— Се Лян, который Пес, получил по шее от Е Пина!
Эта новость рванула в деревне Сянъян похлеще, чем если бы комета врезалась прямо в Землю. Масштаб шока и трепета уверенно вывел это событие на первое место в местном хит-параде сплетен.
Кто вообще такой Се Лян?
Даже если не вдаваться в детали, достаточно упомянуть один простой факт: он единственный сын главы деревни Сянъян. И этим все сказано.
Собственно, именно поэтому Пес и позволял себе творить в деревне все, что вздумается. Наглый, самоуверенный, вечно притесняющий местных – за эти годы он неплохо нажился на односельчанах, благодаря чему сейчас и шиковал.
И надо же, Е Пин взял и просто его избил. Да не просто побил, а растоптал как паршивую дворнягу, заставил стоять на коленях, умолять о пощаде и стряс с него деньги на ремонт дороги в деревне.
В таких местах слухи разлетаются быстрее ветра. Новость о том, как Е Пин проучил Се Ляна, передавалась из уст в уста, и буквально за пару мгновений о ней знали уже в каждом углу деревни Сянъян.
Ли Сюминь как раз закончила готовить обед и собиралась набрать сыну, чтобы тот шел есть. Когда до нее донеслись эти пересуды, мобильник с грохотом вывалился у нее из рук прямо на пол. Она даже не заметила, как пребольно приложила им себя по пальцам ноги.
Окаменев на секунду, Ли Сюминь судорожно схватила телефон с пола и, даже не проверяя, уцелел ли экран, сломя голову помчалась к дому дедушки Е.
Если Е Пин действительно избил Се Ляна, то это не просто неприятности, это катастрофа!
Как минимум, для их и без того небогатой семьи это станет последней каплей.
Друг детства Е Пина, Чжао Цян, только-только вернулся с работы. Он уже предвкушал, как сейчас поужинает и завалится отдыхать, но тут прохожие мимоходом обронили эту новость. Парень аж подпрыгнул на месте.
— Что?! Мать моя женщина, ну всё, приплыли!
Чжао Цян, не долго думая, рванул к дому друга.
«Е Пин, ну ты у меня и кадр! Ладно в детстве, когда мы мелкими были, помахали кулаками и разбежались, родителям вообще побоку было. Но сейчас-то мы выросли! Ты мало того что разукрасил Пса, так еще и на бабки его выставил?! Ты реально думаешь, что нынешний Се Лян – это тот же сопляк из детства?»
«Жить надоело, так выбрал бы способ попроще!»
— Цян, обед на столе, иди скорее есть! — донесся от ворот голос матери Чжао Цяна.
— Какой тут обед, мам, у нас дом горит! Вы ешьте, меня не ждите! — крикнул он на бегу, даже не оборачиваясь.
Выйдя от дедушки Е, Е Пин обратил внимание, что на улицах подозрительно оживленно. Народ шушукался, и, если прислушаться, все только и обсуждали его недавний триумф над Се Ляном.
Е Пину было даже как-то приятно, в груди копошилось легкое самодовольство. Напевая под нос незамысловатый мотивчик, он не спеша шел домой. В конце концов, он ведь совершил благое дело, избавил деревню Сянъян от вредителя. На особую благодарность он не рассчитывал, но уж статус почетных граждан их семья заслужила.
Пока он предавался этим приятным мыслям, дорогу ему внезапно преградил силуэт. Е Пин грешным делом подумал, что Пес уже успел собрать банду для реванша, но, присмотревшись к долговязой фигуре, опознал Чжао Цяна. Разочарованно цокнув языком, он даже немного расстроился.
Чжао Цян подлетел к нему, на ходу бесцеремонно закинул руку ему на плечо и с ходу пошел в атаку:
— Слышь, тут такое говорят… Ты реально оттаскал Пса за уши?
— А что, собственно, случилось?… — лениво пожал плечами Е Пин, иронично ухмыляясь.
Чжао Цян аж затрясся от нетерпения и, приблизив свое лицо вплотную к его физиономии, прошипел:
— Ты мне зубы не заговаривай. Говори прямо: ты Пса отделал?
Видя, что друг действительно не на шутку за него переживает, Е Пин оценил такую заботу. Он открыто улыбнулся и спокойно кивнул.
— Ну ты даешь! Силен, ничего не скажешь!
Чжао Цян восхищенно выставил большой палец, не сдержав крепкого словца, но тут же спохватился:
— И у тебя еще хватает наглости лыбиться?
— Ну так побил-то я, а не меня. Чего бы мне не радоваться? — Е Пин продолжал улыбаться во весь рот, абсолютно довольный жизнью. Он даже дружески похлопал Чжао Цяна по плечу, призывая того выдохнуть.
Тот лишь обреченно закатил глаза и со вздохом опустился на придорожный валун, выглядя как сдувшийся шарик:
— Дружище, ты вообще соображаешь, на кого руку поднял?
— Конечно соображаю. На Пса. Мы с ним в детстве раз в неделю стабильно махались.
— На Пса?! Ой, мама… — Чжао Цян чуть не поперхнулся воздухом от такой простоты, а Е Пин предусмотрительно отшатнулся назад.
— Ладно, ладно, шучу… — Чжао Цян сначала посмеялся над шуткой друга, но потом снова посерьезнел, аж лицо покраснело. — Я про его статус говорю. Ты понимаешь, кто он теперь?
— Да знаю я, сынок главы деревни. Поднялся за последние годы, деньжатами разжился… — отмахнулся Е Пин с самым безразличным видом.
— Если бы только это! Да, Пес разбогател, но он еще и сколотил вокруг себя банду из местных отморозков. К тому же его отец – власть в этой деревне. У них и деньги, и связи, и сила. А ты его поколотил. Ты хоть понимаешь, какую кашу заварил? — Чжао Цяна откровенно бесила эта беспечность. Он решил, что Е Пин просто переучился в своем университете, слишком долго не был дома и вообще оторвался от суровой деревенской реальности.
— Но раньше же…
— Да забудь ты про «раньше»! То детство было, тогда все на тормозах спускали. Сейчас все иначе. Мне тут шепнули, что ты не просто его побил, а еще и заставил дорогу ремонтировать. Да бог с ним, с Псом, но наш глава деревни – мужик до крайности злопамятный. Он же теперь вашей семье житья не даст… — Чжао Цян уже не на шутку злился.
— И что с того? Да пусть он хоть трижды глава деревни, пусть хоть его папаша придет. Если меня допекут, получат по первое число оба, – в глазах Е Пина промелькнул недобрый огонек. В своем прошлом мире культиваторов он и не таких на тот свет отправлял. Конечно, здесь законы другие, но если кто-то перейдет черту, грех на душу он возьмет без особых колебаний.
— Ладно, верю, что ты у нас парень боевой. Но плетью обуха не перешибешь. Его отец – местная власть, а против лома нет приема. Что мы-то против них сделаем? — Чжао Цян тяжело вздохнул. Поняв, что друг закусил удила, он решил сбавить тон и зайти с другой стороны.
Е Пин только открыл рот, чтобы ответить, как в конце улицы показалась еще одна фигура. Ну конечно, Ли Сюминь.
Мать бежала, запыхавшись, вся в мыле. Подлетев к сыну, она первым делом лихорадочно осмотрела его с ног до головы. Убедившись, что цел и невредим, она немного расслабилась.
— Тут… говорят… ты Се Ляна… побил? Это правда… или врут все?
Она тяжело дышала, даже не пытаясь утереть пот со лба, и смотрела на сына с неприкрытым ужасом.
— Чистая правда, – уныло констатировал Чжао Цян вместо друга.
Е Пин промолчал. Он лишь тепло улыбнулся матери и другу – единственным двум людям, которые по-настоящему за него переживали – и едва заметно кивнул.
Обновлено: 10.07.2026