Глава 13 — Глава 13

Глава 13 «Чёрт». — Ха-а… — Папин вздох стал ещё тяжелее. Он потер виски, будто у него разболелась голова, и уставился на меня. «Э-э… к-как же…» — Я всё ещё болталась у него в руках, как мешок, и могла выдавить лишь невнятное бормотание. Казалось, если я открою рот, из него хлынет слюна. Папино лицо стало ещё мрачнее. Плечи сами собой поджались. «Что же теперь делать?» — Папф..пфости… (Пап… прости…) Я не собиралась пить! Просто хотела попробовать! Но кто же знал, что это настолько ядовито! Папа вообще человек?! Сколько бутылок он… каждый день… — Папф… Тхы слыпха? (Пап… ты злишься?) Я украдкой взглянула на него — его выражение лица говорило, что он вот-вот вышвырнет меня куда подальше. — Молчи. — О… я пхост… (Но… я просто…) «…» Каждый раз, когда я пыталась заговорить, папа крепко зажмуривал глаза. Если бы я могла добраться до Куна и спросить его, наверняка нашлось бы решение. Но папа и не думал отпускать меня. — Позови Хилу. *** Лунной ночью герцогский особняк Декарта всколыхнулся от переполоха. …И всё из-за меня, сунувшей нос в странное зелье. Мой язык онемел, словно окаменел, и я едва могла говорить. Папа пронёс меня, как тюк, и передал какому-то врачу по имени Хила. Хила оказался мужчиной с длинными тёмно-зелёными волосами, собранными в низкий хвост, и в очках. Казалось, он был потрясён, что его вызвали посреди ночи, хотя, судя по всему, он лечил всех в герцогстве. — Фпафыты… (Спасите…) Спасите мой бедный язык, доктор. Я жалобно посмотрела на него, даже не в силах выговорить слова правильно. — Сначала осмотр. Можете открыть рот? — Вместо приветствия при первой встрече мне пришлось распахнуть рот для осмотра. Более того, челюсть постепенно деревенела, и я уже не была уверена, действительно ли я его открыла. — К счастью, повреждений нет. Давайте проверим, насколько вы можете двигать языком. Попробуйте, пожалуйста. Он одеревенел, как я его подвину, доктор? Я изо всех сил попыталась пошевелить языком, но он лишь покалывал, будто после укола анестезии. Хила кивнул на стоящую рядом бутылку. — Вы это пили? — Да. Услышав ответ папы, скрестившего руки рядом со мной, я бросила на него обиженный взгляд. Язык! Только язык! Но, похоже, никто, включая папу, мне не верил. Хила ещё какое-то время осматривал меня, а затем принялся что-то усердно записывать. — К счастью, ничего серьёзного. Скоро вернусь с лекарством. Но учитывая ваш возраст, дозу нужно подобрать осторожно. Возможно, неделю вам будет некомфортно. Боже правый. Это был гром среди ясного неба. Я не ребёнок, чтобы неделю говорить, как младенец! — О-о… акше… (Н-но… как же…) — Пфф… Я резко обернулась на звук смеха и сверкнула глазами. За папой Данте отвернулся, прикрыв рот рукой. «Не смейтесь!» Тут же остальные слуги тоже прикрыли лица ладонями. Да перестаньте смеяться! Я бросила на них вызывающий взгляд. Хила закончил осмотр и ушёл, пообещав приготовить лекарство. Мне же пришлось сидеть в комнате под папиным присмотром, пока его не принесут. Даже после приёма лекарства я не избавилась от его надзора — отец последовал за мной в мои покои. Так, за преступление в виде поисков редко появляющегося отца, я уже несколько часов находилась под его неусыпным контролем. Даже когда Фине убирала мою постель перед сном. Я, сидя на полузаправленной кровати, украдкой наблюдала за отцом. — Уэ луфтэ… (Уже лучше…) — Спи. — Атно… (Ладно…) — Я покорно укрылась одеялом и легла. Если притворюсь, что сплю, он уйдёт. Вот дурацкое любопытство… Всё ещё чувствуя покалывание в языке, я крепко зажмурилась. Где-то рядом раздался очередной вздох. «Эх, просто усну». Не успев увидеть, ушёл ли он, я провалилась в сон. Пусть к утру это онемение исчезнет. *** «Чёрт побери…» Но чуда не случилось. Или мне кажется, что сегодня язык ещё более одеревенел? Кун в облике кота сидел на подоконнике и смотрел на меня с жалостью. [Ты выпила зелье с ядовитой травой оцепенения. Зачем?] — Отиму не фкасал ляньше?! (Почему не сказал раньше?!) [Не думал, что ты его выпьешь. Я же предупреждал, что от него пахнет травами.] — Но… тлафа осепенения? (Но… трава оцепенения?) [Да. Судя по запаху, там смесь нескольких трав. Если эффект настолько силён, они должны притуплять сознание. Но ты ещё слишком мала, поэтому реакция сразу отразилась на теле.] — Пофему пфафа пфьот тахоэ… (Почему папа пьёт такое…) Это же не вино, а отрава, вот же… Кун, подперев лапой морду, задумчиво пробормотал, будто вспоминая прошлое. [Кстати, давно одна ведьма продавала подобное. Её зелья были очень эффективны. Их покупали те, кто страдал от душевных мук. Не думал, что оно до сих пор существует.] Я молча слушала. Теперь мне нечего сказать. Если его пьют те, кто страдает… Наверное, из-за того, что мама ушла. А она погибла из-за меня… В груди закололо, будто меня тыкали иголкой. Стоп, но если это сделала ведьма… — Хун. (Кун.) [М-м?] — Ихо стелаха фетьма? (Его сделала ведьма?) [Точно. Рецепт сложный, но зато продавалось на ура. Золото копилось в мгновение ока.] Будто меня ударили по голове. Почему зелье ведьмы оказалось здесь? И как Хила так легко приготовил противоядие, если рецепт такой сложный? Кто он вообще такой? Подозрительного было хоть отбавляй. — Пофему ты только фейфяс об эхом гофоришь? Почему ты только сейчас об этом говоришь?! [Прости, только сейчас вспомнил.] Впрочем, Кун был ни при чём. Что ж, придётся разбираться самой. Я поспешно спрыгнула с кровати и помахала ему рукой. — Фейфяс фейнусь. (Сейчас вернусь.) [Угу. Но только ненадолго.] Едва я, не особо вслушиваясь, открыла дверь — О, боже. Передо мной возвышался огромный великан. «…» Его исполинский рост, казалось, на голову превосходил даже папин. Лицо, словно высеченное из камня, но пугающее, могучие плечи, облачённые в доспехи… Настоящий исполин. С каждым его движением раздавался зловещий лязг металла. Я отступила назад, запинаясь: — Х-хто… (К-кто…) «У меня нет денег. Спрашивайте что угодно, я всё расскажу!» — Леди Мариэта. — Мужчина в доспехах пристально посмотрел на меня и наконец заговорил. Я вздрогнула и отпрянула ещё дальше. — Фто? (…Что?) — С сегодняшнего дня вам запрещено покидать покои. — ..ФФТО? (…ЧТО?) Что за чушь?! — Таков приказ его светлости. — ФТО-О-О-?! (…ЧТО-О-О?!) Гром среди ясного неба. Невероятно. Не прошло и нескольких дней с моего прибытия, как мне объявили домашний арест. Точнее, комнатный арест. Внутри можно было хоть на голове стоять, кувыркаться или пинать стены — но переступать порог запрещено. Взамен служанки, включая Фине, постоянно заходили, принося еду, сладости и помогая с купанием. Могли бы и не помогать… Стоило мне сделать шаг к выходу — все бросались перекрывать путь. Впервые в жизни я чувствовала себя в ловушке. А мне нужно было выбраться, найти способ усилить свою связь с Куном, выяснить, откуда у Хилы противоядие и как отец раздобыл ту злосчастную траву. В отчаянии я устроила истерику перед Фине, когда та принесла лекарство. — Вот, леди. Откройте ротик. Если проглотите всё, дам вкусную конфетку. «Не-а». — Я сжала губы и надула щёки. Фине улыбнулась и подвинула ложку ближе. — Это поможет вам быстрее поправиться. Вам же неудобно говорить? Всего один глоток. Это последнее на сегодня. Я энергично затрясла головой. — Нэ хошу. Мне неся фыйти? (Не хочу. Мне нельзя выйти?) — Леди, простите… Не сработало. Что ж, вполне ожидаемо. Но взрослые всегда слабы перед детскими капризами. Я и сама не раз закрывала глаза на шалости малышей. Сложив ладошки под подбородком, я широко раскрыла глаза и жалобно посмотрела на Фине. — Ну… пуфти? (Ну… пусти?) — Э-э? — Её глаза забегали в замешательстве. — Ну пофааалуйстаа… (Ну пожааалуйста…) *Морг* Я слегка прищурила один глаз, будто в него попала соринка. Фине тут же закрыла лицо руками. — Ох… Нельзя. Перевод: Капибара