проявлял ко всем подсознательно, смягчилась и теперь Ёнчэ казался странно расслабленным. И первыми эти изменения, конечно же, заметили другие дети. Учителя в школе, где учился Ёнчэ, и воспитатели в детском доме были поражены тем, что теперь с ним общались Сынхун и пара других ребятишек. Пускай и делали они это пока неохотно. Ёнчэ общался со сверстниками по-доброму, но скромно, от чего вокруг него создалась странная атмосфера, которая привлекала других детей к нему ещё сильнее. Порой Ёнчэ просто молча наблюдал за детьми, а после спасал их за секунду до того, как они могли бы сильно пострадать или и вовсе брал удар на себя. Дети, которые раньше относились к Ёнчэ как к пустому месту, теперь старались подружиться с ним. Но Ёнчэ только разговаривал с ними. Он всегда общался с ними, тепло улыбаясь, но выдерживал определённую дистанцию. Дети приняли эту дистанцию за «особенность» и их восхищение Ёнчэ росло с каждым днём. — Директор, можно в этот раз я сопровожу Ёнчэ на съёмочную площадку? – спросила Сихён. — А справишься? — Конечно…До сих пор, я заблуждалась. Директор Ю молча кивнула, наблюдая за Ли Сихён, пытавшейся вести себя энергично. — Тогда будь осторожна. И позаботься о Ёнчэ. — Об этом можете не волноваться. — Как же мне не волноваться? Съёмка ведь пройдёт в… — … Женщины одновременно вздохнули. *** Два дня спустя. Когда я пришёл на съёмочную площадку кто-то громко окликнул меня. — Ёнчэ! — Здравствуйте, хённим, – вежливо поздоровался я с Ли Чонхёном. Ко мне подошёл одетый в траурную одежду актёр Ли Чонхён. Он ярко улыбался. И тут я услышал, как стоявшая рядом со мной Ли Синхён ахнула. — Я так рад снова Вас видеть, – ответил он и повернулся к сопровождавшей меня Ли Сихён. — О, здравствуйте. Я Ли Чонхён. — Я знаю! Я Ли Синхён – воспитательница Ли Ёнчэ. — Так это вы. Ёнчэ рассказывал мне, что Вы моя большая фанатка, ха-ха. — Ой, неужели ты такое говорил, Ёнчэ? – воспитательница удивлённо посмотрела на меня. Я мог только смущённо улыбнуться, так как не знал, что сказать. Когда я в прошлый раз попросил у Ли Чонхёна автограф, он спросил у меня: «Вас попросил кто-то из родственников?». Я ответил, что автограф меня попросили принести воспитатели из детского дома. Ли Чонхён улыбнулся и как ни в чём не бывало и спросил у меня не замёрз ли я. Но я заметил лёгкое удивление, которое выдавали слегка дрожащие уголки его губ, и чтобы успокоить его, стал рассказывать ему разные истории о моих воспитателях, включая Ли Сихён. — Я рад, что нравлюсь Вам. Спасибо. — Что Вы. С Вами хотели увидеться многие воспитатели, но я победила, – Ли Сихён гордо улыбнулась. Вчера я слышал, что Ли Сихён обыграла других воспитателей в «камень-ножницы-бумагу». Я думал, что директор отправит со мной другого воспитателя, но она только погладила меня по голове, сказав быть осторожным. С тех пор как она в последний раз гладила меня по голове прошло уже четыре года. — Ну что, пойдём, Ёнчэ? — Да. Я взял Ли Чонхёна за руку и мы вместе с ним зашли в похоронный зал. Съёмки шли по сценарию, который я получил накануне. Я снова думал о Ким Сухане, но из-за места, где проводились съёмки, ярко улыбаться мне было нельзя. Пытаясь соответствовать угрюмой атмосфере вокруг, я нечаянно под конец сцены заговорил своим привычным монотонным голосом. Я думал, что режиссёр велит всё переснять, но он наоборот остался доволен. Он снова и снова с сияющими глазами повторял, как хорошо мы сыграли…Ну, если режиссёр сказал, что всё хорошо, значит так оно и есть. Но в отличие от меня, который мог только подражать другим, Ли Чонхён отыграл свою роль просто великолепно. Пустоту своего персонажа от потери его младшей сестры и тоску по ней Ли Чонхён идеально передал слегка разомкнутыми губами и влажными от слёз глазами. Он был совсем не похож на грубого Чувона, которого изображал в день съёмки прошлой сцены. Глядя на него, я лишний раз убедился, что лишь подражаю кому-то другому, когда отыгрываю свои роли. — Ёнчэ…ты отлично играешь! Боже, ты так меня удивил. Как только мы закончили снимать сцену с моим участием, Ли Сихён подбежала ко мне и выразила своё удивление моей игрой. Я смущённо улыбнулся, надеясь, что настоящий актёр не услышал её комментария. Но моё смущение лишь усилилось, когда Ли Чонхён подбежал ко мне со спины и поднял на руки. — Вау! Гениальный актёр! Когда Вы научились так хорошо играть?! — Мои ноги…не чувствуют земли. — Хотите, чтобы я Вас опустил? Если Вы скажите: «Хённим, пожалуйста, опустите меня», я так и сделаю! — …Хённим, пожалуйста, опустите меня. Услышав мой смущённый голос, Ли Чонхён в самом деле опустил меня на пол, но потом ещё долго смеялся. Я был сильно поражён. Это был первый раз, когда кто-то кроме Тумана так себя вёл со мной. Ли Чонхён и в прошлый раз относился ко мне по-доброму. Неужели это его настоящий характер? — Чонхён, хватит донимать мальчика. Иди поправь грим. — Я донимаю его? Я же просто показываю ему, что считаю его очень милым. — Посмотри на его лицо, дурак. Послушавшись своего менеджера, Ли Чонхён наклонился, чтобы посмотреть на моё лицо и тут же громко рассмеялся. Пока Ли Чонхён крепко меня обнимал и смеялся, я посмотрел ему за плечо и увидел кого-то идущего к нам. Это был продюсер.