]
Перед главным входом в пятизвездочный отель, расположенный напротив торгового центра в Каннаме, сегодня один за другим выстраивались роскошные седаны.
— По какому вопросу прибыли? — Спросил сотрудник, подойдя к машине Догёна, стоявшей в очереди среди дорогих авто.
Догён достал из внутреннего кармана приглашение.
— Я приглашен на сегодняшний банкет.
— А, да. Мы припаркуем вашу машину.
Услышав это, Догён вышел из автомобиля и обратился к сотруднику:
— Сколько я должен за…
— Для всех участников банкета услуги парковки бесплатны.
— Вот как. Спасибо.
Забрав карточку валет-паркинга, Догён вошел в лобби отеля. Был выходной, и здание полнилось посетителями, но в глазах Догёна толпа четко делилась на две категории: те, кто связан с ценными бумагами, и обычные люди.
— Черт, профессиональная деформация, — пробормотал он.
Работа в Техеранской долине, где сосредоточено множество консервативных брокерских компаний, наложила свой отпечаток: он привык считывать коллег по рынку в каждом встречном.
Кто-то другой лишь пожал бы плечами, не понимая, о чем речь, но для Догёна это стало инстинктом.
— Господин Догён.
Догён, стоявший посреди лобби, обернулся на знакомый голос.
— Глава центра.
К нему шел Ха Минджэ, только что вошедший в отель. Догён смог попасть на этот банкет именно благодаря ему, в качестве приглашенного гостя.
— Что вы тут стоите? Можно сразу проходить в зал, — произнес Ха Минджэ, отвечая на вежливый поклон Догёна.
— Да я просто осматривался.
Ха Минджэ понимающе кивнул и тоже обвел взглядом холл.
— Много людей из мира ценных бумаг, не так ли?
— Простите?
Минджэ усмехнулся и зашагал вперед, Догён пристроился рядом.
— Консервативные костюмы, галстуки сдержанных тонов и, конечно, фирменный значок компании на лацкане, — пояснил он.
Догён невольно прыснул.
— Добавьте к этому расположение отеля в Техеранской долине и тот факт, что сегодня здесь проходит профессиональное собрание.
Ха Минджэ озвучил именно те мысли, которые крутились в голове у Догёна. Вдвоем они поднялись на лифте на этаж, где должен был состояться банкет.
У входа в зал их встретили организаторы.
— Добро пожаловать. Позвольте проверить ваши приглашения.
Ха Минджэ с улыбкой протянул карточку.
— О, старший коллега Ха Минджэ из двадцатого выпуска! Здравствуйте.
— Вы из набора этого года? — Уточнил Минджэ.
— Да, все верно.
Ха Минджэ благосклонно кивнул.
— Со мной гость. Всем удачной работы.
Он расписался в книге посетителей и, поприветствовав присутствующих, прошел внутрь. Догён последовал его примеру.
— Все такие молодые, — заметил Догён, вспоминая ребят на входе.
— Это ведь мероприятие выходцев из HMIC, клуба стоимостного инвестирования Университета Хангук. Те ребята – действующие члены клуба, студенты.
HMIC был элитарным академическим сообществом внутри бизнес-школы Университета Хангук, куда попадали лишь величайшие гении страны.
Догён слышал, что клуб начинался как скромный кружок в 1998 году, но со временем превратился в крупнейшую студенческую организацию по инвестированию в акции.
Как и подобает кузнице кадров, выпускники клуба наводнили брокерские компании, управляющие компании и хедж-фонды, став костяком современного финансового рынка Кореи.
— А, понятно.
— Да. Не думайте, что это эксплуатация: им за это неплохо платят, так что не переживайте, — добавил Ха Минджэ, словно прочитав мысли Догёна.
Он взял предложенный напиток и пошел вглубь зала; Догён последовал за ним. Гости разбились на небольшие группы, оживленно переговариваясь с бокалами в руках.
— Любопытно, — произнес Догён.
— Что именно?
— Обычно такие крупные банкеты устраивают в конце года. А сейчас ведь только апрель…
Ха Минджэ хитро улыбнулся.
— Потому что период закрытия отчетности у традиционных брокерских компаний уже позади.
Догён понимающе хмыкнул. «Точно!»
Хотя в декабре и проходит множество праздников, для финансистов конец года – самое жаркое время. Нужно проверять доходность фондов и акций за год, составлять инвестиционные планы на следующий.
Декабрьские гулянья были им чужды. Традиционно финансовый год в этой отрасли заканчивался в марте, поэтому подобные торжества проводились только после завершения всех расчетов.
— О, Ха-сен!
Пока они беседовали, к ним подошел мужчина, окликнув Ха Минджэ.
— Старший коллега, — вежливо поклонился Минджэ, и Догён последовал его примеру.
— Сколько лет, сколько зим! Тебя не было последние пару лет.
Мужчина протянул руку, и они обменялись рукопожатием.
— Познакомьтесь, это сотрудник нашего центра…
— Юн Догён? — Перебил незнакомец, безошибочно назвав имя. Догён и Минджэ искренне удивились.
— Рад встрече. Вот, примите, — мужчина протянул визитку. Догён принял её обеими руками и в ответ достал свою, которую всегда держал наготове.
— Юн Догён, к вашим услугам.
Взглянув на полученную карточку, Догён не смог скрыть изумления.
«TaeSan Securities. Глава команды глобального управления активами – Со Ухён».
— Ха-ха-ха! Похоже, господин Догён впечатлен вашей визиткой, — рассмеялся Минджэ.
— О! Нет, что вы, — Догён поспешил вернуть себе самообладание и посмотрел на собеседника. Тот добродушно улыбался.
— Для вас я новый человек, но я-то за вами давно наблюдаю. Еще с той дискуссии с профессором Чо Хёнсоком.
Догён смущенно склонил голову.
— Слышал, в этот раз вы красиво обставили Ли Донхёка.
Стоявший рядом Ха Минджэ так и засиял от гордости за своего подчиненного.
— Он просто не любит хвастовство, — вставил Минджэ.
Со Ухён понимающе кивнул.
— Надеюсь, еще увидимся. Раз уж вы в этой среде, встречаться будем часто, так что я зашел просто отметиться.
— Благодарю, для меня это честь.
Собеседник приветственно поднял руку и направился к другим гостям.
После этого к ним подходили еще многие. Каждый из них был значимой фигурой, определяющей облик финансового мира Кореи.
— Торжественная часть начинается.
Когда пришло время, нынешний председатель клуба вышел на сцену в роли ведущего. На экранах начали транслировать поздравления от почетных членов клуба.
— А теперь приглашаем для приветственного слова человека, который определил саму суть HMIC, выпускника третьего набора – господина Кан Сонхо.
Едва прозвучало это имя, зал взорвался овациями. К микрофону на трибуне вышел мужчина.
Догён прекрасно знал, кто это.
Глава компании по управлению частными фондами, который не только зарабатывал баснословные суммы ежегодно, но и фактически заложил основы активистского инвестирования в Корее.
«Фонд Кан Сонхо №1: совокупная доходность за 10 лет составила 488%. Новая страница в истории частных фондов».
«Фонд Кан Сонхо №2: набор 130 миллиардов вон закрыт за 2 часа».
«Кто такой Кан Сонхо? Председатель KFSG, звезда рынка, создавшая первый в стране активистский фонд».
— Догён-сси, вы ведь знаете, кто это? — Спросил Минджэ.
— Да, разумеется.
Кан Сонхо был главной темой для обсуждений в последнее время. Управляющие компании частных фондов существовали и до него, но он стал первым, кто объединил этот формат с философией активизма.
— Кажется, именно он привил культуру активизма в нашей стране?
Активистское инвестирование подразумевало скупку акций для получения права голоса, достаточного для влияния на управление компанией. Завладев весомой долей, фонд выдвигал требования на собрании акционеров, проводя реформы ради извлечения прибыли в краткосрочной перспективе.
Кан Сонхо прославился тем, что скупал доли в компаниях крупнейших чеболей, требовал структурных реформ и фактически ставил под угрозу право управления семейных кланов.
— Кроме того, это он превратил HMIC в клуб стоимостного инвестирования, — добавил Ха Минджэ.
Догён с интересом взглянул на Кан Сонхо.
— Изначально HMIC был обычным кружком любителей акций. Но в те времена на студентов-трейдеров смотрели косо: мол, вместо учебы занимаются игрой. Многие тогда покидали клуб.
Догён кивнул. В его провинциальном государственном университете тоже был такой клуб, и им приходилось сталкиваться с подобными предрассудками.
— Тогда Кан Сонхо, будучи в третьем наборе, предложил тогдашнему председателю сменить вектор на академическое изучение стоимостного инвестирования. После этого отношение к нам изменилось.
Стоимостное инвестирование основывалось на вере в реальную ценность предприятия. Инвесторы оценивали чистые активы, потенциал роста и прибыльность.
Например, недавняя рекомендация Догёна по компании HiOn на YouTube-канале была классическим примером такого подхода: он считал компанию недооцененной относительно её реальных доходов.
— И теперь большинство выпускников HMIC занимают ключевые посты в отрасли, — подхватил Догён.
Ха Минджэ довольно кивнул.
— Верно. Сам бы я не стал так хвалиться, но раз уж вы это сказали – мне приятно.
Они дослушали речь Кан Сонхо. Краткое и емкое выступление закончилось, и мероприятие перешло в формат свободного общения. Гости обсуждали состояние рынка и мировые новости.
— Думаю, в ближайшее время капитал потечет в отрасль робототехники, — рассуждал кто-то в кругу знакомых Ха Минджэ, где стоял и Догён.
— Роботы – тема вечно актуальная, но…
Специалисты, как и ожидалось, пытались предугадать будущее промышленности.
— В робототехнике пока мало реальных результатов, нужно еще понаблюдать. Первоочередная задача – найти рынок для стратегии LTI.
— Кстати, Минджэ, у тебя есть идеи по LTI? Может, какая-то перспективная тема?
LTI – Long Term Investments. Его спрашивали о темах, достойных долгосрочных инвестиций.
— Ну, даже не знаю… — Ха Минджэ вдруг повернулся к подчиненному. — Может, у господина Догёна есть соображения?
Догён удивленно посмотрел на него. Ведь еще в начале года они внутри центра определили приоритетные секторы для долгосрочных вложений.
Заметив хитрую улыбку Ха Минджэ, Догён понял его намерение.
— Полагаю, стоит присмотреться к возобновляемой энергетике. Солнечная энергия, вторичные аккумуляторы, атомная энергетика.
— По аккумуляторам – вы имеете в виду готовые изделия?
— Нет. С готовыми изделиями есть риски из-за меняющейся политической обстановки. На данном этапе перспективнее выглядят материалы, комплектующие и оборудование. Особенно анодные материалы.
— Считаете, успех будет зависеть от того, кто первым выведет на рынок кремниевый анод? — Уточнил один из собеседников.
Догён окончательно разгадал план Ха Минджэ. Глава центра не просто знакомил его с нужными людьми – он хотел представить Юн Догёна всему этому миру как серьезного игрока.
Что ж, раз Ха Минджэ сам подготовил для него эту игру, Догён не собирался бежать.
Улыбаясь, он уверенно отвечал на сыпавшиеся вопросы:
— Да. Впрочем, даже если кто-то один вырвется вперед, позиции корейских компаний в производстве анодов настолько сильны, что остальные быстро подтянутся.
— Хороший анализ. Я тоже склоняюсь к такому прогнозу.
— А почему не готовые аккумуляторы? Из-за законопроекта IRA?
— С ними всё будет хорошо у всех, кроме, пожалуй, MiRae Chemical. Остальные уже создали совместные предприятия с американскими производителями электромобилей и строят там заводы. Даже если сейчас есть небольшие взлеты и падения, как только американские производственные линии заработают в полную силу, ситуация выровняется.
Слушатели удовлетворенно закивали, оценив профессионализм ответа.
— А есть ли темы, в которые сейчас точно не стоит инвестировать?
Пока Догён мастерски держал удар, сзади раздался голос, заставивший всех обернуться.
Присутствующие поспешили выразить почтение поклоном.
Лишь один человек – Догён – застыл как вкопанный, глядя на того, кто задал вопрос.
Обновлено: 23.01.2026