До меня туго доходило и я перематывала случившееся со мной ранее снова и снова, а понять, что это все реальность смогла лишь после того, как услышала крики директора.
(Я все еще ощущаю теплую кровь пекущую по моим пальцам.)
Сколько бы я ни думала об этом, я не могла понять, почему моя жизнь, которая должна была закончиться там, у герцога Элрада, продолжилась в этом месте.
(Возможно, Бог сжалился надо мной за то, что я до самого конца так и не стала никем любима, и дал мне еще один шанс.)
Даже если это обозначало то, что я вернулась к своему беспомощному восьмилетнему «я»...
— Лия, что ты делаешь?
— Хах?
— Разве ты не собираешься есть свой хлеб?
Я настолько сильно была погружена в свои собственные мысли, что даже не стала есть хлеб, который держала в руках. Поэтому, заметив это Эмили, сидевшая рядом со мной, задала мне этот вопрос.
(Голосом, по какой-то причине смешанным с нервозностью и предвкушением.)
Видя, что Эмили не может оторвать глаз от хлеба, который я держала в руках, горькая улыбка появилась на моих губах.
— Эмили, ты хочешь съесть этот хлеб?
— Да? Ах, нет! Лие тоже нужно поесть!
— Я сегодня не сильно голодна. Так что ты можешь съесть его, Эмили.
— Да? Я правда могу его съесть?
Посмотрев на реакцию Эмили, мне показалось, что с моих плеч упал тяжелый груз, а душа почувствовала облегчение.
— Хэй! Если ты не собираешься его есть, отдай мне. Ты маленькая и слабая, так что ешь мало, но мне нужно питаться больше.
Когда я повернула голову в сторону этих нелепых слов, я увидела Томаса, самого большого и старшего в приюте, что гордо стоял передо мной.
— Не смеши меня. Разве я тебе его предлагала?
— Что?..
Томас, возможно, не предполагал, что я когда-нибудь так отвечу, так как обычно , в этом возрасте я постоянно была чем то напугана и тихо сидела в уголке.
Его лицо покраснело под пристальным взглядом других детей, уставившихся на него, в то время как его рот был напряжён.
— Почему ты возражаешь? Если я захочу, то съем его! Ты хочешь получить от меня?
Затем он приблизился ко мне, угрожающе двигая одной рукой.
Казалось, он собирается ударить меня прямо сейчас, но вместо того, чтобы спрятаться я гордо подняла подбородок.
(Каким бы большим он ни был, он все равно оставался голодающим ребенком, который вырос, не имея возможности есть столько, сколько хотел.)
Я совсем не боялась этого десятилетнего ребёнка, он не взрослый мужчина.
В этот момент тёмноволосый мальчик в углу сказал:
— Не шуми.
Это был Джек, мальчик почти того же возраста, что и Томас.
— Ну чего он вмешивается?
Томас, который обычно сильно завидовал красивой внешности Джека, сразу же впился в него своим взглядом.
(Обычно после этого начиналась драка.)
Но в тот момент, когда он покачал головой, словно показав, что он всё запомнил...
— Не теряй бдительности! Я съем это!
Томас, который подошёл раньше, чем я успела опомниться, высунул язык, схватил мой хлеб и поспешно побежал прочь.
— Мелкий ублюдок!
Я закричала и попыталась последовать за ним, но Эмили быстро перехватила хлеб в его руках.
Остановившись я огляделась и посмотрела вокруг, все дети смотрели прямо на нас.
Даже Джек...
(Если подумать, то, что я погналась за ним было действительно странно.)
Чувствуя себя очень смущённой их внезапными пристальными взглядами, я села на свое место, слегка покашливая.
Тогда я еще не знала, что сильно пожалею, что не гонялась за Томасом весь день напролёт.
***
Гр-р~
Сидя на корточках и протирая пол с волдырями на руках, я держалась за живот.
(Угх! Я так голодна.)
— Я должна была последовать за этим ублюдком...
Сказав это, я услышала, как кто-то прищёлкнул языком.
— Тогда почему ты отдала свой хлеб задаром?
Это был Джек, он сидел на подоконнике и протирал окно.
— Что ты только что сказал?
(Он решил меня позлить?)
Когда я бросила швабру, которую держала в руках, и встала, глядя прямо на него, Джек сделал паузу и продолжил:
— Если бы ты не отдала хлеб, ничего этого бы не случилось.
— Значит, это моя вина?
— Да.
— Хах!
Строго говоря, в том, что сказал Джек, не было ничего плохого, но это только ещё больше разозлило меня.
Может быть неловко злиться на ребёнка, когда я знаю, что я старше, но я не могла вынести гнева, потому что мой разум был незрелым из-за моего молодого тела.
Кроме того, я хорошо знаю, каким взрослым станет Джек, когда вырастет, поэтому я подумала, что сейчас, возможно, единственный шанс выиграть у него бой должным образом.
(Ты провоцируешь меня?)
В тот момент, пока я серьёзно размышляла...
— Хах?
Я в изумлении посмотрела на свои руки.
Половинка чёрного хлеба с утреннего завтрака была вложена в мою руку, которая некоторое время назад держала швабру.
— Ха-а? Зачем ты мне даёшь его?..
— Если ты не хочешь его есть, выбрось.
— Н-нет!.. Я не буду его выбрасывать!
(Зачем мне выбрасывать еду? Каким бы твёрдым ни был чёрный хлеб, как только он попадает в желудок, становится уже всё равно.)
— Джек, ты тоже... Ты пытаешься быть хорошим парнем, да?
Я уставилась на Джека, выкрикивая про себя непреложную истину: Тот, кто даёт еду, – хороший человек!
Затем Джек прищурился и сказал:
— Ты... Ты сегодня какая-то странная.
Я была поражена этими словами.
Хотя мы с Джеком были из одного приюта, мы не так уж много разговаривали друг с другом.
(Но как он узнал, что я изменилась? )
Я был так взволнован, что поспешно сменила тему.
— Эм, почему ты даёшь мне это?
В приюте только один приём пищи в день, так что была я уверена, что он приберёг его на потом.
— Урчание в твоём животе такое громкое, что я сейчас умру от раздражения, так что, пожалуйста, будь тише.
— Упс!
На этот раз, когда я взглянула на Джека, чтобы сказать что-нибудь в качестве упрёка, я напряглась.
Через окно было видно, как мужчина и девочка входили во двор детского дома, полностью покрытого белым снегом.
Обновлено: 18.02.2026