Кан Унран долго смотрела на Ёнчхон, прежде чем отвести взгляд.
— Впредь будь внимательнее. Хорошо, что в этот раз это заметила я. Но если в следующий раз слуги по ошибке снова подсунут это матушке, то у Второй невестки не найдётся оправданий, даже если у неё будет десять ртов.
Вторая госпожа, которая до этого яростно сверлила Кан Унран взглядом, стоило их глазам встретиться, поспешно склонила голову и пробормотала: «Да, да». Она выглядела необычайно пришибленной.
Вторая госпожа боялась, что Кан Унран не оставит это просто так. Если конфликт затянется и дойдёт до Старой госпожи Ён, никому не будет хорошо. Как бы сильно свекровь ни благоволила ей, узнав, что невестка намеренно отправила старшему деверю дикий женьшень самого низкого качества, она наверняка осталась бы недовольна. Разве не вся Семья Ён надеялась, что раны старшего деверя заживут как можно скорее, чтобы и дальше пользоваться его покровительством?
Старший деверь, который обычно исправно исполнял свои обязанности, внезапно вернулся избитым — кого же он так разозлил?
Обычно Старшая ветвь сама распоряжалась своими расходами. Но теперь, когда Кан Унран ухватилась за эту возможность, она могла под этим предлогом забрать права управления хозяйством из рук Второй госпожи. Хотя на душе у той было горько, делать было нечего, и Вторая госпожа велела служанке принести из кладовой самый лучший дикий женьшень.
Под предлогом того, чтобы служанка снова не совершила «ошибку», Кан Унран лично последовала за ней в кладовую.
Только когда Кан Унран скрылась из виду, Вторая госпожа смогла облегчённо вздохнуть. Она обессиленно рухнула на стул, тяжело дыша, и только осушив залпом чашку воды, смогла немного унять гнев.
Вскоре Вторая госпожа крепко сжала чашку и, стиснув зубы, прошипела:
— Эта невыносимая Кан Унран…
— Матушка, успокойтесь, — попыталась утешить её стоящая рядом Ёнчхон.
— Сейчас старший дядя без сознания, вот старшая тётя и пользуется случаем, чтобы изводить нас. Когда он очнётся, разве он не во всём разберётся? Матушка, не забывайте, что именно старший дядя обещал подготовить моё приданое.
Только тогда Вторая госпожа вспомнила об этом.
Задумавшись, она прищурилась и произнесла:
— Нужно будет ещё раз навестить матушку и поговорить с ней. Твоё замужество в дом Джу принесёт нашей Семье Ён большую выгоду. Чем богаче будет приданое, тем больше нас будут ценить в доме Джу, не так ли? Матушка наверняка согласится.
Но кто же тогда подготовит это приданое?
Разумеется, это будут не люди из Второй ветви.
Вскоре Ёнчхон добавила:
— В отличие от старшей тёти, старший дядя — человек благоразумный. Скажите отцу, чтобы он пожаловался ему, как только тот придёт в себя. Старший дядя наверняка отчитает старшую тётю. Разве это не утешит вас, матушка?
Вторая госпожа посмотрела на Ёнчхон с одобрением:
— Как и ожидалось, наша Чхон-а очень умна.
Однако откуда им было знать, что после того, как характер Кан Унран изменился, Ён Онджон не смел сказать жене ни одного резкого слова? Вместо того чтобы отчитывать её, он сам дрожал от страха, боясь получить нагоняй от Кан Унран.
Вторая госпожа похлопала Ёнчхон по руке.
— Мне действительно жаль, что тебе приходится терпеть такие обиды.
— Матушка, я в порядке, — мило ответила Ёнчхон. — Мы ещё не знаем, кто на самом деле будет чувствовать себя обиженным, когда старший дядя проснётся.
На лицах обеих, смотрящих друг на друга, расцвели улыбки.
К тому времени, как Кан Унран выбрала лучший дикий женьшень и вернулась в свои покои, Ённан уже напоила Ён Онджона целебным отваром.
Передавая принесённый женьшень служанке, Кан Унран распорядилась:
— Спрячь это хорошенько.
Услышав это, Ённан с любопытством спросила:
— Матушка, разве этот женьшень не для отца?
— Для твоего отца? Он ведь уже выпил отвар.
Кан Унран недовольно махнула рукой.
— В его возрасте, если принимать слишком много укрепляющих средств, кровь и энергия станут избыточными, и придётся снова звать лекаря. К тому же, я уже дала ему хороший женьшень, так что это нельзя назвать плохим обращением.
Подумав, Ённан решила, что в словах матери есть смысл.
— Отцу стало лучше. Только что, когда я давала ему целебный отвар, я видела, как у него шевельнулись пальцы. Кажется, он скоро очнётся.
Испугавшись, Кан Унран поспешно схватила Ённан за её белые и хрупкие, словно нефрит, руки и с сокрушением воскликнула:
— Почему ты делаешь это сама, а не поручила слугам? Твой отец всё ещё без сознания. Твои нынешние старания не стоят и пары заботливых слов, которые он скажет, когда придёт в себя. А если бы ты обожгла руки о чашу с отваром?
Ённан была искренне озадачена.
— Матушка, это ведь пустяк, зачем так переживать?
— Как это пустяк? Конечно, это важно! Ты женщина, поэтому всегда должна беречь свои руки. Если что-то нужно сделать, поручай это слугам.
Кан Унран потянула Ённан в комнату и крикнула:
— Хяндо! Хяндо, скорее принеси косметический бальзам!
Хяндо принесла изящно упакованный бальзам, купленный в самой большой лавке столицы, и поставила его перед Ённан.
Кан Унран взяла руки дочери и принялась тщательно втирать в них полупрозрачное средство.
— Матушка.
Ённан была в некотором замешательстве.
— Почему вы так осторожничаете, будто мои руки — это что-то бесценное? Я всего лишь держала чашу и даже не поранилась. Не слишком ли вы преувеличиваете?
— Почему не важно?
Кан Унран закрыла крышку шкатулки с бальзамом, велела Хяндо убрать её, а затем, притянув Ённан к себе, многозначительно наставила:
— Нан-а, ты всегда должна ценить себя. Никогда не позволяй другим пренебрегать тобой. Твой отец простоват, твой брат тоже простоват, да и я порой бываю такой же. Если с нами случится беда и мы не сможем защитить тебя, кто тогда позаботится о тебе?
Слова матери ещё больше запутали Ённан.
Она никак не могла понять, почему из-за поданного отцу отвара мать ударилась в такие пространные рассуждения.
Ённан лишь кивнула с озадаченным видом, не решаясь спорить.
— Кстати, матушка, вы только что были во Второй ветви?
— Да, вот этот дикий женьшень я принесла оттуда.
Немного поколебавшись, Ённан нерешительно спросила:
— И на этом всё закончится?
— Закончится? Разумеется, нет, — лицо Кан Унран посуровело. — То, что случилось с твоим отцом, наверняка связано со Второй или Третьей ветвью. Сейчас не время действовать, так как мы не знаем всех обстоятельств. Когда твой отец очнётся и мы выясним правду, я их в покое не оставлю. Если сейчас поднять шум, матушка встанет на их сторону и будет их выгораживать. Разве нам не будет от этого ещё обиднее?
Кан Унран взяла чашку чая и неспешно сделала глоток.
— Нан-а, я не спущу им это с рук, так что просто жди.
Вспоминая прошлые обиды и то, как сильно пострадал в этот раз Ён Онджон, Кан Унран не могла сдержать гнева.
Ей было неприятно, что Ён Онджон так глупо подставлялся под удары Второй и Третьей ветвей, но всё, что она могла сделать — это перекрыть ему доступ к деньгам. Однако в этот раз из-за них жизнь Ён Онджона оказалась под угрозой, и она даже подумала, что это к лучшему.
Насколько помнила Кан Унран, в её прошлой жизни такого не случалось.
Заметив расхождения между своими воспоминаниями и реальностью, Кан Унран не могла не удивиться.
Тем временем в комнате, пропитанной запахом лекарств.
Служанка прислуживала за дверью, а внутри, подле кровати, дремал слуга.
Лежащий на постели Ён Онджон пошевелил пальцами и внезапно распахнул глаза. Вырвавшись из плена страха и ужаса, он уставился на полог кровати — знакомый и в то же время чужой. В его взгляде читалось лишь полное смятение.
«Это… это место…»
Приподнявшись и опершись на стойку кровати, он понял, что находится в своей спальне.
Ён Онджон огляделся. Хотя украшений стало меньше, чем он помнил, и комната выглядела пустоватой, это определённо была его спальня.
«Но почему я здесь? Я же…»
Сидящий у кровати слуга услышал движение, поднял голову и, увидев проснувшегося господина, радостно вскочил.
— Господин, вы очнулись!
Слуга тут же выбежал наружу.
— Госпожа! Барышня! Господин пришёл в себя!
Весть о том, что Ён Онджон очнулся, в мгновение ока разнеслась по всему Поместью Ён. Прибежавшие в спешке Кан Унран и Ённан увидели Ён Онджона, который сидел на кровати и отрешённо о чём-то думал.
Кан Унран поспешно подошла к мужу.
— Почему вы сидите? Скорее ложитесь. Лекарь сказал, что вы сильно пострадали и вам нужен покой.
Вздрогнув, Ён Онджон узнал лицо Кан Унран, и его глаза тут же покраснели.
— Унран…
— Что с вами?
Кан Унран с подозрением посмотрела на мужа, и когда их взгляды встретились, она невольно почувствовала холодок, пробежавший по спине.
— Вы почему… Нет, вы что, плачете?
С чего бы почтенному человеку вдруг ударяться в слёзы при виде собственной жены?
«Боже, в таком-то возрасте, и совсем не стыдно».
Однако Ён Онджон, не обращая внимания на окружающих, крепко вцепился в руку Кан Унран. С выражением бесконечного счастья на лице он заговорил невпопад:
— Унран, ты пришла за мной? Я всё думал, как было бы хорошо увидеть тебя ещё хоть раз, но не чаял, что мы встретимся снова. Долго ли ты ждала? Мне так жаль…
— О чём вы говорите? Неужели вам не тело, а голову отбили?
Кан Унран прервала его и резко оттолкнула его руку. Затем она взяла у служанки чашу с лекарством, проверила температуру и протянула мужу.
— Сначала выпейте лекарство.
Разве Ён Онджон мог отказаться? Быстро приняв снадобье, он снова посмотрел на Кан Унран и глупо заулыбался.
Стоявшая рядом Ённан была крайне удивлена.
Она впервые видела, чтобы отец и мать так ладили. Обычно из-за чужих дел отец часто спорил с матерью. Но после того Зловещего сна характер матери изменился, и отец стал слушаться её беспрекословно.
Однако после пробуждения из забытья он вёл себя так, будто стал совсем другим человеком.
Казалось, в сердце Ён Онджона была только Кан Унран — он не замечал ни Ённан, ни слуг. Ённан впервые видела родителей такими ласковыми друг к другу.
В конце концов, Кан Унран не выдержала первой. Почувствовав себя неловко под взглядами стольких людей, она дала ему ещё пару глотков, вложила чашу в руки Ён Онджона и сухо бросила:
— Пейте сами.
Ён Онджон поспешно принял чашу, осушил её залпом и снова расплылся в улыбке, глядя на жену.
Когда Ённан подошла ближе, Ён Онджон наконец заметил остальных.
Его взгляд скользнул по присутствующим и замер на Ённан. Он побледнел от ужаса и едва не выронил пустую чашу.
— Нан… Нан-а?
Ённан сделала шаг вперёд и кротко ответила:
— Да, отец. Я здесь.
— Нан-а, почему… почему ты здесь? — выпалил Ён Онджон. — Ты ведь должна…
Он внезапно умолк и с растерянным видом уставился на неё.
Дочь выглядела гораздо моложе, чем он помнил, и её причёска была причёской незамужней девушки, а не замужней дамы. Окоченев от шока, он повернул голову и увидел цветущее лицо жены. Унран ещё не выглядела измождённой и сломленной жизнью.
Ошеломлённый Ён Онджон лишь спустя долгое время смог выдавить из себя вопрос:
— Где… где я нахожусь?
От этих слов у всех присутствующих в глазах отразился неподдельный страх.
Слуга посмотрел на него и в ужасе разинул рот.
«Беда! У старшего господина с головой не в порядке!»
Обновлено: 20.02.2026