Глава 3: Побочный эффект, излечиваемый монетой (1)
С последним, сокрушительным ударом Конфринго последний камень взорвался, разлетевшись на осколки. Внешне беспорядочная груда валунов скрывающая за собой формацию превратилась в глубокий кратер. В самом его центре открылся тёмный квадратный проём — чужеродная деталь, безошибочно выдававшая, что это место далеко от обычного.
Вода из болотистой низины тут же хлынула в отверстие. Райан мгновенно наложил Заклинание Заморозки, заморозив грязь вокруг входа, чтобы руины ненароком не превратились в импровизированный аквариум.
Возможно, восемь веков назад здесь и не было болота, предположил он. Даже до 1631 указа Министерства Магии запрещающего всем магическим существам, кроме волшебников, носить палочки, маловероятно, чтобы маг-тритон или, тем более, человек поселился посреди топи.
Покрытый брызгами грязи, он спрыгнул в проём, и Тройственный Щит принял на себя импульс приземления.
Он оказался в просторном подземном зале. В углах аккуратными штабелями лежали книги и деревянные ящики, а в центре стоял длинный стол, заваленный разнообразными инструментами. Пол был удивительно чист — лишь несколько капель грязи у входа нарушали его безупречность.
Хотя ничего необычного взгляд не улавливал, магия в его жилах гудела, предупреждая: здесь было много силы… и опасности. Осторожность была обязательна.
— Протего!
— Иногда, — пробормотал он себе под нос, — одного хорошего трюка достаточно.
Щитовые Чары разбивались и восстанавливался в непрерывном мерцающем ритме, отражая безжалостный шквал атак со всех сторон.
Сорок семь магических ударов. Из них тридцать два — чистая магическая энергия. Райан невозмутимо вёл счёт, чувствуя, как щит дрожит под натиском. Ловушки, оставленные в руинах, ярко отражали вкусы и манеру их создателя.
«Чистая магическая атака», как он понимал, — это проекция необработанной магической энергии без рамок конкретного заклинания. Метод грубой силы, способный нанести и физический, и магический урон. Неэффективный и расточительный, сродни тому, как на дуэли кидаться галеонами вместо камней: дорого, громко, но бессмысленно.
В своих прежних вылазках он видел самые разные стили: руины, где в защите полагались на големов; комплексы, пронизанные изощрёнными проклятиями; и настоящие шедевры трансфигурации.
С последними ему пришлось столкнуться на третьем курсе — тогда он оказался абсолютно беспомощен и был вынужден обратиться к главе своего факультета, выдав «предсказание» об обнаружении древнего объекта.
В конце концов, он ведь Провидец. Для меня совершенно нормально пророчествовать об открытии древних руин!
А если гоблины из «Гринготтса» будут недовольны, что он залез на и поляну? Ну, разве они не слышали о сдерживающем факторе Дамблдора? Разве не понимали, какой престиж даёт статус одного из лучших учеников Хогвартса?
В итоге гоблины испытывали к нему сложные чувства: раздражение вперемешку с желанием переманить его для совместных поисков.
Но даже с профессором Флитвиком во главе экспедиции зачистить эти руины защищённые трансфигурацей оказалось почти невозможно. Их ядром было волшебное зеркало, сотканное настоящим мастером прошлого из сущности десятков боггартов. В сочетании с магией окружения оно умело воплощать самые жуткие кошмары исследователя.
До сих пор он изредка просыпался в холодном поту, вспоминая, как из-за угла выплыла фигура в кроваво-красном свадебном платье, ноги которой парили над полом.
Или как, вернувшись в комнату общежития, он обнаружил, что она до краёв заполнена молчаливыми, неподвижными фигурами, которых не должно было существовать.
А самым потрясшим его оказался боггарт, принявший облик тихо распускающегося перед ним грибовидного облака — настолько близко, что он почти ощутил призрачный жар.
От этого видения побледнел даже профессор Флитвик, уставившийся на Райана, словно на какое-то чудовище. С того дня мастер чар стал часто захаживать к профессору магловедения Чарити Бёрбедж, у него явно появилось нездоровое увлечение маггловским оружием.
Иногда Райан опасался, что его любимый профессор однажды решит начать подрабатывать… разработкой вооружений.
— Конфринго!
Одной рукой он опрокинул в себя флакон с зельем восстановления магии, а другой размозжил богато украшенную вазу с узором из оккамов, которая внезапно выросла в размерах и полетела ему в голову.
— Ничего в этом не напоминает работу алхимика… — проворчал он.
Алхимия его всегда манила. Он мечтал когда-нибудь собрать полный комплект зачарованного снаряжения, чтобы стать непобедимым. Но изучать предмет он ещё толком даже не начинал: алхимия преподавалась в Хогвартсе только факультативом с шестого курса, да и то при успешной сдаче СОВ. Это была очень сложная дисциплина - трудно выучить, ещё труднее освоить, и пытаться учить её самому было бы пустой тратой времени.
Тем более что его ежедневные порции знания, которые он получал, подбрасывали ему столько зацепок для исследований, что ему пришлось отдать предпочтение совершенствованию навыков самообороны, а не другим занятиям.
Впрочем, азы он знал.Современные алхимики обычно занимаются созданием магических предметов, зачаровывая их различными фиксированными заклинаниями. Но здесь таких вещей почти не было. Хозяин этого места, казалось, предпочитал грубую силу изощрённым конструкциям.
Обновлено: 21.01.2026