П/п: Дружеское предупреждение: жанр работы не менялся. (. ❛ ᴗ ❛.)
Разобравшись с остаточной душой, Гу Шилин, как обычный врач, обошёл все палаты по коридору и даже получил похвалу от нескольких пациентов.
П/п: Под «остаточной душой» в китайской литературе понимается одинокий дух, который не ушёл на перерождение, а остался блуждать в человеческом мире.
Вежливо отклонив предложение девушки добавить его в WeChat, он обернулся и ещё раз оглядел коридор.
Самая большая разница между современностью и древностью, возможно, заключалась в том, что, хотя люди по-прежнему ценили талант и характер, всё это тем не менее отступало на второй план по сравнению с внешностью.
Пока у вас было привлекательное лицо, вы могли рассчитывать на более благоприятное отношение, чем другие.
Когда Гу Шилинь подошёл к палате, он был немного удивлён, обнаружив там ещё одну остаточную душу, смотрящую на палату кроваво-красными глазами, но не решающуюся зайти.
Это определённо было ненормально, особенно после того, как он только что очистил всю больницу от остаточных душ.
Красивый молодой доктор нахмурил брови, едва заметно прищурился и повернул голову, чтобы посмотреть на палату.
Выглядела знакомо.
Место, где поселили одного идиота.
*
Цинь Чжэн же трясся под одеялом, когда внезапно раздался стук в дверь.
Стук был тихим и размеренным. Он не ответил, но человек снаружи всё так же продолжал терпеливо стучать.
*Тук-тук-тук*, *тук-тук-тук*.
Он не издал ни звука.
Если бы это было раньше, Цинь Чжэн, с его-то избалованным нравом молодого господина, уже бы сбросил одеяло и хорошенько обругал другого, но теперь, когда перед его мысленным взором мелькал образ женщины с отрубленной половиной тела, Цинь Чжэн лишь задрожал ещё сильнее и тихо ещё глубже зарылся в одеяло.
Стук наконец-то прекратился, и Цинь Чжэн с облегчением выдохнул. Несмотря на дневной свет, его прошибал холодный пот.
Он уже собрался было выбраться из-под одеяла, когда в один миг в его голове пронеслись сюжеты всех фильмов ужасов, которые он смотрел с детства.
Возможно, он откинет одеяло и увидит у изголовья кровати бледную окровавленную женщину с развевающимися длинными волосами, смотрящую прямо на него.
Или, может, он приподнимет одеяло и ничего вокруг себя не обнаружил. И только он со вздохом облегчения встанет с кровати, как из-под неё вдруг вылезет сине-фиолетовая окоченевшая рука с длинными ногтями…
А, может быть, на потолке была пара кроваво-красных глаз, прямо сейчас наблюдающих за ним, прячущимся под одеялом.
Цинь Чжэн всегда был бесстрашным. С детства и до зрелого возраста, когда дело касалось смелости, среди его маленьких друзей Цинь Чжэн занимал первое место, и никто не осмеливался претендовать на второе. Но разве это было не потому, что он знал, что всё это было не по-настоящему?!
Однако он не мог прятаться под одеялом всю оставшуюся жизнь. Цинь Чжэн сделал несколько глубоких вдохов и пробормотал: «Процветание и сила, демократия, цивилизация, гармония…»
П/п: Он перечисляет основные социалистические ценности коммунистического Китая, которые знает каждый китайский ребёнок. Конкретно эти четыре (процветание и сила, демократия, цивилизация, гармония) относятся к национальному уровню. Есть ещё социальный (свобода, равенство, справедливость, верховенство права) и уровень гражданина (патриотизм, преданность делу, добросовестность, дружелюбие).
Наконец, дрожащими руками, он приподнял уголок одеяла.
Прямо за окном, на ветке дерева, чирикала и перепрыгивала с места на место маленькая птичка. Цинь Чжэн облегчённо вздохнул и, полностью откинув одеяло, сел.
«Почему ты не открываешь дверь, когда стучат?» – холодно прозвучал голос у него за спиной.
Цинь Чжэн испуганно замер, и его ноги подкосились, хотя он всё ещё и был на кровати. В этот момент пересохшее горло не дало ему издать ни звука, а сердце словно остановилось. В голове царила полная пустота.
Увидев, что человек на кровати просто лежит к нему спиной, не оборачиваясь и не отвечая, Гу Шилинь нахмурился и самолично подошёл к нему с ключом в руке: «Впредь в больнице не запирай дверь, кроме как на время умывания».
Спина Цинь Чжэна была покрыта холодным потом. Только узнав, кто перед ним, он медленно-премедленно обмяк. Ещё не успев заговорить, у него на лбу выступил пот: «Ты меня до смерти напугал…»
Гу Шилинь усмехнулся и повернулся, чтобы оглядеть палату.
«А у тебя тут довольно оживлённо».
«Ну так, – Цинь Чжэн, придя в себя, приподнялся и собрался спуститься. – Мои приятели разбросали повсюду корзины с цветами и фруктами. Если бы я не жил в отдельной палате, им бы всем точно не хватило места».
Гу Шилинь кивнул: «Я не могу так просто это оставить».
Под полным ужаса взглядом Цинь Чжэна молодой врач, всё ещё одетый в белый халат, вытащил из-под кровати длинноволосую женщину, которая была страшнее самой Садако. Она пронзительно кричала, её руки были синюшными, а ногти – длинными.
П/п: Садако Ямамура – оригинальный главный антагонист японской серии романов и фильмов «Звонок».
Этот душераздирающий крик был в сто раз неприятнее, чем звук ремонта наверху. Цинь Чжэн в оцепенении зажал уши, почти думая, что ему это снится.
Но затем Гу Шилинь одну за другой вытащил остаточные души, которые выглядели так, словно сбежали из фильмов ужасов, из-за шкафа, из унитаза и с потолка. Когда всех их бросили в кучу, и они, дрожа, забились в угол, Цинь Чжэн наконец понял, почему Гу Шилинь ранее сказал, что в его палате было оживлённо.
Здесь действительно было оживлённо, можно было даже собраться всем вместе и организовать стол для игры в маджонг.
Будь это фильмом ужасов, Цинь Чжэн определённо бы захлопал в ладоши, восхищаясь гением сценариста, который додумался спрятать в одной комнате столько призраков. Но, к несчастью, это была его собственная комната.
Глядя на этих призраков, каждый из которых был один уродливее и страшнее другого, он чуть ли не писался от страха, ясно!
И тут молодой доктор, словно всё ещё считая, что стимуляция была недостаточной, собрал остаточные души вместе и повернулся к нему с вопросом: «Это ты их поднял?»
Цинь Чжэн отчаянно замотал головой.
«Не ты?»
Гу Шилинь был искренне удивлён. Такие остаточные души, как эти, не обладали даже базовыми воспоминаниями, за исключением того, что они умели блефовать и пугать людей. И хотя они и были полны желания убивать, у них вообще не было никаких способностей. Не было другого объяснения тому, чтобы собирать подобные остаточные души вместе, кроме как для того, чтобы их разводить.
Он проигнорировал остаточные души и подошёл ближе, внимательно осматривая молодого парня перед собой, чей возраст примерно соответствовал студенческому. Его маленькие, опухшие от слёз и сузившиеся до щёлок глаза были полны ужаса, и он, казалось, действительно ничего об этом не знал, поэтому он неохотно кивнул.
«Верно, ты для такого слишком трусливый и глупый, откуда бы у тебя взялась на это смелость».
Цинь Чжэн: «…Ма-мастер, не мог бы ты перестать так обо мне говорить, у меня ведь тоже есть достоинство».
«Хорошо».
Гу Шилинь давно не видел такого глупого от природы человека и не мог удержаться от соблазна его поддразнить. Он кивнул, развернулся и направился к двери: «Ты не трусливый, не глупый, и у тебя есть достоинство. Ты и сам справишься с этими остаточными душами».
«Нет, нет, Мастер, не уходи! ! !»
Цинь Чжэн пришёл в ужас. Он поспешно скатился с кровати и, изо всех сил стараясь держаться подальше от кучи из остаточных душ, бросился к нему.
Прежде чем он, пошатываясь и волоча свои слабые ноги, успел до него добраться, Гу Шилинь и сам уже остановился.
Что-то его тянуло.
Стоя спиной к Цинь Чжэну, он ошеломлённо опустил голову и посмотрел на золотую нить, обвившуюся вокруг его лодыжки, которая своей слабой силой пыталась потянуть его назад.
Это была очень тонкая, тончайшая золотая нить, но сияла она ярко.
Доктор в белом халате медленно присел на корточки и потянулся к ней. Словно испугавшись внезапного прикосновения, нить робко попыталась увернуться от прикосновения мужчины, но, поскольку другая её половина всё ещё обвивала лодыжку Гу Шилиня, она не могла полностью отстраниться. В конце концов, доктор всё же её коснулся.
По кончикам пальцев в тело влилась знакомая сила.
Рука Гу Шилиня, прикоснувшаяся к золотой нити, едва дрогнула, и в этот момент его всегда спокойное лицо изменилось. Он пристально посмотрел на неё и спросил хриплым голосом: «Это ты?»
«Юань Син, я...»
«Мастер, я ошибался, я был неправ, это моя вина. Пожалуйста, разберись с этими штуками, прежде чем уходить, иначе я точно умру от страха!»
Цинь Чжэн положил руку на плечо Гу Шилиня, и золотая нить, которую тот трогал, словно вздрогнула и тут же скользнула вверх по крепкой руке мужчины, проникнув в тело Цинь Чжэна.
Когда золотая нить исчезла, Гу Шилинь резко встал, и его вечно спокойные и безмятежные глаза в этот момент слегка покраснели.
Выражение его лица было сложным, и он, казалось, не желал чего-то принимать, глядя на парня перед собой, у которого по всему телу словно было написано слово «глупец».
«Ты…»
Молодой доктор открыл рот, но, в конце концов, не смог сдержать отвращения, вырывавшегося из глубины души, и, нахмурившись, отступил на шаг: «Ты же мужчина».
Цинь Чжэн, чьи глаза распухли от слёз, с замотанной бинтами рукой и с тростью в руке, на которую он всё ещё вынужден был опираться, был застигнут врасплох. Сложный взгляд мужчины перед ним, полный одновременно отвращения, серьёзности и непринятия, заставил его невольно опустить голову и взглянуть в сторону своего «младшего брата»: «По идее… должен быть?»
Нужно ли вообще было об этом спрашивать?
Выражение лица Гу Шилиня внезапно стало ещё более сложным.
Цинь Чжэн не забыл о кучке призраков позади себя. Он осторожно наклонился к Гу Шилиню: «Мастер, можешь помочь мне избавиться от них, а, Мастер? Мне действительно страшно, ах. Цветы родины не должны просто так гибнуть, а».
Говоря это, он протянул руку, чтобы схватить Гу Шилиня за локоть и умолять, но тот резко его оттолкнул. Лицо молодого врача скривилось так, как никогда раньше, и он отступил на несколько шагов назад, прежде чем смог остановиться: «Ты, не трогай меня пока».
Когда-то он бесчисленное количество раз размышлял о том, сможет ли Юань Син переродиться и каким человеком она станет.
Может быть, высокой, может быть, низкой, может, толстой, а, может, худой, возможно, красивой, но, может быть, и уродливой.
Всё это было всего лишь внешностью, и ему было всё равно.
Но он никогда не думал, что Юань Син станет мужчиной.
Не обращая внимания на недоумение Цинь Чжэна, чувствовавшего себя отвергнутым, Гу Шилинь нахмурился и достал из кармана черепаший панцирь и три медные монеты. После недолгого встряхивания медные монеты приземлились внутри.
Увидев результат, он потёр брови и облегчённо выдохнул.
Слава богу, всё в порядке.
Гу Шилинь опустил руку, и его взгляд упал на Цинь Чжэна, который в замешательстве смотрел на него. Увидев красную веревку на шее другого, его глаза резко сузились.
«Что это у тебя на шее?»
«Нефритовый кулон, я ношу его с детства», – ответил Цинь Чжэн и легко снял висевшую на нём нефритовую подвеску.
Только он его достал, как в следующую секунду Гу Шилинь внезапно подошёл к нему и взял нефритовый кулон.
В тот момент, когда он коснулся кулона, знакомое ощущение полностью успокоило сердце Гу Шилиня.
По сравнению с тем, чтобы стать мужчиной, превращение в нефритовый кулон казалось более приемлемым.
Автору есть что сказать: Маленькая принцесса нефритового кулона теперь онлайн, *муа*!
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
