]
– Господин Догён, может, вы начнете? — Предложил кто-то.
Следующий день в Команде 3 по управлению частным капиталом Юсон Инвестмент энд Секьюритиз начался как обычно, с совещания, но сегодня все взгляды были прикованы к Догёну.
Глава команды Со Джонхван, тоже явно чем-то обеспокоенный, обратился к нему сразу после начала встречи:
— Вчера во время торгов повсюду начали всплывать документы под эмбарго с новыми правительственными мерами поддержки. Из-за этого средняя цена акций в секторе солнечной энергии рухнула на 8%.
Если бы на 8% упала цена акций конкретной компании, это уже сочли бы катастрофой, требующей пристального внимания, но когда на столько проседает отрасль в целом – это действительно серьезно.
Только на отечественном рынке в листинг включены десятки предприятий, связанных с солнечной энергией.
Падение среднего показателя на 8% означало, что отдельные игроки зафиксировали в своих отчетах куда более плачевные цифры.
— Что касается HiOn, — продолжил глава команды Со, — как только пошли новости, они просели более чем на 3%, а к закрытию падение составило 6,7%.
Хотя компания держалась лучше рынка, общая тревога не обошла её стороной.
— Когда официальная публикация? — Догён с каменным лицом ответил на резкий вопрос Джонхвана.
— В два часа дня Минфин должен сделать заявление.
Утечка материалов новой дорожной карты промышленного развития, произошедшая вчера, нанесла удар не только по солнечной энергетике, но и по многим другим отраслям.
Подобно сектору солнечной энергии, под давлением оказались и дистрибьюторы: из-за неопределенности в политике правительства инвестиционный настрой рухнул, увлекая котировки вниз.
— Данные достоверны?
— Да. Судя по тому, что я узнал, документы под эмбарго, гулявшие вчера по групповым чатам, полностью совпадают с текстом сегодняшнего пресс-релиза.
— Такое случалось и раньше, но чтобы так… — Со Джонхван недовольно поморщился.
Конечно, это не первый раз, когда черновики важных правительственных решений попадают в руки дельцов раньше срока. Но глава команды Со не помнил случая, чтобы информация разлеталась с такой скоростью, кочуя из одного группового чата в другой.
— Есть идеи, откуда ноги растут?
— Скорее всего, слив произошел через СМИ.
— И без того рыночная конъюнктура паршивая, а тут еще эти преждевременные утечки сбивают инвесторам весь настрой. Очень некстати.
Разумеется, после официального объявления цены все равно пошли бы вниз, но ситуация, когда узкий круг лиц заранее владеет инсайдом и крутит рынком как хочет, выглядела скверно.
К тому же итоговый тон заявления мог отличаться от того, что было в черновиках. Подобная неопределенность лишь множила страхи среди инвесторов.
— Что с HiOn?
— На фоне общего обвала в отрасли они держатся вполне достойно.
— С ценой акций понятно… А как ведут себя люди?
— Прошли всего сутки, детальную проверку я еще не проводил, — ответил Догён. — Однако наши клиенты, инвестировавшие в HiOn, изначально основывались на предоставленных нами данных, которым они доверяют.
Часть клиентов Команды 3 начали покупать акции HiOn после того, как Догён выступил на YouTube. В его аналитических материалах акцент делался на то, что компания ориентирована на экспорт, а не на внутреннее потребление, и это преимущество помогало инвесторам сохранять спокойствие.
— Разумеется, были и те, кто занервничал, — добавил Догён, — но после вчерашнего отчета по рынку, который я разослал дополнительно, они немного успокоились.
Вчера Догён выложил в групповой чат краткий брифинг, объясняющий, как грядущие перемены отразятся на HiOn.
— Более того, я рекомендовал воспользоваться моментом и агрессивно наращивать позицию в HiOn.
Половина присутствующих в изумлении уставились на Догёна. Со Джонхван и Хан Дахён лишь понимающе кивнули.
— В долгосрочной перспективе это по-прежнему отличная компания. Каждый раз, когда из-за рыночного шума цена акций падает, их нужно методично подбирать. Я уверен в их будущем росте.
— Раз это ваше мнение как ответственного менеджера, мне добавить нечего, — подытожил Со Джонхван. — Решение о дополнительных вложениях оставим за клиентами.
— Да, я понял.
Как только глава команды закончил, заговорил один из старших коллег, до этого с беспокойством наблюдавший за Догёном:
— Я тут глянул реакцию на видео в YouTube… там всё не очень гладко. Видел?
— Нет, пока не смотрел.
— Судя по всему, из-за падения цен инвесторам нужно на ком-то сорвать злость. Может, стоит как-то отреагировать?
В манере речи коллеги сквозила искренняя забота. Несмотря на то что вопрос мог показаться бестактным, он явно переживал за Догёна.
— Как раз об этом я и хотел поговорить с главой команды.
Догён посмотрел на Джонхвана:
— Я планировал доложить об этом после собрания, но хотел бы попросить разрешения завтра снова выйти в эфир на YouTube-канале.
— …Вы уверены? — Со Джонхван нахмурился. — Если вы снова начнете защищать HiOn, зрители набросятся на вас. Вы же знаете, как там устроена аудитория.
— Я это прекрасно понимаю.
— Это может выглядеть как попытка оправдаться.
— Но именно там я впервые заговорил об этой компании. Я считаю своим долгом дать пояснения тем людям, которые вложились, прислушавшись к моим словам.
После недолгого раздумья Джонхван нехотя кивнул:
— Хорошо. Полагаюсь на ваше решение. Но помните: ответственность за последствия будет полностью на вас.
— Благодарю…
З-з-з-зинь…
Пока Догён и Джонхван обсуждали детали, на столе завибрировал телефон старшего коллеги.
— Простите. Боялся пропустить звонок клиента во время совещания…
— Проверьте, что там, — разрешил глава команды.
Взглянув на экран, коллега оцепенел, его глаза расширились.
— Г-глава команды… Господин Догён…
— Что случилось?
— Ли Донхёк из SunJin Securities…
Стоило этому имени прозвучать, как атмосфера в переговорной мгновенно накалилась.
— Вот ведь какая схема вырисовывается, — вздохнул кто-то через три дня.
Догён стоял в студии, расположенной в штаб-квартире Юсон Инвестмент энд Секьюритиз. Менеджер отдела по связям с общественностью Ли Сонхён смотрел на него с нескрываемым сочувствием.
— Ли Донхёк, похоже, всерьез на вас ополчился.
Три дня назад в разгар совещания коллега показал сообщение: Ли Донхёк из SunJin Securities снова появился на YouTube. В этот раз эфир прошел без предварительных анонсов, что само по себе было необычно, а содержание его выступления явно целило в Догёна и Юсон Инвестмент энд Секьюритиз.
«Ли Донхёк, старший менеджер SunJin Securities: „В концепции ТхэЧоИПанВон солнечной энергии скоро придется несладко“».
«Господин Ли: „Солнечная энергетика критически зависит от субсидий. После их сокращения темпы роста неминуемо замедлятся“».
«„То же касается материалов, комплектующих и оборудования: если заказы на генерацию упадут, поставки сырья и деталей сократятся следом“».
«„Вторичные аккумуляторы остаются фаворитами: в этом году всё отлично, а в следующем будет еще лучше“».
Слова одного из топовых PB отрасли тут же разлетелись на цитаты. Ли Донхёк, словно стремясь отыграться за прошлый промах, не скупился на критику в адрес солнечной энергетики.
— Мы ударили первыми. Я предполагал нечто подобное, — спокойно ответил Догён.
Честно говоря, он ждал контратаки сразу после своих слов о вторичных аккумуляторах. Но вместо этого Ли Донхёк предложил ему перейти в свою компанию, а получив отказ, перешел к действиям. Это немного задевало.
— Придется через это пройти.
В конце концов, они сами первыми бросили вызов Seonjin, так что винить Донхёка было не в чем.
— Простите меня, — вздохнул Ли Сонхён. — Если бы я знал, что всё так обернется, не стал бы втягивать вас в это шоу.
— Ну что вы. Я ведь сам согласился на вашу игру. Так что мы с вами теперь в одной лодке, менеджер Ли. Почти соучастники.
Догён попытался разрядить обстановку шуткой. Сонхён усмехнулся и ободряюще похлопал его по плечу.
— Последние несколько дней комментарии под видео были просто жуткие. В чате во время эфира наверняка тоже будет жарко… В любом случае спасибо, что вызвались прийти.
— Как говорится, сам заварил – самому и расхлебывать.
— Ха-ха, отличное отношение. Что ж, удачи нам.
Догён вежливо поклонился и занял свое место перед камерой, ожидая начала прямой трансляции.
— Здравствуйте, дорогие зрители! В эфире программа «Инвестиционный пульс» от Юсон Инвестмент энд Секьюритиз!
Под бодрое приветствие ведущей начался эфир. Счетчик зрителей рос куда быстрее, чем в прошлый раз.
Когда подошла очередь Догёна, он поздоровался и приступил к аналитическому отчету по рынку.
Как только он закончил вводную часть, ведущая тут же задала вопрос, которого все ждали:
— Несмотря на общий спад в отрасли, HiOn демонстрирует завидную устойчивость, не так ли?
Стоило прозвучать названию компании, как чат взорвался: проклятия в адрес Догёна перемежались призывами слушать внимательнее. Творился настоящий хаос, но Догён, не подавая виду, начал объяснение:
— Акции солнечного сектора падают четвертый день подряд, потеряв около 16% от максимумов. Сильнее всех просела HanSolar Energy. Как лидер отечественного рынка, она первой приняла на себя удар из-за опасений инвесторов по поводу выручки.
Он посмотрел прямо в объектив:
— С другой стороны, компании, чьи показатели зависят от зарубежных контрактов, успешно справляются с защитой своих котировок. Тот же HiOn, о котором вы упомянули, потерял около 6% от пика и уже начал постепенно восстанавливаться после первого шока.
— Это потому, что они меньше зависят от внутренней политики правительства?
— Совершенно верно. В процентном соотношении поставки на отечественный рынок занимают менее 20% в структуре основного продукта HiOn. Остальные 80% – это США, страны Европы и Китай. Именно поэтому влияние местных новостей на них ограничено.
Действительно, страх первых дней прошел, и цена акций HiOn поползла вверх.
Догён сделал глубокий вдох и продолжил:
— Я считаю, что такие моменты, когда инвестиционный настрой на нуле, – лучшее время, чтобы выявить действительно ценный актив.
— Ценный актив? Вы имеете в виду…
— Как я уже сказал, HiOn почти не зависит от внутренней ситуации. Их основные рынки – США, Европа и Китай – уже заложили в бюджеты на этот и следующий годы десятки триллионов вон на развитие солнечной электрогенерации.
— То есть вы прогнозируете рост и в этом, и в следующем году?
Догён уверенно кивнул:
— Именно. У HiOn уже заключены контракты с американскими компаниями вплоть до 2027 года. Это гарантирует стабильный доход даже в условиях турбулентности.
— В ваших материалах упоминается пункт о переносе издержек в контрактах, — вовремя подметила ведущая.
Догён улыбнулся:
— Да, и это ключевой момент. В долгосрочных договорах до 2027 года мы должны обратить внимание на условие пересмотра отпускной цены.
Он выдержал небольшую паузу:
— Главная беда долгосрочного контракта – фиксированная цена. Представьте: вы договорились поставлять товар, который сейчас стоит 10 тысяч вон, по цене 15 тысяч в течение пяти лет. В чем риск?
— В том, что сырьевые товары могут подорожать…
— Верно. Если из-за роста цен на сырье себестоимость подскочит до 12 тысяч, ваша прибыль сократится, ведь отпускная цена заблокирована договором.
Хотя долгосрочные сделки дают стабильность, их жесткие условия часто становятся слабостью перед лицом меняющейся экономики. Но у HiOn всё иначе.
— В контракты HiOn включен пункт о переносе издержек на заказчика. Если себестоимость товара вырастет на две тысячи вон, эту разницу оплатит покупатель.
Он на мгновение замолчал, глядя в камеру, и, словно решившись на что-то, твердо произнес:
— Я убежден, что нынешнее падение цен на фоне местных новостей – идеальный момент, чтобы покупать акции HiOn.
Чат запестрел сообщениями с удвоенной скоростью.
— Для тех, кто верит в компанию в долгосрочной перспективе, эта коррекция – шанс зайти в перспективный актив по крайне привлекательной цене.
Ли Сонхён, наблюдавший за ним издалека, лишь покачал головой с усмешкой, а Догён продолжал смотреть в камеру с абсолютной уверенностью.
— Я дома, — выдохнул Догён, переступая порог.
Сегодняшний эфир вымотал его до предела. Стоило трансляции закончиться, как телефон начал разрываться от звонков и уведомлений: от тревожных «Не слишком ли смело ты высказался?» до восторженных похвал.
Он был благодарен за внимание, но сейчас единственным желанием было провалиться в сон.
— Брат, ты как? — Из коридора выглянул младший.
— А?
— Выглядишь ужасно уставшим.
— Да, тяжелый выдался день. Мама где?
— Уже спит.
— Понятно. Тогда и я пойду. Ты тоже не засиживайся.
— Это из-за того… ну, из-за HiOn? — Неуверенно спросил брат.
Догён обернулся и усмехнулся:
— Тебе за учебниками сидеть надо, а ты о моих делах переживаешь.
— Да просто в новостях попалось…
— Всё нормально. Это часть работы, так было и будет. Спасибо, что волнуешься.
Брат кивнул и ушел к себе, а Догён, бросив сумку в угол, рухнул на кровать прямо в одежде.
— Стоило ли быть настолько резким в эфире? До сих пор не уверен.
В студии он ни на секунду не усомнился в своих словах, но по дороге домой нахлынули сомнения. Одной его уверенности в HiOn было мало, чтобы развернуть рыночные настроения толпы.
Он резко сел на кровати.
— Ох, ладно. Буду думать только о тех, кто меня понял.
Видимо, критика всё же задевала его сильнее, чем он хотел признавать. Догён решил сосредоточиться на поддержке единомышленников, а не на гуле недовольных.
— Надо спать. Завтра будет еще сложнее.
Он начал переодеваться, когда телефон на тумбочке завибрировал.
«Опять кто-то пишет…», – подумал он, но, взглянув на экран, замер.
— Что?
Это было не сообщение. Это было уведомление от приложения «Новости на 5 минут раньше», полученного в награду от Мессиджа.
— С чего бы ему срабатывать, я же ничего не настраивал…
Он недоуменно открыл текст, и в следующую секунду у него перехватило дыхание, а глаза полезли на лоб.
Обновлено: 23.01.2026