Наши игроки выходили на поле с лицами истинных воинов. Именно этого я и ждал.
Хиджу, уловив перемену в атмосфере, тихо спросила:
— Оппа, сегодня всё как-то иначе. Ты всё-таки применил финансовую терапию?
— Нет.
— Тогда неужели… физиотерапию?!
— Сама подумай, разве это сработает с профессионалами?
Я, конечно, силен, но только в битье пачками денег.
— Хм. Ты последние дни житья не давал ребятам из видеоотдела. Неужели… видео? Ты снял какое-то секретное видео!
— Мели емеля, твоя неделя. Что за выражения у девушки.
Хиджу шутливо высунула язык.
— Хе-хе. Но лица у них хорошие, это радует. Похожи на твое, когда ты серьезен. Чувствую, сегодня победим.
Неужели у меня всегда такое зверское выражение лица? Помнится, кто-то однажды обмолвился, что я смахиваю на серийного убийцу…
А победы, честно говоря, не будет.
Одного боевого духа мало, чтобы одолеть такого соперника. Реал Мадрид был не менее грозной силой, чем Барселона.
Пусть в составе «Лос Бланкос» сейчас и не было игрока масштаба Бога футбола, но по глубине и звездности состава они превосходили даже Барсу.
Так что сегодня мы снова проиграем.
Но это не страшно. Если игроки вынесут из этого урок, если это поражение станет фундаментом для завтрашних побед – значит, всё не зря.
С этими мыслями я смотрел на поле.
***
Перед самым стартовым свистком Джек взглянул на своего давнего напарника Йони и негромко спросил:
— Йони, ты как? Мне вот сквозь землю провалиться хотелось.
— Нас-то в том видео не было.
— Если бы я там засветился, я бы точно язык прикусил от стыда.
На самом деле кадры, на которые указал Роджерс, давно не давали покоя и самим Джеку с Йони.
Нельзя сказать, что в Сандерленде совсем не было профессионалов.
Вратарь Эдвард Харпер или форвард Уилл Григг были бойцами до мозга костей.
Они никогда не сдавались до свистка и не бежали за чужими футболками после позорного фиаско.
Но на этом всё и заканчивалось.
Григг, при всей его самоотдаче, не был воспитанником клуба и не питал к нему тех чувств, что Джек с Йони. А Харпер обладал тяжелым характером и держался особняком.
В итоге остальная часть команды расхолаживалась.
Джеку и Йони это не нравилось, но они молчали. Они были слишком молоды и не имели веса в раздевалке.
К счастью, новому руководству хватило всего одного матча, чтобы вскрыть нарыв и указать на него максимально драматичным способом.
— Теперь-то все забегают, а?
— Сегодня – точно. А дальше не знаю… Привычки так просто не вытравишь.
— Тогда вместо того чтобы орать на них «бегите», лучше скажем «бежим вместе»?
— Лучше просто самим бежать впереди всех.
Йони кивнул, и Джек окончательно утвердился в своем решении.
— Слушай, Йони. Пусть по тактике мы отдаем им и владение, и центр, и сам мяч… но давай хоть опасную зону не отдадим? А?
— Против Реала? Ну ты и… псих.
Средняя линия Реал Мадрида считалась одной из лучших в мире.
Для дуэта из третьего дивизиона, да еще и зеленых юнцов, сам выход против таких монстров был безумием. А уж обещание не пустить их в опасную зону перед штрафной граничило с безрассудством.
Йони ухмыльнулся:
— Раз уж сходить с ума, то по-крупному. Давай так: сегодня ни одного дальнего удара от «Лос Бланкос». Идет?
— Ну и псих, — хохотнул Джек и хлопнул друга по плечу.
Через мгновение они в один голос выкрикнули:
— Ну что, покажем им сегодня наше безумие!
***
Матч, как я и предвидел, шел под диктовку Реала. Сандерленд не мог даже центральную линию пересечь, отбиваясь от атак, и уже на седьмой минуте мы пропустили.
Хиджу рядом со мной чуть не взорвалась, когда мяч влетел в сетку после углового.
— Да вы издеваетесь! Семь минут – и гол! А лица-то были – ну чистые супергерои!
— Мы еще не успели отработать стандарты.
Штат тренеров во главе с Роджерсом и Брайаном работал всего три недели. Им едва хватило времени, чтобы вдолбить игрокам основы игры в две оборонительные линии. До угловых руки просто не дошли.
Если сам факт углового был случайностью, то гол с него – неизбежным налогом на процесс обучения.
Я не расстроился, ведь победа не была целью.
Меня беспокоило только одно: не погасит ли этот быстрый гол тот огонь, что зажег в ребятах тренер.
К счастью, я ошибся. После пропущенного мяча наши не поникли. Они продолжали биться так, будто на табло всё еще нули.
Форвард Григг без устали прессинговал центральных защитников, не давая им спокойно пасоваться. Джек и Йони насмерть вцепились в опасную зону. На самоотверженную игру полевых игроков Харпер отвечал в воротах каскадом сейвов.
Преимущество Реала было подавляющим, гранд атаковал волна за волной, но до перерыва счет больше не изменился.
В начале второго тайма Реал пошел на перестановки.
Увидев, кто выходит под восьмым и четырнадцатым номерами, Хиджу проворчала:
— Запасных выпускают? Решили, что норму по времени отбегали и хватит?
— Нет, это как раз основа.
Кроос и Каземиро. Гордость и мозг «Лос Бланкос». Значит, во втором тайме Реал решил взяться за дело всерьез.
Вопрос престижа: как так, великий Реал забил всего один мяч за тайм против команды из низов, которую их извечный соперник Барса неделю назад вынесла 5:0?
Натиск стал в разы мощнее.
На 67-й минуте Кроос, разыграв изящную «стенку» с Каземиро, ворвался в опасную зону.
Это было мастерски.
Видение поля Крооса, которого заслуженно звали мастером паса, не обсуждалось, но и Каземиро в этом эпизоде сыграл гениально: он занял позицию на идеальном расстоянии – не слишком далеко, но и не вплотную.
Джека попросту вытянули на себя.
Однако наши не рассыпались. Йони, который до этого страховал Вальверде, вовремя сориентировался и бросился наперерез Кроосу.
Я непроизвольно сжал кулаки – настолько своевременным был этот маневр.
Если бы Йони сразу бросился на Крооса, тот бы просто отдал пас на свободного Вальверде. Но Йони застыл в промежуточной позиции: он и Кроосу мешал, и траекторию паса перекрывал.
— Это наш распасовщик. Йонас Мюллер, или просто Йони.
«Он – наш распасовщик?»
Нет. Не только. С таким чувством пространства он, конечно, будет раздавать отличные передачи.
Но истинный дар Йони раскроется тогда, когда он сам будет находить свободные зоны. Не просто пасовать партнеру, а врываться в пустоту.
Когда-нибудь мы поднимем линию атаки, сможем играть в открытый футбол – и тогда его талант расцветет в полную силу.
Наконец Йони достал Крооса и пошел в подкат. Мяч он не выбил, но заставил немца помедлить с ударом.
Этой доли секунды хватило Джеку, чтобы вернуться на позицию.
Когда Кроос замахнулся для удара, Джек бросился под мяч. Глухой удар – и снаряд свечой взмыл в небо.
Глядя на эту невероятную самоотверженность, я почувствовал, как по жилам разливается азарт.
Хиджу вдруг взвизгнула:
— Ой! Кажется, ему прямо в лицо попало!
Там, куда она указывала, на газоне неподвижно лежал восемнадцатый номер Сандерленда. Джек. Он закрыл лицо руками.
— Твою же…
Сердце замерло. Хотелось сорваться с места и бежать вниз.
Но мгновение спустя Джек вскочил как ни в чем не бывало.
На огромном экране показали его лицо – всё в крови. А он стоял и хихикал. Зрелище было жутковатое, словно из триллера.
— Губу только разбило! Жить буду!
Он вытер рот краем футболки и помахал трибунам.
Рядом с ним Йони пытался отдышаться.
— Слышь… ты бы… полежал подольше… Дай… дух перевести.
— Дурак ты, Йони. Кто ж время тянет, когда проигрывает? Да и тренер сказал – наш футбол требует движения.
Йони только головой покачал и побежал следом за Джеком.
Я чувствовал, как напряжены мои мышцы, как бешено колотится пульс.
Я – владелец. Моя работа – мыслить стратегически, закалять команду в матчах с грандами, решать, кого уволить, а кого оставить. Я должен планировать сезон с ледяным спокойствием.
Я всё это понимаю, но грудь распирает от жара.
Черт возьми. Футбол вреден для сердца. Он сводит с ума.
Бегущие из последних сил игроки, ревущие трибуны, беснующаяся рядом Хиджу…
И вот я уже сам кричу во весь голос:
«Мы — «Сандерленд». Скажите это: мы — «Сандерленд». «Сандерленд» до самой смерти».
***
Три длинных свистка.
Джек Магуайр, восемнадцатый номер Сандерленда, медленно остановился и поднял глаза на табло.
3:0 Сухая статистика поражения.
Во втором тайме они пропустили еще дважды, так и не сумев забить. Они сражались как львы, но пропасть в классе была слишком велика.
Джек понуро оглянулся. Он увидел, как люди на трибунах начали подниматься со своих мест. «Всё логично, – подумал он. – …Проиграли, вот они и хотят поскорее уйти домой».
Он до боли закусил губу.
В этот момент к нему подошел Кроос.
— Эй, номер девятнадцатый! Давай меняться.
Девятнадцатый – это Йони.
Кроос уже стягивал свою футболку, но Йони не отвечал. Если честно, он просто не мог. Он лежал на траве пластом и только слабо хлопал глазами.
За него ответил Джек:
— Простите, сэр. Друг мой немного не в себе сейчас.
— Что ж, я подожду.
Тут же встрял Вальверде:
— Эй, старшой! Девятнадцатый – мой! Я его весь матч опекал.
— Вообще-то я тоже его опекал, — парировал Кроос.
Джек, глядя на их перепалку, негромко добавил:
— Ну так правильно. У вас «ромб» в центре, у нас «линейка» – вот и приходилось меняться. В итоге вы парня совсем загоняли. Извините, футболку он вам вряд ли отдаст.
— А твою можно?
Это был Каземиро. Он, как и Кроос, уже протягивал Джеку свою футболку.
Четырнадцатый номер «Лос Бланкос». Любой полузащитник в мире отдал бы всё за такой трофей.
Но Джек покачал головой.
— Простите. Моя, как видите, вся в кровище.
— Так в этом же самый шик…
— Ну и вкусы у вас. И вообще… Давайте поменяемся в другой раз, когда я в футбол получше играть буду. А сегодня мне перед фанатами стыдно футболками меняться.
Каземиро опешил, Вальверде раскрыл рот от удивления. А Кроос вдруг рассмеялся.
— Ты и правда так думаешь?
Он указал рукой на трибуны. Джек проследил за его жестом. Люди, которые, казалось, собирались уходить, застыли на местах. И никто не двигался к выходу.
Они делали странные движения руками – будто отряхивали пыль.
— Что это они делают? Почему не уходят? — Растерянно спросил Джек.
— Как «что»? Аплодируют стоя, — Кроос улыбнулся. — …Вам аплодируют.
Обновлено: 23.01.2026