Глава 2 — Глава 1: Боже, я стала беременной Матерью Драконов!

Глава 1: Боже, я стала беременной Матерью Драконов! . «Боже, как же так? Я, незамужняя девица, вдруг превратилась в беременную на последнем месяце Мать Драконов с огромным животом?» Выпускница медицинского института, хирург, 26 лет, проснулась в теле 14-летней беременной девушки — Дейенерис Таргариен. Кем бы она ни была раньше, каким бы ни было её имя — теперь это не имело значения. Она стала героиней «Песни Льда и Пламени»… Королевой андалов, ройнаров и первых людей, королевой Семи Королевств, хранительницей всего края, кхалиси Великого Травяного моря, разрушительницей оков, королевой Миэрина, принцессой Драконьего Камня, неопалимой, Матерью Драконов, Мишей, Серебряной Королевой… Ладно, на деле пока у неё лишь два титула: «Рождённая в бурю» и кхалиси Дрого Кхала. «Мать Драконов» — это ещё впереди. А сейчас самый жгучий вопрос: как выжить после того, как Дрого Кхал умрёт? Дрого уже одной ногой в могиле, да ещё и подцепил чёрное колдовство. Тут не то, что начинающий хирург — сам Бянь Цюэ, древний целитель, был бы бессилен. Дейенерис с новым сознанием погладила свой тяжёлый живот, отбросила посторонние мысли и принялась изучать окружающий мир. Золотое солнце, словно горн, палило землю. Перед глазами раскинулись неровные, хаотично распланированные поля: стебли ржи, наполовину зелёные, наполовину жёлтые, с длинными колосьями, уже наливающимися зерном; низкорослые, полёгшие кусты сои; а между ними — грядки с овощами и фруктами. *** Серебристогривая кобылка неспешно ступала вперёд, и время от времени раздавался хруст — это под копытами лопались стручки сои. Дейенерис склонила голову, уходя от слепящего солнца, и тихо пробормотала: ─ Вот ведь напасть! Самое время урожая, а тут эти дотракийцы нагрянули. Кхаласар Дрого Кхала насчитывал почти пятьдесят тысяч ревущих воинов, а вся орда вместе — больше ста тысяч душ. (Примечание: Кхал — титул вождя дотракийцев, кочевого народа, схожий с «ханом» у монголов или «каганом» у тюрков. Кхаласар — дотракийское слово, означающее племя, следующее за своим кхалом. Кхалиси — супруга кхала, нынешний статус Дейенерис.) Дотракийцы — истинный народ коней: у каждого воина как минимум одна лошадь. Сто тысяч человек — это больше ста тысяч коней, что промчались по этой земле. Глухой гул копыт, «бум-бум», словно возвещал: в этом году земли лазаренов останутся без урожая. На самом деле лазарены, которых с презрением называют «народом овец», даже не думали о судьбе своего урожая. Перед лицом кхаласара величайшего конного владыки степей их разум был целиком скован страхом за собственную жизнь. Очередной раз, скосив взгляд, Дейенерис заметила полуразрушенный крестьянский двор. Жители, стоя за глинобитной оградой, тревожно смотрели на них. В их миндалевидных глазах, таких же, как у дотракийцев, сверкал неподдельный ужас… и глубоко запрятанная ненависть. К югу от Великого Травяного Моря, на южном берегу реки Лхазар, обитал слабый, маленький народ. Они чем-то походили на нынешних сородичей Дейенерис: та же бронзовая кожа, те же миндалевидные глаза. Но в отличие от высоких и диких дотракийцев, лазарены, живущие земледелием, были низкорослы, с плоскими лицами, более мягким… и более трусливым нравом. Топ-топ-топ… Сзади послышался стук копыт. Дейенерис откинула за ухо серебристые волосы, развевающиеся на ветру, и увидела, как из задних рядов вырвались семь или восемь всадников. Конные воины напоминали чжурчжэньских бойцов из Поднебесной: длинные чёрные косы, туго заплетённые. Но у дотракийцев не было выбритого лба, как у чжурчжэней, а их косы украшали колокольчики — знаки побед, что звенели при каждом скачке. (Чжурчжэни - исторический народ Маньчжурии) Перебрав воспоминания, Дейенерис узнала их. Это были кровные братья Дрого Кхала: Кохоло, Хагго, Квото. Остальные, похоже, его ко́ — Джако-ко, Поно-ко… (Кровные братья: они и телохранители кхала, и его спутники, и братья — «кровь моей крови». Они могут делить с кхалом всё, даже его жену… кроме коня. У дотракийцев, увы, жена ценится ниже лошади… К счастью, Дрого не собирался делиться супругой, и Дейенерис избежала этой участи.) (Ко́: предводители касов.) (Большое кочевое племя называется «кхаласар», а кхаласар состоит из множества малых групп — «касов». Глава касов, правая рука кхала, зовётся «ко»). Не удостоив Дейенерис взглядом, они проскакали мимо неё к Дрого впереди. Джако-ко указал на глиняно-каменное поместье и первым подал голос: ─ Кхал, неподалёку деревня, полная овец. Не пора ли нам её разнести? Они пришли звать Дрого на «охоту». Дотракийцы — кочевой народ, без промышленности, ремёсел или мануфактур. Всё, что им нужно, они берут грабежом. За бесчисленные поколения в них выковался самый свирепый и беспощадный инстинкт хищников. Дрого, с помутнённым сознанием, почти утопая в хаосе, поднял голову. С трудом узнав своих людей, он разомкнул потрескавшиеся губы и выдавил едва слышный хрип: ─ Хорошо, я… Дейенерис в душе горько усмехнулась. Судя по сюжету, этот новоприобретённый муж вот-вот отдаст концы, а она, только что, попав в этот мир, уже готовится стать вдовой. Её не то чтобы тянуло к этому чужаку, с которым она едва познакомилась. Проблема в другом — порядки у конного народа были на редкость погаными. Толстяк Мартин явно черпал вдохновение у кочевых племён Поднебесной. Его дотракийцы — это почти что помесь маньчжуров времён Цин и монголов. Вот только Дейенерис предпочла бы очутиться в «нашем великом Цине». В Цинской империи, если бы император, как Дрого, оказался на краю могилы, она бы только радовалась. Следующий шаг — стать Сяочжуан или Цыси — зависел бы лишь от её амбиций и ловкости. Увы, у дотракийцев таких раскладов не бывает. В этом народе нет ни королев, ни вдовствующих императриц, а о правлении из-за ширмы и мечтать не приходится. ─ Разве вы не видите, что Кхал болен? Дейенерис легонько хлопнула коня по брюху, подогнала его на пару шагов вперёд и, не обращая внимания на ледяные взгляды кровных братьев и ко, выкрикнула: ─ Кругом одни мелкие деревушки, там нечем поживиться, нет смысла их громить… По крайней мере, Кхалу незачем самому в этом участвовать. Высокий и могучий Хагго посмотрел на неё с жестокой усмешкой: ─ Кхалиси, здесь не твоё место говорить… Хлесь! Дейенерис взмахнула хлыстом. Кончик рассёк воздух с резким, звонким свистом. Но её отяжелевшее тело двигалось слишком медленно, и Хагго, качнувшись назад в седле, легко увернулся. ─ Ты посмела поднять на меня руку? С лязгом Хагго выхватил аракх, его глаза налились кровью, вперившись в Дейенерис. (Аракх (ориг. Arakh ) — оружие, широко используемое дотракийскими воинами. В переводе с дотракийского это слово означает «изогнутый меч». Это меч в форме полумесяца длиной около 70 сантиметров и толстой ручкой примерно такой же длины.) Но она лишь холодно усмехнулась и, не выказывая ни капли страха, встретила его взгляд. На унаследованном от прежней хозяйки тела дотракийском языке она отрезала: ─ Я — кхалиси Дрого Кхала, из благородного рода Таргариенов. Ты смеешь поднимать на меня клинок? Её смелость не была безрассудной. Порыскав в памяти прежней Дейенерис, она поняла: дотракийцы уважают силу, а не мягкость. Чем жёстче и беспощаднее ты держишься, тем больше они видят в тебе человека. Да, слабые люди, слабые народы — для конного народа они не люди вовсе. Как, например, брат Дейенерис, Визерис. Как лазарены, безжалостно разграбляемые и прозванные «народом овец». Но жёсткость не значит безрассудство. Хагго, как кровный брат Дрого, ни за что не посмел бы при Кхале тронуть кхалиси, носящую его дитя. К тому же, Дейенерис не была одинока. Не успела она и пары слов сказать, как её стража уже подоспела на конях. Большой Медведь, Джорах Мормонт, ловко управляя скакуном, в несколько прыжков оказался перед Дейенерис. Он выхватил меч и сурово окинул взглядом Хагго и остальных. За спиной Дейенерис её кас тоже изготовился: воины, один за другим, натянули луки, без тени эмоций целясь в Хагго. У Дрого был целый кхаласар, а кхаласар состоит из множества кас — малых племён. К счастью, у кхалиси тоже имелся собственный кас. Дейенерис была не только кхалиси, но и в каком-то смысле ко — предводителем. Правда, её кас был невелик, всего пара сотен человек, в основном для охраны и заботы о её повседневных нуждах. Кохоло, с сединой в волосах и лицом, изрезанным жуткими шрамами, холодно взглянул на Дейенерис и произнёс: ─ Уберите оружие. Хагго, ты выступишь от имени нашей крови. Помни: твоя задача — собрать больше всех голов. Дрого исполнилось тридцать, Хагго и Квото были примерно его возраста, и лишь Кохоло был старше всех. Несмотря на крепкое, почти юношеское сложение, ему перевалило за пятьдесят. Когда Дрого был ещё ребёнком, враги его отца похитили маленького кхала. Кохоло, рискуя жизнью, спас юного конного короля. Можно сказать, он был для Дрого почти, что вторым отцом. Кас самого Дрого управлялся при помощи Кохоло — то есть Кохоло тоже был ко. Поэтому среди кровных братьев его авторитет и влияние были наивысшими. Услышав слова Кохоло, Хагго побагровел от злости, с яростью сплюнул на землю, развернул коня и ускакал прочь. Квото и остальные ко окинули Дейенерис волчьими взглядами и, пришпорив коней, последовали за ним. Когда ржание боевых скакунов затихло вдали, Кохоло спокойно заговорил: ─ Как предводитель кхаласара, Кхал обязан первым броситься в атаку на врага и первым взобраться на стены народа овец. Это его долг и его слава. Дейенерис в душе была благодарна. Она поняла, что старый Кохоло объясняет ей положение вещей. Из трёх кровных братьев Дрого лишь он был к ней добр… или, точнее, только он видел в ней жену Дрого. Для остальных дотракийцев она была лишь дорогим инструментом для деторождения, купленным у Иллирио. Принцесса Драконьего Камня, Таргариен, Рождённая в бурю — всё это для конного народа не значило ровным счётом ничего. Дейенерис выдавила натянутую улыбку и сказала: ─ В таком состоянии Кхал… я боюсь за него… Кохоло поднял руку, прерывая её: ─ Тебе стоит бояться, что ко начнут грабёж без дозволения кхала… Хотя твои страхи всё равно бесполезны. Дейенерис с горечью смотрела, как он пришпорил коня и ускакал прочь. Вскоре до её ушей донеслись крики воинов, вопли ужаса лазаренов, смешанные с едким смрадом крови и огня. Стоя на холме, она чувствовала, как высокая трава, касаясь бинтов на голенях поверх конской гривы, щекотала её нежную кожу, словно лёгкие прикосновения младенца. Оглянувшись, она увидела столбы дыма от пожаров, что поднимались, точно пальцы, от лазаренских поместий к небу. Дейенерис, поддерживая тяжёлый живот, с болью закрыла глаза, стараясь не думать о том, сколько женщин, таких же беременных, как она, будут сегодня зарублены, сколько детей и матерей кхаласар Дрого уведёт в рабство. «Какой жестокий мир». Её маленький кас суетился вокруг: кто-то разравнивал землю на холме, чтобы вбить колья и поставить шатры, кто-то взбирался на повозки, снимая большие сундуки с шерстяными одеялами и пожитками Дрого и Дейенерис. Шатёр кхала возводили в самом сердце кхаласара, на холме, который выбрала Дейенерис. Юрты, точно грибы после дождя, вмиг заполнили поля перед её глазами. Конный народ не желал селиться в каменных домах — их домом были шатры. Зрелище, как десятки тысяч людей разом суетятся и хлопочут, кипело жизнью и энергией. Это слегка приободрило Дейенерис, чьё настроение с самого прибытия в этот чужой мир оставалось мрачным. ─ Джорах, пойдём прогуляемся. Джорах Мормонт, прозванный Большим Медведем, родом из северных земель Вестероса, некогда лорд Медвежьего острова — сын старого Медведя, лорда-командора Ночного Дозора, и дядя той самой медвежьей девочки из «Игры Престолов». За торговлю рабами он едва не лишился головы от руки Эддарда Старка, хранителя Севера, и бежал через Пролив на континент Эссос. Когда Дейенерис выдали за Дрого, Джорах присягнул на верность её брату Визерису. Но после того, как Дрого увенчал Визериса «короной» из расплавленного золота (вылив его на голову), Большой Медведь стал рыцарем клятвы Дейенерис. Поначалу, присоединившись к кхаласару Дрого, он выглядел как типичный вестеросский рыцарь: шерстяной камзол, шерстяные штаны, поддёвка, кожаный доспех, латы. Но спустя почти год жизни в Великом Травяном море он приноровился к дотракийской одежде: кожаные сандалии, бинты из конской гривы на голенях, расписной кожаный жилет без рукавов, пояс с бронзовыми медалями. ─ Кхалиси, не хотите взглянуть на раны кхала? Джорах ехал бок о бок с маленькой кобылкой Дейенерис, а за ними следовали четыре молодых дотракийских воина. ─ Там вокруг него толпится десяток безволосых. Слишком тесно. Подождём, пока они разойдутся, и тогда пойдем, проверим ещё раз. В кхаласаре за врачевание отвечали две группы: бесплодные женщины и рабы-евнухи. Травницы лечили снадобьями и заклинаниями, евнухи орудовали ножами, иглами и огнём. Среди конного народа их всех звали «безволосыми». Между шатрами, что почти закрывали землю, сновали рабы и женщины с вязанками дров. Где-то жалобно блеяли забиваемые животные. Кто-то тащил вёдра с водой от колодцев и речных протоков, кто-то доставал точильные камни, чтобы начистить аракхи воинов после боя. Длинноволосые дотракийские бойцы выкрикивали приказы, босоногие дети сновали в толпе, хохоча и играя. Вонь пота, конского навоза, крови мешалась с ароматом жареного мяса, терзая обоняние Дейенерис. Обогнув юрту, Дейенерис оказалась на пустыре, где громоздилась куча дров. Толпа всадников, хохоча, окружала десяток обнажённых женщин, бесстыдно занимаясь с ними разнузданным развратом. Увидев Дейенерис на серебристой кобылке, они даже не подумали прикрыться… В кхаласаре Дрого были не только бронзовокожие дотракийцы. Помимо воинов, здесь хватало рабов, обслуживающих их нужды. Были люди с кожей, как у Дейенерис, и даже белее, молочного оттенка; краснокожие евнухи; чернокожие с Летних островов; тёмные, как ночь, ашаи из земель Теней. По обрывочным воспоминаниям Дейенерис едва могла различить их происхождение. Даже сами дотракийцы не были однородны. Конный народ веками рыскал по Эссосу, уводя в рабство множество племён. Не признавая брачных уз и предаваясь похоти без разбора, они давно смешали свою кровь с кровью других. Но одно оставалось неизменным: у всех дотракийцев были миндалевидные глаза. ─ Кхалиси, вы словно… что-то случилось? Джорах с самого полудня чувствовал, что с Дейенерис что-то не так. А теперь, видя, как она, вопреки обыкновению, не пытается остановить дотракийцев, насилующих лазаренских женщин, он и вовсе заподозрил неладное. Да, прежняя Дейенерис была доброй юной девушкой. Впервые увидев, как воины кхаласара насилуют пленных женщин, она, полная жалости, бросилась их останавливать и даже предложила воинам брать их в жёны. Это шло вразрез с традициями дотракийцев. У воина есть право распоряжаться своими рабами: насиловать, убивать, продавать — всё это в его власти, и даже Кхал не может вмешиваться без причины. К тому же у простых дотракийцев нет понятия брака. Жена Кхала — редкое исключение. ─ Я понимаю, о чём ты, но даже если я вмешаюсь, без поддержки Дрого кто меня послушает? ─ тихо ответила Дейенерис, опустив взгляд. Этот Джорах не зря слыл первым воздыхателем под подолом Матери Драконов — какая чуткость! А ведь она, попав сюда с полудня, старалась говорить поменьше, наблюдать побольше и подражать поведению прежней хозяйки тела. ─ Кхалиси, только прикажите, и я их прикончу! ─ выкрикнул молодой дотракиец Аго, потрясая длинным луком. Дрого, надо отдать ему должное, любил свою жену. Хоть кас, что он дал Дейенерис, был невелик, в нём собрались лучшие молодые воины: Аго, Куэло, Джхого и Ракхаро — такие, что могли бы со временем стать кровными братьями. Кровные братья — это воины, каких выбирают одного из тысяч, почти как темники в войске Чингисхана. Джорах сузил глаза и предостерёг: ─ Это чужой кас. Если полезешь, погибнешь. Он знал нрав дотракийцев: эти парни не раздумывают — сказали, сделали, без лишней возни. ─ Я не боюсь смерти! ─ Аго распахнул чёрные миндалевидные глаза, не теряя запала. ─ И мы не боимся! ─ подхватили остальные воины, гулко рявкнув. ─ Вы можете навлечь смуту, а это навредит кхалиси, ─ Джорах указал на округлившийся живот Дейенерис. Разговор принял неловкий оборот. Дейенерис огляделась и вдруг вскинула хлыст, указав на дородного чернокожего мужчину: ─ Эй, ты, стой. Тому было лет сорок с лишним. Лысина блестела от пота, на круглом лице застыла подобострастная улыбка. ─ Кхалиси, чем могу служить? ─ спросил он. ─ Га-га-га! ─ большая белая гусыня била крыльями, отчаянно вырываясь из его крепких пальцев и то и дело норовя клюнуть грубую кожу руки. ─ Я беру этого гуся, ─ заявила Дейенерис. Дотракийцы питались в основном кониной, считая её лучшей едой в мире. Но, перебрав воспоминания прежней хозяйки тела, Дейенерис чувствовала, как её мутит от одной мысли о конине. Смена темы была одной причиной. Другая — желание разнообразить стол. На лысине толстяка пот проступил ещё гуще. С умоляющим видом он выдавил: ─ Кхалиси, я всего лишь повар господина Джако. Госпожа Лирис не ест конину, и сегодня я с трудом раздобыл в поместье овечьего народа несколько гусей… Я не вправе отдать их без позволения! Хлесь! ─ Ай! Аго, вспыхнув гневом, не раздумывая хлестнул толстяка кнутом. Удар рассёк правую щеку, оставив кровоточащий след, похожий на сороконожку. ─ Наглец! Приказ кхалиси не посмеет оспорить даже сам Джако! Повар, схватившись за лицо, скорчился на земле, всхлипывая. Белый гусь, воспользовавшись моментом, с гоготом вырвался и ускакал прочь. Где уж ему было отвечать? Всё произошло молниеносно. Дейенерис только открыла рот, чтобы вмешаться, а кнут уже свистнул, и остановить его было поздно. ─ Кто тут покусился на моего гуся?! ─ раздался яростный рёв из небесно-голубого шатра неподалёку. ***