Глава 15 — Глава 15

*** — А что такое квартал красных фонарей? — с любопытством спросила Гермиона. — Спроси у Макгонагалл, — отозвался Джеймс. — Уверен, она разбирается в этой теме куда лучше меня. — Профессор Макгонагалл, — поправила его Гермиона. — Так и сделаю. Спрошу, как только увижу её сегодня днём на трансфигурации. Джеймс на мгновение позволил себе мимолётную улыбку, но тут же подавил её. — Звучит как отличный план. Лира лишь прикрыла глаза и устало покачала головой. *** Профессор Макгонагалл с негромким стуком закрыла книгу. — Есть ли вопросы? Заметив, что больше никто не проявляет инициативы, Гермиона подняла руку. — Да, мисс Грейнджер? — Я тут разговаривала с другом, и он упомянул некий «квартал красных фонарей», — произнесла Гермиона. Профессор Макгонагалл недоумённо моргнула. — Он сказал, что вы знаете об этом всё. Профессор долго, очень долго сверлила Гермиону взглядом — так долго, что та начала неловко ерзать на месте. — И кто же, позвольте спросить, этот друг, который просветил вас подобным образом? — Джеймс Старк? Макгонагалл прикрыла глаза, словно в молитве, и что-то пробормотала себе под нос. Затем она снова посмотрела на Гермиону. — Если сегодня встретите мистера Старка, передайте ему, что завтра его ждёт отработка. Со мной. *** — Не слишком ли опрометчиво было это говорить? — спросил Джеймс. — О том, что ты хотела бы украсть камень? А та оговорка: «Я не могу»? Что если это дойдёт до Дамблдора? — Всё нормально, — отмахнулась Лира. — Э-э, ты уверена? — Джеймс, когда я жила у своих магловских родителей, я упарывалась всякой дрянью как грёбаный профи. Как думаешь, почему меня ни разу не поймали? — Она выжидающе посмотрела на него. — Да потому что я сама им об этом говорила. И каждый раз, когда я вела себя странно и у них возникали подозрения, они просто списывали всё на то, что я валяю дурака. — А ты уверена, что это наркотики не превратили тебя в дуру? — хмыкнул Джеймс. Лира пожала плечами. — Может быть. А может, всё это вообще нереально, и я просто ловлю приход от ДМТ. — Ну, я после этих слов не исчезаю в стиле «Назад в будущее», так что, полагаю, я вполне реален. Джеймс замолчал, оценивающе оглядываясь по сторонам. Убедившись, что в этом углу библиотеки никого нет, он извлёк из кармана маленькую неприметную книгу в чёрном переплёте. — Ты же знаешь, что нельзя просто так брать вещи из моего сундука? — спросила Лира. — Как ты вообще пробрался в мою спальню? Джеймс ничего не ответил, вместо этого он открыл книгу: первая страница была девственно чиста. — Не надо, — предостерегающе произнесла Лира. — Ты не знаком с магией душ, Джеймс. — А ты знакома? — парировал он. — Нет, именно поэтому я в ней ничего и не писала, — ответила Лира таким тоном, будто объясняла очевидное идиоту. — Шестнадцатилетний Реддл умнее и сильнее нас обоих. — А ещё его надрал какой-то двенадцатилетка, хотя на стороне Реддла была гигантская змея, — вставил Джеймс. — К тому же, знания, которые мы можем выдоить из нашего общего друга, куда полезнее того булыжника, который ты даже использовать не в состоянии. И я буду предельно осторожен при их извлечении. — И как именно? — Вот, у меня есть совершенно посторонний, не проклятый дневник, — Джеймс положил на стол другую книгу. — Я составил расписание на каждый божий день этого учебного года. Буду записывать каждое своё действие: где и когда. Добби будет проверять меня раз в час, чтобы подтвердить, соответствуют ли мои поступки записям. К тому же за лето я весьма неплохо продвинулся в окклюменции, если позволите так выразиться. Лира подняла палец. — Один раз. Только сегодня, и неважно, сколько времени это займёт. После чего он возвращается в мой сундук навсегда. И я наложу на него дополнительные чары защиты. Джеймс долго сверлил её тяжёлым взглядом, а затем сделал то, что всегда делал, когда понимал, что аргументы исчерпаны: он расслабился, пожал плечами, буркнул «Ладно» и вернулся к дневнику. — Приятно получить одобрение от самой королевы здравомыслия, — пробормотал он. — Эй, камень-то достала я, разве нет? Игнорируя её, Джеймс взял перо и изящным почерком вывел на первой странице: «Меня зовут Джеймс Старк». Мгновение ничего не происходило. А затем пришёл ответ. «Здравствуй, Джеймс Старк. Меня зовут Том Реддл. Как к тебе попал мой дневник?» *** Седрика уже предупреждали о «эффективности» — а точнее, о её полном отсутствии — их нового профессора, Гилдероя Локхарта. И хотя тот был знаменит своими многочисленными приключениями, Лира и Джеймс скептически относились к его способностям; Седрик же решил составить собственное мнение. Профессор Локхарт щеголевато прошествовал между партами и картинным взмахом сбросил плащ. Ткань послушно приземлилась на вешалку для шляп, после чего он присел на край стола, сияя ослепительной улыбкой. — Добро пожаловать, класс! — воскликнул он с явным избытком энтузиазма. — Приветствую вас на первом занятии по Защите от тёмных искусств в этом году, которое проведу я — ваш покорный слуга Гилдерой Локхарт! Седрик почувствовал, как щёки вспыхнули от жгучего чувства испанского стыда, когда несколько девочек в классе захихикали в ответ на это представление. Этот человек умел работать над своим имиджем. Харизматичный, храбрый (предположительно) и весьма привлекательный. Несмотря на то что ему было под тридцать, выглядел он гораздо моложе. Кожа была безупречно гладкой, волосы сияли, а когда профессор засучил рукава, Седрик отметил, что тот находится в отличной физической форме. Можно было бы списать всё это на эксцентричность натуры, но, помня о скепсисе Лиры и Джеймса, Седрик поймал себя на мысли, что Локхарт слишком уж старается — словно пытается что-то компенсировать. Всего через несколько минут Седрик начал чувствовать лёгкое разочарование. Он взглянул налево, туда, где в своём углу сидели Лира и Джеймс. К его изумлению и полному замешательству, Лира выглядела заворожённой. Она взирала на Локхарта с явным благоговением, подперев голову рукой, словно влюблённая по уши девчонка. «Что за...?!» — одними губами спросил он у Джеймса. Джеймс лишь пожал плечами. Он уже вовсю что-то рисовал на задней обложке своего экземпляра «Встреч с вампирами». — В качестве вводного урока, я думаю, нам стоит получше узнать друг друга, — проговорил Локхарт, не сбавляя широты улыбки. — Уверен, большинство из вас прекрасно знают, кто я такой, но есть вещи, о которых не догадываются даже мои самые преданные фанаты! Но прежде чем мы начнём, давайте проведём небольшую викторину, а? Просто проверим ваши знания о моих книгах, ничего серьёзного! Он принялся обходить ряды, собственноручно раздавая листки бумаги текстом вниз. Вернувшись к доске, он хлопнул в ладоши. — Все готовы? Отлично. Теперь... приступайте! Седрик перевернул страницу, пробежал глазами вопросы и тут же пришёл к выводу, что этот человек — круглый идиот. Он повернулся к Джеймсу с выражением полного отчаяния на лице. Джеймс, заметив его взгляд, фыркнул и продемонстрировал заднюю обложку книги, над которой трудился. Большой портрет Локхарта безмолвно вопил от ужаса: на лице были пририсованы усики «щёточкой», а причёска превратилась в модный «андеркат». Нарисованный профессор пытался соскрести этот позор своими безупречно ухоженными двумерными руками. Седрик прикусил костяшки пальцев, чтобы не расхохотаться в голос. Лира же, напротив, отнеслась к тесту со всей серьёзностью, отвечая на каждый вопрос — но Седрик заметил одну деталь: она держала в руке палочку, направив её на Локхарта. Время от времени она что-то шептала себе под нос, замирала на мгновение, а затем вписывала ответ. — Что она делает? — шепнул Седрик. Джеймс придвинулся к ней поближе, пока она снова что-то бормотала. Повернувшись к Седрику, он приложил пальцы к вискам, скорчил натуженную мину, словно от запора, и указал в сторону Локхарта. Лира... читала мысли Локхарта? — Легилименция? — недоверчиво прошептал Седрик. Джеймс кивнул. Затем он передал Седрику листок. Тот мельком взглянул на Локхарта, но профессор был занят созерцанием собственного портрета в полный рост. Седрик уставился на листок и нахмурился. Это были арифмантические вычисления. Куда более продвинутые, чем те, что они изучали в прошлом году, но Седрик практиковался всё лето, так что смог в них разобраться, хоть и с трудом. Похоже, это должна была быть какая-то сглаз... нет, проклятие. Вариация Проклятия косноязычия, судя по всему. Он узнал его, так как в прошлом году оно приводилось в качестве примера; оно считалось одним из наименее опасных проклятий, поэтому его, видимо, сочли подходящим для изучения. Но он заметил и кое-что ещё... нечто похожее на то, что он видел в заклятии Конфундус — какой-то компонент ментального принуждения.