— Я тоже так думаю, — согласился Сюэ Дафу. — Подождем, пока привезут кирпич и черепицу, тогда и поговорим со старостой, чтобы отвел нам участок. Всё равно земля на краю деревни, можно не спешить с разграничением участка.
— Верно, — закивали остальные. — Так будет лучше, к тому времени как раз на двойной посевной закончат с уборкой, и у нас будет время на строительство.
«Двойная посевная» — так называли время сбора риса раннего урожая и посадки позднего.
Цзян Юэ и Сюэ Янь тоже были не против.
Вопрос был решен.
Видя, что Сюэ Дафу доел и собирается отправиться к деревенскому старосте, чтобы узнать, не продает ли кто-нибудь пустоши, Цзян Юэ сказала:
— Дядя, мы с братом Янем тоже пойдем.
— Хорошо, — обрадовано кивнул Сюэ Дафу, не став отказываться. — Кстати, сколько земли вы хотите купить?
Сюэ Янь посмотрел на Цзян Юэ.
— Пять му, — ответила Цзян Юэ.
Больше ей и не надо было.
Сюэ Дафу даже не заметил, что именно Цзян Юэ принимала решение, а Сюэ Янь молчал:
— Хорошо, тогда купим пять му.
Сюэ Дафу зашагал впереди, а Цзян Юэ и Сюэ Янь пошли за ним.
Сюэ Янь достал из-за пазухи огниво, посмотрел на него и снова спрятал.
Цзян Юэ увидела это и сказала:
— Твоим родным жаль его использовать.
— Подожди немного. Они привыкнут им пользоваться, потом сами начнут ругать кремень, — рассмеялся Сюэ Янь.
Цзян Юэ думала точно так же.
По дороге они столкнулись с кем-то из соседей. Тот рассмеялся и спросил:
— Дафу, зачем ты взял двух своих детей?
Сюэ Дафу, улыбаясь в ответ, продолжал шагать вперед:
— Решили навестить деревенского старосту.
— Ого, наверное, есть дело важное! — рассмеялся сосед.
Сюэ Дафу лишь улыбнулся в ответ и кивнул.
Лишь когда Сюэ Дафу, ведя за руки Цзян Юэ и Сюэ Яня, удалился вдаль, один из мужчин, оставшись с товарищем, поделился:
— С тех пор как Дафу купил землю на деньги, вырученные за продажу медведя, у него сразу же выпрямилась спина, ходит, будто его ветер подгоняет. Мне кажется, даже его горб стал меньше.
Другой мужчина рассмеялся:
— А он и не был сильно горбатым. К счастью, сяо Янь не продолжил учебу в городе, иначе спина бы у его отца совсем сгорбилась, как у старика Сюэ.
— Да, только жаль мальца, талант у него был отменный.
— Это было раньше. Говорят, что теперь у него голова не так хорошо работает, поэтому он и вернулся из города с позором.
— Ты опять слушаешь сплетни тетушки Ван, не так ли? Девять из десяти слов тетушки Ван — неправда. И еще эта Чжан Мэйли, тоже наговорила немало. Как ей только не совестно, она ведь четвертая тетка у сяо Яня. Вообще-то, все это неправда. Сяо Янь все такой же умный, просто он, наверное, жалеет своих родных и не хочет их больше обременять, вот и решил не учиться, сказал, что хочет заниматься сельским хозяйством. Ребенок с самого детства был разумным, ты ведь сам знаешь.
— Ну, конечно! — Второй мужчина словно прозрел. — Я смотрю, сяо Янь вроде такой же, как и был, ничем не отличается. Откуда же вдруг у него с головой стало плохо, что он с позором вернулся? Думаю, ты прав, тетушка Ван просто треплет языком.
Цзян Юэ не слышала разговора этих двоих, потому что вместе с Сюэ Дафу уже подошла к дому старосты.
Староста Лу сидел во дворе и плел корзину. Его сын, Лу Чжуанню, ловко строгал бамбуковые полоски. Жена старосты и невестка сидели под навесом и чистили прошлогодний арахис, выбрасывая скорлупу и оставляя только ядра, которые складывали в миску.
Внуки и внучки резвились в доме.
Дверь во двор была открыта.
— Староста, — с улыбкой сказал Сюэ Дафу, прежде чем войти.
Обновлено: 09.04.2026