Глава 18 — Глава 18. Сделка

**Глава 18. Сделка** Первые же звуки скрипки, чистые и пронзительные, заставили зал замереть. Кто-то искренне любил музыку, кто-то просто хотел быть ближе к знаменитости, но эффект был один: аристократы прекратили разговоры и обратили взоры к сцене. Лорен закончил разминку, окинул толпу взглядом и вновь коснулся струн смычком. — *А теперь... занавес поднимается!* Мелодия «Виртуоза», безумного творца смерти, идеально легла на струны в руках Лорена. Он словно слился с инструментом в единое целое. Музыка была тревожной, прекрасной и пугающей одновременно. Даже те вельможи, кому медведь наступил на ухо, почувствовали, как что-то тёмное и величественное шевельнулось в их душах. Только тот самый культист Бога Чумы продолжал вести себя вызывающе. Он нагло лапал других мужчин, и, что удивительно, никто особо не сопротивлялся. Его поведение выходило далеко за рамки дозволенного для обычного торгового партнера. Это не спишешь на пару открытых торговых путей. Лорен, продолжая играть, вдруг усмехнулся. Пазл сложился. Он знал, что в Королевстве Гердлан многие тайно поклоняются Богу Жадности. Причина банальна — выгода. Королю уже перевалило за сто двадцать лет. Для этого мира, где медицина находится на уровне подорожника и молитв, дожить до восьмидесяти — уже чудо. А этот старик выглядел бодрым, ни следа старческой немощи. Лорен не верил в чудеса, он верил в сделки. Есть, конечно, вариант с Богом Чумы — он может «заморозить» старение как болезнь. Поэтому многие богачи на закате жизни ударяются в эту ересь. Но короли и высшая знать чаще выбирают Бога Жадности. Купить жизнь у Жадности просто: плати чужими жизнями. Первый год жизни стоит жизни одного юноши или девы. Но с каждой сделкой цена растет в геометрической прогрессии. Сейчас королю, вероятно, приходится платить сотнями жизней за каждый лишний год. И, судя по всему, старый монарх начал испытывать дефицит «валюты». Человеческая жизнь здесь дешева, но когда счет идет на тысячи, последствия неизбежны. Смычок замер. Лорен изящно поклонился под шквал аплодисментов. У него созрел план. — О, Наставник! Лучше один раз услышать, чем сто раз прочитать в газетах! — король рассыпался в комплиментах, подходя ближе. — Сегодня я осознал истинную глубину вашего гения... — Оставим лесть, — Лорен небрежно поднял руку, останавливая поток славословия. — Я знаю, что вы хотите получить от последователей Бога Чумы. Король застыл. Сердце пропустило удар. Он уже был готов отдать полцарства, лишь бы Лорен молчал. Если понадобится, он собственную дочь в служанки ему отдаст. Мысль убить Лорена даже не мелькнула в его голове — репутация Наставника как осторожного и опасного человека была безупречна. Король не сомневался: отправь он убийц, и до рассвета к нему самому постучатся ангелы смерти. — Чего... Чего вы хотите? — голос монарха дрогнул. Раз Лорен заговорил об этом, значит, возможен торг. Иначе здесь уже стояли бы инквизиторы. — То, что вам нужно, я тоже могу дать. Я достиг определенных высот в алхимии и зельеварении. Продление жизни? Пф-ф, пустяки. Чтобы окончательно добить сомнения короля, Лорен выложил козырь, против которого не попрешь: — Посмотрите на меня. Сколько лет я уже на виду? Вы заметили хоть одну новую морщину? Или вы всерьез думаете, что тридцатилетний человек может обладать таким объемом знаний, какой есть у меня? Лорен блефовал насчет возраста, но его познания в алхимии были реальны. Его истинной целью был артефакт — **[Слеза Застывшего Желания]**. Эта штука позволяла раз в неделю гарантированно успешно сварить любое зелье. Лорену нужно было подобраться к ней. — Каковы ваши условия? — в глазах короля зажегся алчный огонь. — Зелья варю я. Лично. Вы предоставляете мне лабораторию, оборудование и любые материалы, какие я потребую. Это звучало как благотворительность, но король почувствовал подвох. Лорен будет варить один. Рецепт знает только он. Успех или неудачу определяет только он. Сколько материалов уйдет «в отходы» (то есть в карман Лорену) — проконтролировать невозможно. — Хорошо, — выдавил король. У него не было выбора. Лорен держал его за горло компроматом. Обычный донос король бы пережил, но слово Лорена весило больше, чем корона. — Приятно иметь дело с умным человеком. ... Завершив сделку, Лорен вернул скрипку и отправился на поиски своих спутниц. Анну он нашел в углу. Девочка уничтожала торт размером с человеческую голову. Она запихнула в себя уже куска три, её щеки раздулись, как у хомяка. Рядом стояла маленькая служанка и тряслась от страха. Она понимала, что гостья важная, останавливать её нельзя, но если девочка лопнет от обжорства, виноватой сделают служанку. — Сколько она уже съела? — спросил Лорен, глядя на перемазанную кремом мордашку. Анна жевала так интенсивно, что говорить не могла, рискуя забрызгать наставника едой. Служанка молча указала дрожащим пальцем на соседний стол. Лорен помнил, что перед выступлением там стояло блюдо с горой пирожных. Теперь стол был девственно чист. — Хватит жрать, — Лорен двумя руками сжал щеки Анны. Они были мягкими, как свежий творог. Он боялся надавить сильнее, хотя прекрасно знал, что эта «хрупкая девочка» по физической силе превосходит его нынешнего. Ведьмы не толстеют, это факт. Но желудок у них не казенный, заболеть может. — У тебя уже пузо выросло. — Это репетиция, — прошамкала Анна с набитым ртом. — Тренируюсь вынашивать ваших детей, Наставник. Служанка рядом издала сдавленный писк и закрыла рот рукой. Она бросила быстрый взгляд на Анну — фигура у той была уже оформившаяся, но всё же она была ребёнком. Затем служанка в ужасе покосилась на Лорена, вспоминая слухи об извращенных вкусах аристократов, поспешно отвернулась и зажала уши, всем видом показывая: «Я ничего не слышала, пожалуйста, не убивайте меня». Лорен закатил глаза. Анна умела создавать неловкие ситуации на ровном месте. — Заткнись, — он легонько стукнул её костяшками пальцев по макушке. — Ой... Анна послушно захлопнула рот. Она небрежно вытерла крем с губ и тут же схватила Лорена за руку, щедро перемазывая его ладонь липкой сладкой субстанцией. — Я тебя сейчас... — начал было закипать Лорен, но, встретившись с её огромными, невинными глазами, полными обожания, сдулся. Он лишь тяжело вздохнул и потянул её к выходу. На балу он уже засветился, с нужными людьми переговорил, короля припугнул. Пора и честь знать. Списки гостей он заберет позже, а завтра отправит подарки тем, кто может быть полезен. — Наставник... — путь им преградил нервный мужчина. Лорен не видел его в начале вечера, значит, ранг у него низковат для прямого доступа к телу. — Мою жену зовут Симона... Она сегодня... — Прошу прощения, я не помню такого имени, — холодно отрезал Лорен, не сбавляя шага. — Мне нужно идти. Я должен проверить своего соловья. Если с ним что-то случилось, я буду *очень* расстроен. Он прошел мимо, оставив мужчину стоять с открытым ртом. Лорен сказал, что не помнит Симону, но тут же упомянул соловья. Послание было ясным: «Я всё помню. И я ничего не забыл». Он не стал угрожать напрямую. Неизвестность — вот самая страшная пытка. Топор, висящий над головой, пугает куда сильнее, чем тот, что уже упал.