— Ба, какие люди! Пес, ты, что ли? А я-то думаю, кого принесло. Слушай, у меня тут к тебе дельце есть, чисто спросить хотел, – приветливо улыбнулся Е Пин.
Се Лян вылупил глаза и изобразил на лице крайнее изумление, смешанное с издевкой:
— Ого, глядите-ка, перья почистил! Сразу видно, городской пижон вернулся. Ну давай, спрашивай, раз приспичило. Я сегодня добрый, на все отвечу!
Е Пин сохранял на лице выражение абсолютной невинности. Прищурившись, он мягко поинтересовался:
— Да я просто хотел узнать, ты сюда вообще зачем притащился? И еще один момент. За те пару лет, что ты тут крутишься, сколько денег ты с наших деревенских содрал? Ну, я имею в виду те кровные, которые ты у них тупо отжал, пользуясь своей сомнительной репутацией?
Се Лян не совсем понял, к чему клонит этот умник, но от такой формулировки его эго раздулось до невероятных масштабов. Он самодовольно хмыкнул и вальяжно развернулся:
— Да кто ж их считает-то? Слышь, студент, ты свои дипломы при себе держи. То, что я за эти годы поднял, тебе и за всю жизнь не проесть. Короче, че я перед тобой распинаюсь. Наш с тобой разговор отложим на потом, а сегодня я пришел забрать то, что мне должны эти два старых хрыча.
Се Лян расплылся в торжествующей ухмылке. Рядом с Е Пином он всегда чувствовал себя королем положения, а уж раз сам городской студент признал его авторитет и жесткие методы, то жизнь определенно удалась.
Дедушка Е от такой наглости аж подскочил. Сжав кулаки и едва сдерживая ярость, он прохрипел:
— Слышь ты, Пес! Ты мне зубы-то не заговаривай. Когда ты у меня овощи забрал, ты их хоть в прохладу догадался сунуть, как я говорил? Хрен там! Бросил в кузов и катался. Небось, пока покупателя нашел, они у тебя там и сопрели…
— Дедушка Е, давайте я сам с этим разберусь. Вам даже нервы тратить не стоит, – спокойно прервал его Е Пин.
Сказав это, он снова перевел взгляд на Се Ляна, мягко улыбнулся и кивнул:
— Так ты, значит, за долгом пришел? И много тебе мои старики задолжали? Расскажи-ка поподробнее, откуда этот долг вообще нарисовался?
Се Ляну эта тягомотина уже поперек горла стояла. Ему, конечно, безумно хотелось прямо сейчас начистить Е Пину холеную физиономию, но бабки были важнее. Лишние проблемы перед получением налички ему были не нужны, а побить студента можно и в любой другой день.
Поэтому Се Лян лишь раздраженно фыркнул:
— Я уже несколько лет кручусь в овощном опте. Недавно взял у этого старого пня партию товара. И тут как раз крупный ресторан из района подкатил, готовы были всю фуру забрать. Ну я и решил провернуть сделку. А когда ударили по рукам и пришло время отгружать, выяснилось, что весь товар сгнил к чертям! Покупатели, понятно, в крик и на попятную. Из-за этого деда я просрал такую сделку! И кто, по-твоему, за это ответит?
Он набрал в легкие воздуха и продолжил возмущаться:
— Овощи были свежайшие! Пролежали у меня в кузове всего дня три, с чего бы им гнить? Так что не строй из себя дурачка. Кого мне еще трясти, если не его?
Е Пин понимающе покивал, не снимая с лица все той же лучезарной улыбки:
— Ладно, логика ясна. Тогда у меня к тебе последний вопрос.
Се Лян еле сдерживал желание съездить собеседнику по зубам:
— Рожай уже быстрее, некогда мне тут с тобой лясы точить!
— Да мне, в общем-то, плевать, кто из вас прав, а кто виноват, – хмыкнул Е Пин. — Мне просто интересно, сколько стоила вся эта твоя сгнившая фура?
Се Лян довольно оскалился:
— Да у меня любая сделка меньше десятки тысяч чистыми не выходит! И это я еще расходы не считаю!
Е Пин усмехнулся и покачал головой:
— Ну надо же. Десять тысяч для нашей деревни – это действительно куча денег.
Се Лян нахмурился, не понимая, к чему ведет этот разговор:
— Ты к чему клонишь-то, умник?
— Да сейчас сам все поймешь!
Договорить Се Лян не успел. Е Пин резко подался вперед и его правый кулак, описав короткую, но чертовски выверенную дугу, с глухим стуком впечатался аккурат в левую челюсть наглеца.
Бабах!
— А-а-а!
Е Пин вложил в этот удар едва ли половину своей силы, но даже этого хватило, чтобы запустить Се Ляна в полет. Тот, дико взвизгнув, отлетел назад на пару шагов и знатно приложился спиной о каменный стол. Бедный стол жалобно заскрипел, посуда зазвенела, а драгоценная вода духовного источника из чайника частично выплеснулась на землю.
— Я просто хочу, чтобы ты вернул людям все, что нажил своим крысятничеством. И да, если память мне не изменя, у моих родителей ты тоже овощи за бесценок забирал? Придется вернуть все до копейки, – ласково приговорил Е Пин, делая стремительный шаг к пытающемуся подняться противнику.
Он легким движением схватил Се Ляна за шиворот, дернул на себя и от души прописал левой снизу в челюсть.
Бам!
На этот раз ушло уже процентов семьдесят силы. Удар пришелся точно в солнечное сплетение. Е Пин разжал пальцы, и Се Лян, согнувшись пополам, аки креветка, улетел метра на два вглубь двора, где и растянулся на пыльной земле.
В этот раз криков не последовало – у бедолаги просто перехватило дыхание, и он мог лишь беззвучно хватать ртом воздух.
Се Ляна затрясло, лоб покрылся крупными каплями холодного пота. Изо рта хлестала кровь пополам с выбитыми зубами, а в глазах плескался такой первобытный ужас, какой он не испытывал еще никогда в жизни.
Он никак не мог взять в толк, почему этот тихий интеллигентный парень, которого он всегда считал терпилой, вдруг начал бить морду без лишних предисловий.
Но больше всего его пугала та легкость и жестокость, с которой Е Пин это делал. Ему было абсолютно плевать на последствия.
Раньше они тоже цапались, но статус Се Ляна и его связи заставляли деревенских парней держать себя в руках. А сейчас перед ним стоял совершенно другой человек.
Дедушка Е и Старуха стояли посреди двора с открытыми ртами, не в силах вымолвить ни слова.
Старуха и вовсе лишилась дара речи от такой картины. Глаза у нее были размером с чайные блюдца.
Е Пин сработал красиво, профессионально и без лишней суеты. Настоящая молния.
Конечно, в деревне хватало дурачков вроде Чжао Юйтяня, которые только и умели, что языком чесать. На таких Е Пин даже время тратить не хотел – собака лает, караван идет.
Но Се Лян был из другой породы. Обычный трусливый шакал, который понимал только язык силы. А против таких у Е Пина было припасено лишь одно проверенное средство – хорошая трепка.
Только в этот момент до стоявшего у ворот парня дошло, что его босса только что размазали по двору. Этого кадра звали Ван Чжиган. Обычная шестерка Се Ляна из соседней деревни, с которой они вместе пропивали легкие деньги. От увиденного у него случился легкий ступор.
Ван Чжиган дернулся было вперед, но замер в нерешительности. Он метался взглядом между стонущим на земле Се Ляном и надвигающимся Е Пином, соображая, то ли спасать босса, то ли сразу бежать.
Пока шестерка зависала, решая эту сложную дилемму, Е Пин уже сократил дистанцию.
Он легким движением подхватил Се Ляна за шкирку, приподнял над землей и от души приложил ногой в грудину.
Тудум!
В этот пинок Е Пин вложил почти всю душу. Се Лян знатным снарядом полетел прямо в своего верного оруженосца, и оба они кубарем покатились за ворота.
— Мать честная… Отец, мне же это не чудится? — прошептала Старуха, испуганно глядя на мужа.
Обновлено: 10.07.2026