*Перевод: **Astarmina***
— Что?..
Почему ей на ум пришли именно круассаны и вафли? Да еще и вылетели изо рта, не дав ни секунды на раздумья! Ведь этого еще нет в этом мире...
— Ну, я хотела спросить... какая у тебя любимая еда?
Рейна поспешно изменила вопрос, и Лиман на мгновение пристально посмотрел на нее. Затем перевел взгляд на мензурку и ответил:
— У меня нет особых предпочтений в еде.
— А...
После такого ответа не оставалось ничего, что можно было бы добавить. Но разве Рейна была из тех, кто так легко сдается?
— Тогда какая еда тебе не нравится?
— Тоже ничего особенного.
— А чем ты обычно занимаешься в выходные?
— Ничем особенным.
— А...
К сожалению, последующий разговор развивался по той же безнадежной схеме. Это было похоже на противостояние неприступного щита и бесполезного копья.
Как известно, чтобы хлопок получился, нужны две ладони. Так и в разговоре — нужна взаимность. В конце концов смущенная Рейна замолчала.
«Жаль заканчивать разговор вот так».
Ей не хотелось завершать их первую (и, возможно, последнюю) беседу на такой неловкой ноте.
— Тогда кем ты хочешь стать в будущем?..
«Не слишком ли серьезно?»
Но это был последний вопрос, который она смогла придумать. Да и слова уже сорвались с губ.
—Какие у тебя планы после выпуска?
Рука Лимана, перемещавшая мензурку, замерла на месте. Решив, что вопрос попал в цель, Рейна продолжила:
— У тебя есть какая-то мечта?
Лиман на мгновение застыл с неопределенным выражением лица, затем поставил мензурку на стол. Ухмыльнувшись, он парировал:
— А ты, Рейна?
Ухмылка была какой-то... странной.
Но, не сумев определить, в чем именно заключалась эта странность, Рейна восприняла ее как положительный знак.
— Наверное, пойду в Министерство образования.
— А, вот как? Повезло тебе.
В отличие от недавней ухмылки, его ответ прозвучал ледяным. Даже перепад температур между днем и ночью в пустыне не был столь резким.
Лицо Рейны непроизвольно стало безучастным.
— Я задала неприятный вопрос?..
Пытаясь исправить ситуацию после его пугающе резкой перемены настроения, она заговорила, но он уже снова полностью изменился в лице.
— Нет. О чем тут неприятно говорить? Кстати, Рейна, не могла бы ты налить красный раствор в ту мензурку?
«Кажется, я только что совершила ошибку... Или нет?»
В замешательстве Рейна кивнула и взяла колбу с красной жидкостью.
— А, не сейчас. Примерно через десять минут я тебе скажу.
— Хорошо...
Нахмурившись от неприятного ощущения, она услышала его дополнение:
— И еще... я тоже хочу пойти в администрацию. Но, наверное, придется в судебную систему.
«Придется»? Не «хочу», а «придется»?
Озадаченная его словами, она склонила голову набок.
— Судебная система — это Верховный суд?
— Да.
— Понятно. А я думала, ты пойдешь в Министерство образования, раз у тебя такой интерес к педагогике. Ведь наша семья обычно идет туда, и твой отец тоже работает в Министерстве образования. Я думала, мы с тобой в итоге окажемся в одном отделе, — она уже начала размышлять, как ей тогда следует вести себя с Лиманом. — Но ты рассматриваешь Верховный суд.
В тот же момент в глазах Лимана вновь мелькнул холодный свет.
«Э?.. Неужели я опять что-то не то сказала?»
Как говорится, необдуманно брошенный камень может убить лягушку. Только сейчас до нее дошло, что ее слова могли задеть Лимана за живое.
Как известно, извинения лучше приносить как можно быстрее.
— Прости. Кажется, я говорила о том, в чем не разбираюсь.
Без колебаний извинившись, она увидела, как Лиман, ненадолго замолчав, быстро привел лицо в порядок. Но прежде чем успел что-то сказать, дверь лаборатории распахнулась.
— Мы пришли.
— Уже почти закончили?
— Да. Спасибо всем за три недели работы.
После этих слов Лимана все взгляды в лаборатории устремились на Рейну.
«Не смотрите на меня так. Я и сама знаю, что ничего не сделала».
Но ей было немного обидно. Ее не только не пускали помогать, но и вообще выгнали из лаборатории. А теперь еще смотрят с таким презрением.
В этот момент Лиман, главный герой и всеобщий любимец, хлопнул в ладоши, чтобы разрядить обстановку.
— Кстати, Рейна, не могла бы ты сделать то, о чем я тебя просил?
— А, да.
С недовольным лицом Рейна взяла инструмент. Не колеблясь, она перенесла раствор и подняла его над мензуркой.
— Э-э?
— П-погоди!
— Что?
Услышав испуганные голоса членов команды, она озадаченно обернулась и увидела, как все в панике машут руками, останавливая ее.
— Не этот! Не наливай!
— Немедленно опусти руку!
В ответ на такие бурные реакции Рейна взглянула на жидкость в инструменте.
«Но Лиман же точно сказал «красный раствор»?»
— Нет!!!
Судя по всеобщему ужасу, очевидно, произошла какая-то ошибка. Поэтому она решила остановиться. Вернее, попыталась.
Но где она находилась? И кто был главным героем?
Как будто нити судьбы сплелись воедино, капля раствора, свисавшая с конца инструмента, упала прямо в мензурку, как и просил Лиман.
— Ай, нет!!!
— Аааа!!!
В тот же момент лабораторию наполнили стоны и вопли отчаяния. И, конечно же, содержимое мензурки начало неконтролируемо бурлить.
Буль-буль... БАХ!
— Рейнааа!!!
В тот момент бурлящий результат, члены команды и, наконец, Лиман с каменным лицом — все это последовательно предстало перед глазами Рейны.
Среди этого хаоса она не могла не понять.
Он знал.
Он точно знал, что нельзя наливать красный раствор, и намеренно дал такие указания.
*******
— Он точно сказал «красный раствор».
Она слышала это совершенно ясно.
[Кстати, Рейна. Не могла бы ты налить красный раствор в ту мензурку?]
— Да. Он определенно так сказал.
Однако доверие к Рейне среди команды уже было на нуле, а больше половины членов команды уже попали под чары Лимана, так что реакция была предсказуемой.
[Рейна. Я просил тебя налить раствор, который стоит за красным.]
Кто бы поверил Рейне, когда Лиман говорил такое?
— Хм... Все больше похоже на то, что он специально хотел поставить меня в неловкое положение.
Но она отказалась от помолвки еще до того, как Кар успел сделать предложение. Так что Лиман не мог этого знать.
— Но за что ему меня ненавидеть?
Рейна плюхнулась на кровать и пробормотала:
— А, не знаю. В любом случае... лучше держаться подальше от Лимана.
Мысли о дружбе и прочем были слишком поспешными.
— Кстати, я так давно не напрягала мозги, что у меня упал уровень сахара.
Тук-тук.
— Дочка, можно войти?
В тот момент, когда она собиралась достать спрятанную под кроватью шоколадку, чтобы поднять уровень сахара, из-за двери раздался мелодичный голос.
Услышав мягкий вопрос, Рейна быстро подбежала к двери.
— Да, мама.
Открыв дверь с радостным лицом, она увидела, как перед ней внезапно появляется сумка.
— Вот.
— Мм.
Что это? Похоже, это не подарок.
Наклонив голову набок, она вопросительно посмотрела на мать, которая с милой улыбкой пояснила:
— Отнеси, пожалуйста, обед, дочка.
— Обед? Кому?
Взяв сумку, она переспросила, и мать с беспокойной улыбкой и грустным взглядом ответила:
— Отцу. Он так занят в последнее время, что совсем исхудал... У меня просто сердце болит.
«Исхудал?»
Его телосложение всегда было округлым, даже с блеском.
— А вдруг у него разовьется авитаминоз? Поэтому наша хорошая доченька должна сходить.
Закончив говорить, мать лучезарно улыбнулась и потянула младшую дочь за дверь.
«Меня уже не раз обманывало это ангельское лицо...»
Очевидно, она пришла к ней, потому что только младшую дочь можно было без стеснения заставлять выполнять такие поручения.
«До чего же эффективно она использует свою дочь...»
Раздраженная Рейна бросила взгляд на проходящую мимо служанку.
— Пусть служанки сходят, мама.
— Нельзя. Ты должна пойти сама.
— Почему?
— Все заняты. Ты у нас самая свободная.
Это было правдой, но все же она была младшей дочерью семьи, принадлежащей к основателям государства. Неужели ей действительно нужно выполнять такие поручения?
Слегка вздохнув, Рейна проворчала:
— Мама. Вам кажется, что я просто лежу без дела?
Совершенно верно. В дни, когда она не ходила в академию, она действительно ничего не делала, просто лежала.
— На самом деле это не так.
Нет. На самом деле это так. В выходные, кажется, ее тело состояло только из жира. Она не могла пошевелить даже пальцем.
— Я размышляю над тем, что изучала в академии, и много думаю о своем будущем.
Это было отчасти правдой. Сколько же ей приходилось размышлять, чтобы избежать плохого конца.
Выслушав пространные оправдания, мать слегка хмыкнула.
— Хм... Правда?
— Да, мама.
— А я-то думала, твои оценки хуже, чем у тряпки для ног, и ты просто лежишь, тупо глядя в потолок.
— Мама?..
Ошеломленная Рейна непроизвольно открыла рот.
«Неужели жена барона может так говорить?»
Да еще и жена будущего маркиза Чантра?
— Хо-хо, значит, в следующий раз я могу ожидать оценок не хуже тряпки для ног, а просто тряпки, дочка? — слегка рассмеявшись, мать пожала плечами и повернулась. — Как жаль. Но ничего не поделаешь. Придется отправить кого-то другого во дворец.
Дворец?
Услышав это слово, Рейна мгновенно преобразилась, как сурикат, и быстро схватила мать, которая уже собиралась уйти.
— Погодите, мама? Дворец?
Неужели тот самый дворец, где был ее возлюбленный Итан?
Ее тусклые, как у гнилой рыбы, глаза мгновенно наполнились жизнью.
— Мама. Не могли бы вы повторить?
— А?
— Вы хотите, чтобы я отнесла обед отцу... во дворец?
Проявив внезапный интерес, она увидела, как мать, уже выходившая из комнаты, повернулась.
— Да, именно так. Он сейчас разбирает отчеты инспекции и совсем не приходит домой.
Разве сейчас не время инспекции частных учебных заведений? Она думала, он в отъезде... Но если дело обстоит так, то ситуация меняется.
— Ах, мама!
— М-м?
— Почему вы не сказали сразу! — отбросив волосы назад, Рейна уверенно воскликнула: — в доме Чантра нет никого свободнее меня! Поэтому я должна пойти!
Как известно, наглость — второе счастье, а в наглости Рейне не было равных.
Обновлено: 02.02.2026