— Тетя Ли, да ладно вам… Ничего такого.
Слегка наморщив лоб, Чжао Цян мгновенно осознал, что ляпнул лишнего. Он замер на месте, пытаясь сообразить, как бы половчее выкрутиться и замять эту тему, но в голову как на грех ничего дельного не приходило.
— А ну брысь отсюда! Если хочешь жрать, то сам и ешь, тоже мне, утешитель нашелся! — раздался из дома голос Е Пина. Парень вовремя вышел на крыльцо, спасая друга от неминуемого провала. Меньше всего ему хотелось, чтобы мама узнала, как прежний хозяин этого тела сдуру прыгнул в реку.
Подмигнув приятелю, Е Пин бесцеремонно сгреб его за шею.
— Идем-идем, в комнате поговорим.
Чжао Цян дураком не был, да и Е Пин уже вовсю делал ему страшные глаза, так что сориентировался он мгновенно. Активно подталкивая друга к двери, он закивал.
— Точно, пошли в дом…
Уже на пороге он обернулся к Ли Сюминь.
— Тетя Ли, вы занимайтесь своими делами, не отвлекайтесь на нас. Я сто лет не видел Пина, нам надо поболтать по-человечески!
— Ну хорошо, болтайте, мальчики, не буду вам мешать…
Поскольку все мысли Ли Сюминь были заняты тем, как бы получше сварить куриный бульон для поправки здоровья мужа, внезапное вмешательство сына окончательно сбило ее с толку, и она тут же выбросила странные слова гостя из головы.
— Пин, ты реально в порядке? Ты хоть представляешь, как я перепугался, когда все это случилось? — зашептал Чжао Цян, едва они переступили порог, не дожидаясь даже, пока хозяйка отойдет подальше.
Усевшись на кровать, Е Пин одарил своего закадычного друга снисходительной улыбкой.
— Да что со мной сделается? Жив-здоров, как видишь. Ну, побыл в воде чуть дольше обычного, заставил тебя понервничать, бывает.
— Ну-ну, рад, что все обошлось. А теперь колись, как можно проторчать в водохранилище Дашимен целых полчаса без единого знака жизни? Я, грешным делом, решил, что ты уже кормишь рыб.
Услышав этот вопрос, который давно не давал другу покоя, Е Пин лишь небрежно пожал плечами. Особо убедительной версии у него не было, но он сохранял олимпийское спокойствие.
— Тоже мне событие. Мы с тобой у этой реки с пеленок выросли, все детство там проплавали. Каким бы плохим пловцом я ни был, утонуть там надо еще умудриться. К тому же, я ведь не на стометровую глубину нырял, так что ничего страшного.
Хотя в этом объяснении белых ниток было больше, чем в дешевом ширпотребе, Чжао Цян, видя, что его друг цел и невредим, не стал докапываться до деталей. Зато в его голосе прорезались откровенно вымогательские нотки.
— И раз уж ты так легко отделался, почему сразу мне не маякнул? Я тут, понимаешь, седел от го горя, а он развлекается. Ну и как мы будем искупать вину, а, Пиньчик?
Чжао Цян картинно скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что без солидного откупа он с живого друга не слезет.
Е Пин невольно поежился под этим хищным взглядом. Смотреть на эту довольную и хитрую физиономию было даже как-то не по себе.
Возможно, жители других деревень и не подозревали о скрытых талантах этого парня, но в деревне Сянъян каждый прекрасно знал, насколько кровожадным может быть этот субъект.
Как-то раз на Новый год, когда взрослые с самого утра ушли поздравлять родственников, Чжао Цян заглянул в гости к Е Пину, который остался дома в гордом одиночестве.
Особых развлечений в деревне тогда не водилось, и главным деликатесом для пацанов их возраста были праздничные петарды.
Первый день нового года традиционно посвящался встрече Бога богатства, что подразумевало непрерывный грохот хлопушек под окнами. И визит Чжао Цяна заставил Е Пина, да и всю деревню Сянъян, содрогнуться от ужаса.
В те годы у семьи Е жил черный немецкий волк. Едва переступив порог, Чжао Цян уставился на этого пса с каким-то нездоровым интересом. Продолжалось это ровно до тех пор, пока хозяин дома не предложил пойти повзрывать петарды.
Гость среагировал мгновенно. Он ловко цапнул связку ядреных петард на пятьсот выстрелов и намертво привязал ее к хвосту несчастного пса. Прежде чем собака успела сообразить, что за странная тяжесть тянет ее к земле, Чжао Цян уже чиркнул спичкой. Грохнуло так, что заложило уши.
Перепуганный до смерти черный немецкий волк с диким лаем бросился наутек. Сначала он секунд десять нарезал круги по двору, а затем, обезумев от страха, вылетел на деревенскую улицу. Куда бы ни бежал этот несчастный зверь, за ним неотвязно следовала канонада из пятисот зарядов. В конце концов пес скрылся в неизвестном направлении.
Этот жуткий коктейль из непрерывных взрывов, душераздирающего воя, оглашающего всю деревню Сянъян, и безумного хохота Чжао Цяна врезался в память Е Пина на всю оставшуюся жизнь.
И надо же было такому случиться, что именно в этот момент отец Е Пина, мирно обходивший соседей с поздравлениями, стал свидетелем того, как его любимый пес с фейерверком на хвосте берет рекорды по скорости. Праздничное настроение у мужчины как рукой сняло. Он злой как черт вернулся домой и, едва завидев виновника торжества, без лишних слов замахнулся для пинка. Чжао Цян, впрочем, с легким смешком увернулся.
Отец догадался обо всем вовсе не потому, что обладал детективными способностями. Просто в деревне Сянъян ни у кого не возникло бы сомнений, чьих рук это дело. На такое был способен только один малолетний вредитель.
А ведь Чжао Цяну тогда еще и десяти лет не исполнилось.
Конечно, вся эта история приключилась не с самим нынешним Е Пином, но чужие воспоминания, доставшиеся ему в наследство, заставили даже бывалого практика из мира культиваторов содрогнуться от омерзения. В голове крутилось только одно емкое слово: «Животное».
— Ладно, Цян, ты у нас человек великодушный, прости уж дурака на первый раз. Давай я лучше при случае проставлюсь, идет?
В своем прежнем мире Е Пин привык быть одиночкой. У него не было друзей, если не считать ту единственную женщину, которую он любил. Поэтому сейчас, получив второй шанс, он невероятно дорожил этими простыми человеческими связями: родством, дружбой и даже намеками на любовь.
— Ха-ха-ха! Ладно, у меня действительно куча достоинств, и главное из них – невероятная доброта. Ловлю на слове!
Они проболтали ни о чем до тех пор, пока Ли Сюминь не закончила возиться на кухне. Лишь тогда Чжао Цян соизволил откланяться.
Быстро перекусив, Е Пин забрал у матери термос с ароматным бульоном, прихватил кое-какие вещи и собрался в город Дашимен, где работал отец.
Делиться радостью нужно с близкими, поэтому парень не забыл прихватить для родителя подарок – набрал целую бутылку из-под минералки чистейшей воды духовного источника, благо колодец теперь был в его полном распоряжении.
— Сынок, до города ведь дорога неблизкая, через горы идти тяжело. Как отдашь отцу бульон, сразу возвращайся, не задерживайся там допоздна, слышишь? — крикнула вслед Ли Сюминь, провожая его до ворот.
Вообще-то из деревни Сянъян в город Дашимен регулярно ходил рейсовый автобус. Остановка была прямо у въезда, транспорт ходил каждый час, так что добраться туда не составляло труда.
Однако Е Пин твердо решил идти пешком. Автобусы его сегодня совершенно не интересовали.
Шагая по тропинке, он с удовольствием размял плечи и сделал пару резких ударов кулаками по воздуху.
«Вот это я понимаю, нормальное тело здорового парня!»
После вчерашней изнурительной тренировки, когда он с помощью воды духовного источника сумел-таки совершить прорыв и закрепиться на уровне телесной закалки 1, эта прогулка должна была стать отличным закреплением результата. Для его нынешней культивации такие физические нагрузки были просто необходимы.
Оставив позади последние дома, Е Пин с улыбкой оглядывал эти одновременно чужие и родные горные пейзажи, вдыхая чистый, наполненный ароматами трав воздух.
Как любят говорить мудрецы, истинный отшельник скрывается в глуши.
Возможно, для него, беглеца из мира бессмертных, эта затерянная в горах глухомань действительно была лучшим местом, чтобы начать все сначала.
Обновлено: 10.07.2026