В киноиндустрии Европы, Америки, а также Японии и Кореи чаще всего принята система «власти сценариста». Там статус автора текста невероятно высок.
Особенно в Южной Корее, где зачастую используется система «съемка-трансляция». Чтобы гарантировать качество и высокие рейтинги, сценарист, подписавший контракт с производственной компанией, обладает абсолютным авторитетом. Помимо написания самого текста, он имеет решающее слово в выборе актеров, названии проекта и даже в стратегии маркетинга после выхода серий.
Что же касается нашего отечественного кинопрома, то у нас доминирует либо система «власти режиссера», либо «власти продюсера». Статус сценариста всегда казался чем-то второстепенным.
Написанный ими текст может по своему усмотрению менять не только продюсер или режиссер – даже актеры позволяют себе вносить правки.
Несколько лет назад многие так называемые звезды даже привозили с собой на съемки личных «сценаристов». Не нужно быть гением, чтобы понять, зачем они там: разумеется, чтобы добавлять своему нанимателю больше экранного времени и всячески перетягивать одеяло на себя.
Борьба за место в титрах, воровство сцен, поощрение фанатских войн еще до премьеры и скандальные отказы от второго совместного проекта после показа – всё это превращало индустрию в хаос и вызывало ярость у обычных зрителей. Подобные выходки встречались на каждом шагу.
Такой подход раз за разом втаптывал репутацию сценаристов в грязь.
Условия выживания для отечественных авторов настолько суровы, что, согласно статистике, во всей стране их насчитывается всего двадцать-тридцать тысяч человек.
Среди них есть и профессионалы, и бывшие режиссеры или актеры, сменившие амплуа, и писатели, перешедшие в кино. При этом ежегодный выпуск профильных факультетов составляет всего несколько сотен человек. Можно сказать, что при низком социальном статусе порог вхождения в эту профессию крайне мал.
Как следствие, уровень качества кинопродукции оставляет желать лучшего, наблюдается огромная зависимость от сетевых литературных первоисточников, а качественных оригинальных сценариев – считанные единицы.
Тут кто-то может возразить:
— А чего стоят эти призрачные «статус» и «достоинство»? Я просто хочу рубить бабло.
Но на самом деле гонорары сценаристов далеко не так велики, как можно вообразить.
Если не брать в расчет топовых мэтров, чьи доходы действительно внушительны, молодые авторы получают сущие копейки. Более девяноста процентов из них фактически работают литературными неграми.
Только когда имя становится известным, сценарий можно продать за сотню-другую тысяч юаней. Золотые сценаристы могут рассчитывать на миллионы. Очевидно, что пропасть между богатыми и бедными в этой среде колоссальна.
И Юй Чжэньчао был как раз одним из тех золотых сценаристов, что почивают на вершине этой пирамиды.
Помимо выпускников вузов, лет пятнадцать назад в индустрии еще процветала система ученичества. Юй Чжэньчао начинал именно так – подмастерьем у своего наставника.
На деле же «ученик» по негласным правилам был тем же литературным негром, причем работающим за еду.
Промучившись несколько лет и не желая больше терпеть эксплуатацию, он со скандалом ушел, попутно подав на учителя в суд.
Причиной иска стало то, что сценарий, написанный им для студии наставника, вышел под чужим именем.
Так безвестный Юй Чжэньчао с помощью громкого судебного процесса заставил всё профессиональное сообщество выучить его имя.
С приходом славы объем заказов вырос лавинообразно. Он создал один за другим хиты: «Великий Цинский дворец», «Последний принц», «Снег на алых щеках», «Стратагему красоты». Его влияние росло с каждым днем.
Стоит отметить, что «Великий Цинский дворец» подозрительно напоминал гонконгскую дораму «Война красавиц» и корейскую «Жемчужину дворца», а «Стратагема красоты» явно «черпала вдохновение» в сетевом романе «Вэйян: падения и взлеты». Эта серия сомнительных заимствований закрепила за ним славу величайшего «портного» от мира драматургии.
В конечном счете только вмешательство его менеджера позволило уладить вопросы с авторскими правами.
Тогда-то он и «изобрел» теорию, гласящую: «Если заимствование не превышает двадцати процентов, то это не плагиат». С этой установкой он стал практически непобедим в своей среде.
Так, шаг за шагом, воруя на ходу, он, тем не менее, благодаря высокому качеству конечного продукта, сделал звездами немало актеров.
Иронично до крайности: он прославился борьбой против кражи своих трудов, а затем сам обрел власть и почет, обкрадывая других.
Однако, пройдя через столько бурь, он всё еще оставался на вершине, что свидетельствовало о невероятной толщине его кожи и незаурядной хватке.
Впрочем, последние два года он заметно притих. Причиной стало то, что во время своей очередной «творческой переработки» Юй Чжэньчао умудрился нарваться на серьезного противника. Пожилая и куда более влиятельная сценаристка из соседней провинции Фуцзянь подала на него в суд и – о чудо! — Выиграла. Ему и компаниям-производителям пришлось выплатить почти пять миллионов компенсации.
Этот удар был болезненным. Он впал в депрессию на несколько лет, и крупные проекты обходили его стороной.
Но поскольку он не был актером, торгующим лицом, влияние того скандала постепенно сошло на нет, и Юй Чжэньчао снова начал проявлять активность.
Узнав, что Митяо ТВ, принадлежащая Tencent, готовит масштабную экспансию на рынок развлечений, он немедленно предложил свои услуги.
Прошлые заслуги Юй Чжэньчао всё еще были весомым аргументом, и отдел инвестиций и контента Митяо ТВ проявил к нему интерес. Стороны быстро ударили по рукам: ему поручили создать первую историю для линейки экспериментальных коротких дорам «Театр Тумана», чтобы обеспечить проекту яркий старт.
Внешне он сохранял невозмутимость, но в душе кипел от негодования.
— Кто я такой и каков мой статус? — Думал он. — И вы подсовываете мне какую-то короткометражку, да еще и в формате веб-сериала?
Но, несмотря на недовольство, он отчаянно хотел наладить связи с «Гусиной фабрикой», поэтому, стиснув зубы, согласился. А вот сколько души он собирался вложить в это дело – вопрос риторический.
…
…
— О! Все уже в сборе! Прошу прощения за ожидание! — Воскликнул Юй Чжэньчао, входя в переговорную.
Люди в комнате ждали его уже почти час. Однако он лишь с дежурной улыбкой поздоровался и, как ни в чем не бывало, уселся на главное место.
Многие присутствующие невольно нахмурились.
Особенно короткостриженая девушка, сидевшая рядом с Дин Чжи – ее точеный носик недовольно сморщился. Дин Чжи также заметил, как ее пальцы начали быстро постукивать по краю стула.
Было ясно: несмотря на яркую и вежливую улыбку, на душе у нее было паршиво.
Сам Дин Чжи внешне никак не проявлял эмоций. Он лишь молча наблюдал за этим слегка заносчивым, рыхлым толстяком, едва заметно прищурив глаза.
А вот молодой режиссер, который до прихода Юй Чжэньчао был почти незаметен, внезапно вскочил с самой искренней улыбкой на лице. Он начал рассыпаться в приветствиях, напоминая типичного новичка-подхалима, заискивающего перед маститым мэтром.
Но, присмотревшись, Дин Чжи уловил в этой «искренности» нечто странное.
Это неуловимое чувство напоминало ему о небезызвестных «улыбчивых тиграх» из криминальных группировок его прошлой жизни.
«Забавная собирается компания», – подумал Дин Чжи, облизнув губы.
Тем временем Юй Чжэньчао, чьи маленькие глазки хитро блестели, внимательно сканировал присутствующих.
Актеры – сплошь незнакомые лица, явные новички. Режиссер – какой-то сопливый мальчишка. В съемочной группе тоже не видно людей с серьезным послужным списком.
«Этим балаганом будет легко управлять», – решил он.
Обновлено: 20.02.2026