О вчерашнем заплыве Е Пина с целью воссоединения с предками, к счастью, никто не прознал. Но статус первого парня на деревне, умудрившегося поступить в престижный вуз из самого города Дашимен, обеспечил ему пристальное внимание общественности. Так что слух о том, что местный гений ухитрился пропахать носом водохранилище Дашимен, разлетелся мгновенно. Деревня Сянъян гудела так, что не услышать мог разве что глухой. Собственно, поэтому Чжао Цян и притащился ни свет ни заря с пакетом подношений в виде фруктов.
Перемывать косточки соседям в деревне – это святое, своего рода национальный спорт. Развлечений тут, прямо скажем, негусто. Стоит кому-то вытащить приличную рыбину, завалить кабана или просто устроить семейный махач посреди ночи – и вуаля, через час об этом знает каждая собака.
Впрочем, деревенские делали это без злобы, чисто поржать за чаем. Обычно такой сенсации хватает дня на три, от силы на пять, пока не случится новый конфуз.
Сам Е Пин, уже вовсю топавший в сторону города, тоже краем уха улавливал шепотки за спиной. Благодаря утреннему визиту друга он был морально готов к такому повороту, поэтому лишь снисходительно улыбался, решив не тратить воздух на оправдания.
Да и визит Чжао Цяна помог ему осознать одну простую вещь: даже если матушка узнает о его внезапном купании, мир не рухнет. Жив-здоров, руки-ноги целы, чего паниковать-то? Ну, получит на орехи, выслушает лекцию о вреде водных процедур в опасных местах и пообещает больше не подходить к водохранилищу. Делов-то.
Отмахав по горной тропе примерно с полверсты, Е Пин уперся взглядом в ограничительную арку с гордой, высеченной на камне надписью: Деревня Сянъян.
Место у деревни было живописное и, надо признать, козырное – небольшая котловина между холмами, где раскинулись неприлично ровные для этой местности поля. Земля тут считалась лучшей во всей округе. Из самых глубин гор сюда спускалась речушка Сяньдай, снабжая всех желающих живительной влагой, да и соседство с таким гигантом, как водохранилище Дашимен, делало эти края идеальными для фермерства.
Воды тут вообще хватало с избытком: пруды, заводи и канавы блестели буквально везде – у дорог, за домами и прямо посреди огородов.
Миновав арку, он вышел на дорогу до города. Назвать это шоссе язык бы не повернулся, но и на глухую горную тропу покрытие уже не тянуло.
Эту дорогу проложили еще при царе горохе, и за долгие десятилетия известняковые плиты местами стерлись до зеркального блеска, превратившись в ухабистую полосу препятствий из сизого булыжника.
Главным косяком дороги была ее ширина – от силы метра четыре. Две легковушки еще кое-как могли разъехаться, матерясь сквозь зубы, а вот если встречались два грузовика, начиналось шоу с элементами фигурного вождения задом до ближайшего кармана.
В прежние времена, когда транспорт в деревне видели по праздникам, это никого не колыхало. Сейчас же народ в деревне хоть и не шиковал, но на хлеб с маслом благодаря земле зарабатывал стабильно, пусть до сытой городской жизни им было как до луны.
Машины у местных стали появляться чаще, особенно грузовые. Самые ушлые и пробивные молодые ребята быстро сообразили, где крутятся деньги, и занялись грузоперевозками. Именно их груженые монстры и превратили старую дорогу в подобие швейцарского сыра.
Мало того что трафик вырос, так еще и пробки на этом узком серпантине стали делом обычным. А уж если зимой дорога покрывалась ледком, пиши пропало: машины регулярно улетали в ущелье глубиной в несколько десятков метров, не оставляя шансов пассажирам.
После пары таких полетов терпение у местных лопнуло. Они попытались призвать юных бизнесменов к ответу и заставить скинуться на ремонт, но молодежь плевать хотела на претензии старшего поколения. Дело кончилось парой шумных драк, в которых деревенские закономерно огребли и затихли, продолжая молча ненавидеть разбитую дорогу.
Говорят, когда ситуация окончательно зашла в тупик, глава деревни даже предлагал скинуться всем миром и расширить этот злосчастный участок в пару километров, сделав нормальную трассу.
Но ценник оказался конским. Даже при условии, что копать будут сами жители, требовалось выложить тысяч двести-триста. Деревня хоть и большая – больше сотни дворов, но отдать по две-три тысячи с семьи для многих было неподъемной задачей. У половины местных это был доход за полгода.
Заставить их раскошелиться на общее благо? Ну, удачи.
Да и какой дурак станет тратить свои кровные, чтобы в итоге облегчить жизнь обнаглевшим извозчикам? Дураков не нашлось.
Вишенкой на торте было то, что банду этих самых ушлых перевозчиков возглавлял не кто иной, как сынок самого главы деревни.
Тут уж, как говорится, без комментариев.
За этими мыслями Е Пин и не заметил, как добрался до города. Местная больница находилась буквально в паре минут ходьбы, так что он решил сделать небольшую паузу и перевести дух.
Е Пин открутил крышку пластиковой бутылки и сделал глоток. Внутри была обычная вода, в которую он заранее капнул воду духовного источника.
Поскольку его собственный организм уже был изрядно прокачан, на этот раз чудо-жидкость вызвала лишь легкую испарину на носу. Никаких спецэффектов.
Он окинул взглядом город Дашимен, который после сонной деревни казался прямо-таки мегаполисом с его снующими туда-сюда машинами и пестрой толпой.
«Осталась половина. Отцу этого должно хватить за глаза», – подумал Е Пин, закручивая крышку и оценивая остаток жидкости на свет. Удовлетворенно хмыкнув, он зашагал дальше.
Местная больница, гордо именовавшаяся амбулаторией, располагалась на самом оживленном перекрестке и считалась лучшим медицинским учреждением в округе.
Обычно с легкой простудой или порезом местные бежали в ближайший аптечный ларек, но если прижимало по-крупному, шли именно сюда. Просто потому, что городские клиники драли три шкуры, а здесь прайс был более-менее божеским.
Да и, честно говоря, большинство семей просто не могли позволить себе лечение в нормальном областном центре.
Семья Е Пина была ярким тому примером. Когда у отца обнаружили неизлечимую болячку, они даже не заикались о поездке в город, а сразу легли сюда. И то семейный бюджет затрещал по швам. Попытайся они сунуться в приличную клинику, всей семье оставалось бы только дружно утопиться в водохранилище Дашимен.
Войдя в холл, Е Пин остановился и огляделся. Мимо прошествовал врач в помятом белом халате, за которым тенью следовала группка взволнованных родственников какого-то пациента. Доктор кривился так, словно у него болели зубы, и всем своим видом демонстрировал, как сильно его достали эти глупые вопросы.
Вокруг царила привычная суета: очередь в кассу, беготня медсестер, крики. Народу здесь было больше, чем на городском рынке, а уровень шума зашкаливал.
Е Пин невольно вспомнил свою прошлую жизнь в мире культиваторов. Там тоже была похожая организация – Орден Целителей. Там все, как и он, шли по пути медицины, но была одна разница: Е Пин всегда был волком-одиночкой, избегающим толпы.
А тот Орден процветал, греб золото лопатой и пользовался непререкаемым авторитетом. Естественно, в такой огромной конторе хватало и гениев, и откровенных наглецов, и раздутых от собственной важности индюков. В общем, везде все одинаково.
Проводив взглядом высокомерного врача, Е Пин скептически прищурился и тихонько хмыкнул.
«Естественный отбор в действии. Миры меняются, а людишки – нет».
Решив не тратить время на созерцание местной фауны, он уверенно зашагал по коридору и поднялся на третий этаж.
Минуя палаты, откуда доносился богатырский храп, приглушенные стоны и громкие разговоры посетителей, Е Пин дошел до двери с номером 305 и аккуратно потянул ручку на себя.
— Пап, ты как? — спросил он, проскальзывая внутрь. — Мама там суп куриный сварила, велела тебе передать.
Отец лежал на больничной койке, безучастно уставившись в потолок. В его пустом, потухшем взгляде читалось лишь полное, беспросветное отчаяние.
Обновлено: 10.07.2026