Глава 14 — Глава 14

— Ты имеешь в виду, что разные зоны языка чувствуют разные вкусы? — Именно. Глупость из неправильно сформулированной, но верной мысли в древнем исследовании. Но мы отвлеклись. Что написала их доктор? — Что прямо сейчас, пока активность мозга высока, лучшим решением было бы нагрузить Гектора различными занятиями. Погружение в социальную среду было бы для него сейчас лучшим вариантом. — Но… — Никаких «но», — Эмма строго посмотрела на мужа, подкрепив свою точку зрения легким постукиванием ладонью по его груди. — После стольких лет… Я сама очень хотела бы наблюдать, как мой сын наконец развивается каждый день. Но ради его же блага нам следует сдержать свои эгоистичные порывы. Более того, профессор сказала, что по законам магического мира маглорожденный волшебник обязан пройти обучение. И он его пройдет. — Да, да, иначе, судя по намекам, будет применено совершенно законное заклинание, и мы сами с радостью побежим отдавать сына в Хогвартс. Мне не нравится такое принуждение и безысходность. И куда смотрит правительство? — Как будто у нас все хорошо. И, дорогой, ты правда думаешь, что правительство не в курсе о волшебниках? — Я просто не хотел бы принуждать Гектора к чему-либо. — Тогда давай спросим его завтра? . . . Утренние лучи солнца настойчиво пробивались сквозь щели между шторами, светя прямо мне в глаз — так начался мой день. Встав с кровати, я еще раз посмотрел на доски с моими записями, сделанными в вегетативном состоянии — ничего не понятно. Одевшись и добравшись до ванной на втором этаже, я умылся и спустился к завтраку — все уже было готово. Конечно, не обошлось без стандартных разговоров о погоде, но еда и чаепитие закончились вопросом, совершенно отличным от того, который я ожидал услышать. — Гектор, сын, — заговорил отец; он уже был готов к поездке на работу. — Ты сам хочешь поехать в Хогвартс? Учиться магии? Поразмыслив над ответом долю секунды, я решил прибегнуть к наглядной демонстрации и взял одну из булочек, оставшихся на столе. — Как я понимаю, магия — это не просто красивые чудеса, — начал я, переводя взгляд с матери на отца, который продолжал сидеть за столом, слушая меня с интересом. — Она подвержена эмоциям, настроению и возбуждению нервной системы. — Даже так? — отец снова удивился, услышав фразу, которую услышишь не от каждого взрослого. — Прочитал в учебниках по биологии. Такой ответ, казалось, удивил и одновременно тронул моих родителей. — Так вот. Представьте, что меня не научили это контролировать. Эмоции, обида, стимуляция нервной системы, какой-то человек… — я демонстративно потряс булочкой в воздухе. — …сильно меня обидел. Просто на краткий миг, в приступе обиды, горечи и подростковой ненависти, я пожелал, чтобы он исчез. Нейтральная магия моего нового тела легко откликнулась, и булочка рассыпалась в пепел на столе. — И его больше нет. А я не хотел, нет. Я поддался эмоциям. Волевая магия — это не то, что практиковал эльф из осколков памяти. Совсем не то. Поэтому мой маневр дался мне отнюдь не легко, хотя сама концепция была известна ему, а теперь и мне. Мои родители, судя по их слегка побледневшим лицам, увидели другую сторону магии. — Этому нужно учиться. Учиться контролю. Я обязан. Конечно, это не совсем так, поскольку у меня есть базовый магический контроль, или, скорее, понимание того, как его достичь. Сейчас мой контроль — это лишь отголоски прошлого. Как эти осколки памяти… Дверной звонок отвлек нас от столь важной для родителей темы. Словно их сознание вернулось в этот мир, они отмерли, и отец пошел открывать дверь. Я их понимаю. Память эльфа, да и память других волшебников, от которых я унаследовал почти ничего, кроме их сильнейших переживаний, полна моментов, где родители прощались с детьми, которым предстояло обучение. Нежелание отпускать, горе, непонимание и страх граничили с радостью, потому что полностью забирать детей иногда приходилось из семей, которые не всегда могли прокормить себя. Те люди боялись и радовались одновременно. Боялись того, чего не понимали, но радовались, что у ребенка будет шанс выбраться из канавы. Покачав головой и отогнав несвоевременные мысли, я встретил взгляд входящей в дом профессора МакГонагалл. Как и в паре смутных воспоминаний того времени, когда я был в вегетативном состоянии, эта дама выглядела слегка за пятьдесят, носила строгое черное платье в пол и изумрудную мантию поверх него. Строгий взгляд, аккуратные очки. — Мистер Грейнджер. Рада видеть вас в добром здравии, — сухо произнесла она, улыбнувшись почти незаметно. — Боюсь, мы не были представлены. Минерва МакГонагалл, профессор трансфигурации и заместитель директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. — Приятно познакомиться, мэм, — я встал и, сцепив руки за спиной, чинно кивнул. Увидев легкое непонимание, но и принятие жеста, я одернул себя. Чопорность этой мадам вытащила эльфийские рефлексы касательно этикета, а сам жест демонстрировал отсутствие доверия, но в то же время вежливость и неизбежность знакомства и дальнейшего сотрудничества. — Полагаю, вы готовы отправиться за покупками для школы? — Несомненно, профессор. Одежда у меня была, так что теперь, в простых джинсах, кроссовках, футболке и серой плотной ветровке, я ехал с профессором на очень странном магическом автобусе, в котором меня нещадно швыряло по салону. Мне выдали денег с избытком, и мне нужно будет, как я понял, обменять их в банке гоблинов.