Стоило медсестре закричать, как люди в том конце зала, да и в других частях помещения, обратили внимание на Бянь Чанси и вошедшую с ней группу.
Те, кто только что ругался с врачами и медсестрами, поспешили к ним. Кто-то первым делом схватил Гу Сюя за рукав:
— Вы доктор? Тот самый одарённый, что может исцелять? Быстрее, быстрее, мой сын умирает, спасите его!
Гу Сюй попытался высвободить руку:
— Прошу прощения, я не обладаю такой способностью.
Но родственник вцепился в него мертвой хваткой и не отпускал.
Врач, с которым они спорили, с облегчением выдохнул, поправил халат и широким шагом направился к ним:
— Капитан Гу! Гражданин, вы ошиблись, это не обладатель древесной способности. А вот те, кто позади него...
Он перевел взгляд на Бянь Чанси и пару — мужчину и женщину.
— Доктор Лу, — поздоровался Гу Сюй и представил его Бянь Чанси: — Это лучший хирург военного округа, Лу Шаоян.
«Так это Лу Шаоян...» — Бянь Чанси с интересом оглядела врача. Она была наслышана о нем. В те времена, на базе в Сучжоу, он считался значимой фигурой. Его главное достижение заключалось в том, что, будучи чистокровным представителем западной медицины, во времена катастрофической нехватки лекарств он стал одним из первых, кто начал активно продвигать выращивание китайских лекарственных трав. В отличие от других коллег, которые либо яростно сопротивлялись, либо впадали в депрессию, он действовал. Позже, когда была создана система лечения с помощью магии дерева, он занял достойное место в новом медицинском сообществе.
Стоящий перед ней Лу Шаоян был статным мужчиной с интеллигентным лицом. На губах играла профессиональная, чуть оценивающая улыбка, а очки в полуоправе придавали ему вид надежного специалиста. Жаль только, что лицо его было серым от нескрываемой усталости, а всклокоченные волосы изрядно портили образ. Его белый халат был густо запятнан кровью — где-то свежей, а где-то уже засохшей, превратившейся в черную корку.
Бянь Чанси хотела было представиться, но женщина с пышной прической, похожей на взрыв, опередила её:
— Я — одарённая с древесной способностью. Где больной? Ведите меня к нему.
Лу Шаоян нахмурился. Это высокомерное, «я пуп земли» отношение демонстрировал почти каждый новичок с магией дерева. Но где они сейчас? Каждый из них либо уходил, оскорбленный в лучших чувствах, либо превращался в безвольную гусеницу, бегая на посылках и подчиняясь любым приказам.
Поэтому он уже не питал никаких иллюзий насчет этих целителей. Начальство сказало собрать еще людей с древесным даром — он послушал, но ничего хорошего не ждал.
Однако родственники раненых думали иначе. Они окружили эту «Взлохмаченную», словно хватаясь за соломинку, и потащили её к огороженному отсеку, рассыпаясь в лести и обещаниях.
Лу Шаоян знал, что от таких «целителей» вреда может быть больше, чем пользы, и не смел позволить им действовать бесконтрольно, поэтому поспешил следом. Бянь Чанси, естественно, тоже пошла посмотреть на ситуацию.
Гу Сюй, заметив, что она прошла мимо, словно его и не существовало, лишь слегка прищурился, но тоже направился за ними.
Это был крайний отсек. На «кроватях», собранных из картона, полиэтиленовых пакетов и старой одежды, лежали люди, превращенные в кровавое месиво.
— Это последняя партия поступивших, — вполголоса пояснил Лу Шаоян на ходу. — Попали в аварию, когда уходили от погони зомби. Все тяжелые.
Все внимание было приковано к мужчине лет тридцати. Осколки стекла из его шеи и лица уже извлекли, к руке была подключена капельница, но самая серьезная проблема — затылок, который непрерывно кровоточил. Простая перевязка не помогала, раненый уже впал в кому.
— В таком состоянии спасти может только трепанация черепа, но у нас абсолютно нет условий для столь сложной операции, — констатировал врач.
На самом деле, даже при наличии условий риск был бы огромен. Иными словами, этому человеку уже был вынесен смертный приговор.
В голосе Лу Шаояна прозвучала нотка сожаления.
Но раненых было слишком много, и умирающих среди них — не меньше. Он мог позволить себе лишь минуту скорби. Самым разумным решением было бы даже не тратить на него физраствор и бинты. Медикаменты и перевязочные материалы конечны, каждая использованная единица — это невосполнимая потеря. А ведь это только первый день прибытия армии. Сколько людей пострадает в будущем? Пытаясь спасти обреченного, они расходовали жизни других.
Это звучало жестоко, но такова была реальность.
К сожалению, родственники не могли этого принять и требовали спасения.
Лу Шаоян взглянул на часы — пять минут потрачено впустую. Он кивнул двум медсестрам, давая знак уходить и не терять время. Если бы не риск скандала, который плохо повлиял бы на общую атмосферу, он бы и сам ушел — его помощи ждали десятки других. Хорошо, что он уже подал рапорт наверх; скоро должны прислать кого-то, кто будет заниматься подобными вопросами.
Между тем, «Взлохмаченная», увидев характер травм, немного струхнула. Её прежний апломб поубавился, и она пробормотала:
— Так серьезно... Это же и в прежние времена была бы смертельная рана, да?
Хоть уверенности у неё поубавилось, внешне она старалась держать марку. Женщина закатала рукава и раскрыла левую ладонь. Прямо из центра ладони вырос маслянистый, тонкий росток, дрожа и расправляя крошечные листья.
Толпа ахнула от удивления — предыдущие одарённые такого не показывали.
«Взлохмаченная» самодовольно ухмыльнулась. Она положила правую руку на грудь раненого, а левую, с ростком, накрыла сверху тыльной стороной правой кисти. Затем она начала тужиться, издавая звуки «ммм-ммм», и её руки вскоре засветились слабым зеленоватым светом.
Бянь Чанси слегка прищурилась. Неплохо, способность этой женщины сильнее, чем у других здешних одарённых. Если бы она не материализовала свой «основной росток» ради показухи, концентрация энергии была бы выше, а эффект — лучше.
Такой росток есть у каждого мага дерева, был он и у Бянь Чанси. Это, по сути, ядро способности, но большинство новичков сейчас этого не осознавали. При использовании силы нет нужды являть его миру, так как росток — это форма, поддерживаемая концентрацией энергии, и на само его поддержание тратится немало сил.
К тому же, у Бянь Чанси возникло ощущение, что этого человека уже не спасти.
И действительно, спустя некоторое время внешние раны пострадавшего немного затянулись, но общее состояние ничуть не улучшилось. Лицо «Взлохмаченной» побледнело, на лбу выступил пот.
Надежда родственников сменилась разочарованием. Мать раненого в отчаянии спросила:
— Ты вообще можешь что-то сделать или нет?!
«Взлохмаченная» огрызнулась:
— Чего орешь? Кто виноват, что твой сын так тяжело ранен? Если такая умная, сама лечи!
Из толпы тут же донесся насмешливый голос:
— Ой, да ладно! Я смотрю, кишка тонка. Все вы, «деревянные», поете о себе соловьем, нос дерете до небес, а как до дела доходит — сразу в кусты. Тьфу! И с таким уровнем вы еще смеете называть себя «белыми ангелами новой эры»?
Голос был громким. Другие обладатели древесной способности, находившиеся поблизости, услышав это, с трудом сдержали обиду.
Как назло, в соседнем отсеке девушка с древесным даром, перевязывавшая раненого, видимо, отвлеклась и не рассчитала силу нажатия. Пациент зашипел от боли и оттолкнул её на пол:
— Пошла вон! Ты хоть бинтовать умеешь? Тоже мне, одарённая, хуже простой санитарки!
После начала конца света статус одарённых, возвышающихся над обычными людьми, вызывал жгучее чувство несправедливости в сердцах миллионов.
Если бы одарённые были действительно всемогущи, людям пришлось бы смириться. Но когда выяснялось, что на деле никакого превосходства нет, это вызывало мгновенную агрессивную реакцию.
На самом деле, с такой ситуацией сталкивались не только маги дерева. Другие недавно пробудившиеся способности тоже были слабыми. Разница была лишь в том, что большинство других способностей были боевыми. Или взять, к примеру, магов воды — их статус был высок изначально, так как от них зависело питьевое снабжение. А важность магии дерева пока не была очевидна, да и бояться их было не за что — разрушительной силой они не обладали. Вторая причина заключалась в том, что сегодняшний инцидент дал повод для коллективного «позора» всех представителей этой стихии.
Магия дерева — это сила, которая должна накапливать потенциал. Она должна была выйти на сцену позже, когда другие способности уже продемонстрируют себя и сформируют новую боевую систему апокалипсиса. Тогда бы целители сыграли роль «спасательного круга», буфера, показав огромную гибкость новой силы человечества — способность не только убивать и разрушать, но и спасать.
Но сейчас магов дерева вытолкнули вперед первыми. В некотором смысле, эти недоучки разрушили ожидания и благоговение людей перед феноменом сверхспособностей.
«Взлохмаченная» не могла признать поражение. Она вскочила, покраснев от гнева и стыда:
— Поругаться захотелось? Самый умный, да?
Лу Шаоян беспомощно посмотрел на Гу Сюя:
— Капитан Гу, вы посмотрите... — Он думал, что эта скандалистка из людей Гу Сюя, ведь они пришли вместе.
Гу Сюй спокойно ответил:
— Эти двое приехали в моей машине, что говорит о наличии у них определенных связей и способностей.
Армия призывала магов дерева по всему Новому району, но способ прибытия указывал на статус. Те, кого привозили на машинах, обычно имели покровителей в военных кругах. С Бянь Чанси солдаты были вежливы из-за Гу Сюя, иначе её просто забрали бы из дома и, возможно, заставили бы идти пешком.
Слова Гу Сюя были предупреждением для Лу Шаояна: не стоит относиться к этой паре слишком пренебрежительно. Но в то же время он четко обозначил, что лично к нему они отношения не имеют.
Лу Шаоян все понял. Он спросил солдата, который привел группу, и лицо его помрачнело. Это были люди полковника Юэ Фушаня, и, похоже, связь там была тесная. А Юэ Фушань — доверенное лицо самого командующего.
Даже в деле спасения жизней столько политических интриг... Лу Шаоян почувствовал головную боль, но через силу собрался и обратился к «Взлохмаченной»:
— Послушайте, может быть, позволим попробовать кому-то другому?
В суматохе он забыл уточнить у Гу Сюя: раз эти двое не с тобой, то где тот, кто с тобой?
А тот человек в это время был полностью поглощен другим пациентом.
— Пф-ф... — В том же отсеке, на «кровати» с другой стороны, человек дернул головой и выплюнул сгусток темной крови. По правде говоря, он уже был одним сплошным кровавым пятном — одежда, подстилка, всё было пропитано тем, что он исторгал из себя. Из его груди наискосок торчал длинный стальной прут, и кровь пузырилась вокруг места вхождения металла. Выглядел он куда страшнее того, с травмой головы.
Но еще страшнее было то, что рядом с ним не было ни души. Никто не вытирал ему кровь, не ставил капельницу.
Посреди всеобщего хаоса он умирал в одиночестве. Бянь Чанси встала перед ним. Он, словно увидев тень, с трудом приподнял веки, судорожно хватая ртом воздух, будто задыхаясь от рыданий. Казалось, он вот-вот испустит дух. Из уголков его глаз текли слезы, и было непонятно, что именно заставляет его плакать.
Бянь Чанси схватила пробегавшую мимо медсестру за руку:
— Что с ним?
Медсестра жалостливо покачала головой:
— Стальной прут пробил аорту и пищевод, задел легкое, начался пневмоторакс. Спасти невозможно.
Бянь Чанси опустилась на корточки и взяла раненого за руку. Ни черных точек, ни зеленых точек — это была чистая физическая травма. Но жизненная энергия утекала из него стремительным потоком, почти иссякнув.
Обновлено: 10.07.2026