[Раз уж с объяснениями более–менее разобрались, стоять на месте стало совершенно незачем.
— Раз вопрос закрыт, — объявила Табита, — марш домой!
Она закинула «Молнию» на плечо, будто самую обычную метлу из школьного склада, и подтолкнула Гарри вперёд.
У того от подобного обращения с метлой сердце ёкнуло.
Он уже не был уверен, правильно ли сделал, отказавшись от подарка.
Солнечный свет пробивался сквозь листву, ложился на землю дробными пятнами. Гарри шёл между деревьев, позволив Табите направлять его, и аккуратно придерживал метлу — свою новую «Нимбус–2000», — стараясь не задевать ни веток, ни сухих листьев.
В лесу было тихо.
Тишина нарушалась только мягким шорохом мантии о траву и ломким треском веточек, попадавших под ботинки.
— Зачем вы вообще подарили мне метлу? — спросил Гарри, не оборачиваясь.
Вопрос повис в воздухе.
Табита и Иловен обменялись взглядом.
Табита по привычке решила посмотреть, как выкрутится Иловен, и нарочно сделала вид, что увлечена игрой света на деревьях.
Ответа не последовало.
Гарри слушал шаги за спиной — и только шаги.
Если бы не тёплая ладонь на плече, он решил бы, что остался один.
Воздух казался вязким, как густой сироп.
Он почти физически ощущал, как между ними всеми тянутся невидимые нити недосказанности.
Наконец рука на его плече стала двигаться ритмично: то сильнее прижимая, то отпуская.
Он повернул голову.
Табита, уткнувшись взглядом в землю, подпрыгивала, стараясь наступить пяткой прямо на его тень.
Судя по тому, что каждый раз её каблук приходился точно по «тени головы», Гарри решил, что радоваться этому развлечению ему сложно.
Заметив его взгляд, Табита сияюще улыбнулась.
Он перевёл глаза на Иловен.
Та шла чуть сбоку, смотрела вперёд, будто разговор её вовсе не касался.
Он мысленно перебрал все их короткие встречи.
Иловен почти никогда не позволяла себе явных эмоций.
Только однажды — в тот день, когда он попросил написать Дамблдору. Тогда она сорвалась.
В остальное время она казалась… ровной.
Табита заботилась о нём шумно и открыто: говорила прямо, хватала за рукав, тащила по лесу, кормила, тормошила.
Иловен же делала всё тихо: готовила ему комнату, вытаскивала зелья в нужный момент, приносила метлу — и при этом сухо называла его «Поттер», не позволяла обращаться к ней по имени, только «Эллис».
Будто нарочно чертила границу между ними. Иногда подбрасывала короткую колкую фразу — как маленький укол.
«Может, так у них, у слизеринцев, принято?» — подумал Гарри, раздражённо пнув травинку.
Тонкий стебелёк сломался, забрызгав край мантии зелёным соком.
Он сделал шаг и зацепился за оставшийся пенёк.
Мир дёрнулся.
Он инстинктивно поднял метлу вверх, готовясь всем телом встретить землю.
Его одновременно дёрнуло в двух направлениях.
Рука Табиты, по–прежнему лежавшая на плече, в последний момент сжалась железной хваткой и удержала его от падения.
Тёплые пальцы оставили ощущение жара в том месте, где сомкнулась ладонь.
Она шагнула вперёд, уже стоя рядом, а «Молния» на её плече опасно качнулась, едва не задев Иловен, шедшую сбоку.
— Осторожнее, — фыркнула Табита. — Где твой баланс, ловец?
Другой толчок был другим.
Холоднее.
Короткая, почти невесомая ладонь сомкнулась на его предплечье и тут же отпустила, едва он восстановил равновесие.
Гарри не нужно было оглядываться, чтобы понять, что это была Иловен.
Он всего лишь провёл рукой по тому месту, где ещё минуту назад чувствовал ледяное, цепкое касание.
— Я всё ещё жду ответа, — тихо напомнил он, повернувшись к Табите.
Он снова проглотил остальные вопросы.
Секреты были повсюду, но он был уверен: рано или поздно поймёт и их.
— Продолжаешь думать о метле? — вздохнула Табита. — Это была моя идея. Я думала, тебе здесь будет скучно.
Она чуть отстала, чтобы идти у него за спиной:
— Всё время быть на взводе — вредно.
При этих словах она бросила острый взгляд на Иловен, уголки её губ дрогнули.
Гарри обернулся, пытаясь уловить выражение её лица.
В этот момент Иловен, не меняя тембра, спокойно произнесла:
— И ещё мы не хотим, чтобы ловец Гриффиндора из–за какой–то глупости разучился летать. Твой капитан Вуд, пожалуй, сойдёт с ума.
Все мысли у Гарри сразу соскочили на квиддич.
— Я же не пропущу матч со Слизерином? — в ужасе выкрикнул он, оборачиваясь.]
— О нет… — простонал Рон. — До матча меньше недели. Конечно, он его пропустит.
Лицо у него вытянулось, словно он только что проиграл финал Кубка.
Невилл и Гермиона тоже помрачнели.
Луна молча положила ладонь на руку Гермионы, слегка сжав пальцы.
— Кажется, у Гриффиндора проблемы, — с заметным удовольствием произнёс Снегг. — До меня дошли слухи, что ваш капитан, Вуд, бегает по школе в поисках лекарства от цветущей оспы. Даже пытался убедить мадам Помфри разрешить Поттеру сыграть матч и вернуться в лазарет позже.
Он повернулся к Макгонагалл с подчеркнутым участием:
— Если хотите, Минерва, мы можем перенести игру.
Рона передёрнуло.
Макгонагалл уставилась на него так, будто метнула невидимый станнер:
— Благодарю, Севрус, — холодно отозвалась она. — Вуд уже начал подбирать запасного ловца.
— Что ж, желаю вам удачи, — с лёгкой усмешкой сказал Снегг и откусил кусочек пирожного.
Вилка Макгонагалл вонзилась в торт так, будто это было не безобидное лакомство, а чья–то самодовольная голова.
Гермиона всё ещё выглядела задумчивой.
Внутри что–то не давало покоя.
Она мысленно возвращалась к последним фразам, услышанным на экране: метла, квиддич, Вуд…
И вдруг поняла, что именно её зацепило.
— Подождите, — медленно сказала она. — С чего это Иловен знает, кто такой Вуд?
Обновлено: 19.02.2026