— Согласна, Альбус. Осмысленный взгляд. Изучающий. Ты понимаешь нас, молодой человек?
— Вряд ли, Поппи, — Альбус с досадой покачал головой. — В конце концов, он был таким… с рождения.
— Я. Понимаю, — странно прохрипел я, ужасаясь тому, как неохотно и неуклюже двигались губы и язык. — Как. Спал. Видел. Сон…
Приходилось говорить поэтапно, короткими фразами, но даже так я чувствовал, что каждый произнесенный звук улучшал мою способность говорить. Те эльфийские техники ускоренного обучения и восстановления умственной активности все-таки полезны. Адаптация навыков к телу идет невероятно быстро! Или, может быть, причина в другом.
Эльфийский… Эльфийский… самый противоречивый осколок, охватывающий жизнь в тысячу лет. Но он такой же дырявый и пустой, сколь и огромный. Невольно углубившись в распутывание ассоциаций через воображение, телесные ощущения и визуализацию, мне удалось поймать несколько ощущений, тянущихся через этот осколок на всю его длину.
Ощущение рукояти лука в одной руке и стрелы между пальцами в другой. Я чувствовал натяжение тетивы как наяву, но не мог даже приблизительно вспомнить форму лука, например, или лицо. Их не было. Ничто к ним не вело. Я могу воссоздать ощущения на основе косвенных данных из других осколков, но это будет именно воссоздание.
Хотя это и есть основа памяти — импульсы от нейрона к нейрону вызывают их возбуждение и ответные импульсы к другим нейронам, вызывая симуляцию раздражителя и ответную реакцию. Это, конечно, далеко не весь механизм, но это основа органической памяти, и, похоже, осколки памяти спровоцировали соответствующее развитие центральной нервной системы…
— Сон оказался жизнью, — продолжил я, возвращаясь из своих мыслей в реальность. — Я многое помню. Нужна практика…
— Это замечательные новости! — радостно улыбнулся седобородый старик, сверкнув очками-половинками. — По правде говоря, мы с нетерпением ждали, когда ты проснешься.
— Умерь свой пыл, Альбус, — женщина рядом с ним посмотрела на старика с укоризной. — Твои словесные кружева сейчас неуместны. Говори проще.
— Ты права, Поппи. Привычка. Ты знаешь, кто ты? — обратился ко мне старик.
— Человек. Уже тринадцать лет. Волшебник. Гектор Грейнджер.
— Семья?
— Родители, Эмма и Роберт Грейнджер. Сестра, Гермиона Грейнджер. Родители — стоматологи. Сестра должна была закончить второй курс школы Хогвартс.
Оглядев комнату, я добавил:
— Эта школа. Странно. Казалось сном. Реальным, но сном. Оказывается, не сон.
— Могу я проверить твое состояние?
— Да.
— Поппи?
Женщине не потребовались лишние напоминания — она достала палочку и, подойдя ко мне, начала водить ею в воздухе. Любопытство вспыхнуло во мне, но человеческий глаз не приспособлен регистрировать излучение в магическом диапазоне, поэтому я ничего конкретного не увидел. В обычном визуальном спектре я мог видеть небольшие волны легкого пространственного искажения, идущие от палочки женщины ко мне.
После десяти секунд молчаливых манипуляций женщина отошла к сидящему и улыбающемуся старику.
— Все в порядке, Альбус. Мозговая активность упала совсем чуть-чуть и все еще аномально высока. Недостаток массы, худоба и некоторое комплексное недоразвитие мышц. За этим исключением — все в идеальном состоянии.
— Отличные новости. Я верил, что все получится, и верил в твою квалификацию, а также Сметвика. Остается понаблюдать пару дней, закрепить результат, и если не будет рецидивов или регресса, мистера Грейнджера можно выписывать.
Это было явно сказано больше для меня, так как по глазам женщины по имени Поппи было видно, что она сама пришла к тем же выводам.
— Можете представиться? — спросил я, глядя на них.
— Ах да! Старость не радость. Забыл, — улыбнулся старик. — Альбус Дамблдор, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.
— Поппи Помфри, медиведьма. Я работаю в больничном крыле Хогвартса. Ты, кстати, находишься именно в этом крыле.
— Ясно. Спасибо. Гектор Грейнджер. Вы знаете. Здесь людей кормят?
Альбус усмехнулся и, пожелав мне всего наилучшего, покинул мою палату. Медиведьма Помфри пообещала сытный обед через несколько секунд, попросила подождать здесь и тоже ушла.
Обед действительно появился. Внезапно и сам по себе, заняв пустое место на столе. Салаты, мясные блюда, гарниры, чай, сок, булочки. Довольно занимательно, так как каждое блюдо требует своего подхода к обращению со столовыми приборами, а не просто загребания ложкой. Проверка навыков? Возможно, но я не против.
После этого визита время пролетело довольно быстро. Мадам Помфри навещала меня очень часто, проверяла показатели, накладывала заклинания, приносила зелья и разговаривала на отвлеченные темы. Точнее, задавала вопросы, стимулируя мое желание говорить. В основном о бытовых вещах. С одной стороны, это позволяло ей узнать степень моей осведомленности о жизни и реальности вокруг меня, а с другой — разговорная практика. Хотя к третьему дню я мог говорить спокойно; мышцы и связки голосового аппарата не уставали от непривычной нагрузки, и моя речь стала плавной и грамотной, без проглатывания звуков или другого мусора.
Физическая активность в виде простого перемещения в пространстве или просто правильного использования столовых приборов, книг, тетрадей, карандашей — все это было относительно нормально. Но о сложной моторике или любых нетипичных движениях пока можно было забыть — тело действительно неразвито в этом плане, и впереди много работы. Хотя я гибкий.
Обновлено: 23.01.2026