: ]
– Начнем, – произнес Догён.
Десять дней спустя он вновь стоял перед Квон Ынхо. Пора было представить брифинг, выполнение которого председатель поручил ему лично.
«D-2,411.»
Когда на экране, подготовленном Догёном, всплыл загадочный отчет времени, Квон Ынхо взглянул на него с недоумением, в котором, впрочем, читался явный интерес.
— Число перед вами – это обратный отсчет, — спокойно начал Догён, перелистывая слайд. — И одновременно с этим – наша крайняя черта.
«1,5 градуса Цельсия.»
– Эти 1,5 градуса Цельсия на экране – тоже некий предел. Председатель, вы понимаете, о чем идет речь?
— Кажется, разговор пойдет об изменении климата, — легко ответил Квон Ынхо.
Догён подтвердил его догадку кивком.
— Именно. Если быть точным, при нынешних темпах развития у человечества осталось ровно 2411 дней до того момента, как средняя температура Земли поднимется на 1,5 градуса Цельсия относительно доиндустриального уровня.
Он переключил экран и, не сводя взгляда с Квон Ынхо, продолжил:
— Если планета нагреется на 2 градуса, человечество уже ничего не сможет исправить. Даже если после этого выбросы углерода упадут до нуля, температура продолжит расти сама по себе. Поэтому сейчас весь мир бросил силы на то, чтобы удержаться в рамках 1,5 градуса.
Сценарий «в пределах 1,5 градуса» стал основным в решении проблемы глобального потепления. Считалось, что при таком росте ущерб будет колоссальным, но люди смогут адаптироваться. Однако если стратегия провалится и отметка достигнет 2 градусов, будущее человечества окажется под реальной угрозой.
С точки зрения инвестирования, сейчас каждая отрасль так или иначе вовлечена в этот сценарий и ощущает его влияние.
— Многие страны, особенно в Европе, уже ввели налог на выбросы углерода и квоты на выбросы углерода, стараясь замедлить глобальное потепление.
Налог подразумевал выплаты для предприятий, загрязняющих атмосферу парниковыми газами при производстве. Квоты же устанавливали потолок выбросов, наделяя компании правом перепродавать неиспользованные излишки.
— На ум сразу приходит Tesla, — заметил Квон Ынхо.
Догён кивнул. Например, в Европе средний лимит выбросов для автомобилей на ископаемом топливе ограничили 95 граммами на километр. Когда выяснилось, что машины группы Fiat Chrysler в среднем выбрасывают 123 грамма, концерну пригрозили многомиллиардными штрафами и жестким регулированием.
Тогда Fiat купил у Tesla – производителя электромобилей – «право» включить их показатели в свою отчетность. Поскольку у электрокаров выбросы ничтожно малы, это позволило итальянцам формально вписаться в норму.
— Верно. Если проанализировать выручку Tesla, окажется, что львиная ее доля приходится именно на продажу этих квот.
Если учитывать только продажи самих машин, Tesla была бы убыточной компанией. Но колоссальная прибыль от реализации квот позволяла ей перекрывать убыток и выходить в плюс.
— То, что вводятся столь жесткие меры, доказывает: изменение климата стало реальной угрозой бизнесу. — Обозначив суть проблемы, Догён сменил кадр. На экране появился логотип.
«AgroBridge.»
– AgroBridge – это стартап, основанный в 2016 году. На данный момент он уже приносит стабильную прибыль.
— Впервые слышу это название.
— Да, рядовой потребитель редко сталкивается с ними напрямую. Я и сам в свое время мог бы пропустить их имя мимо ушей. Однако для их клиентов влияние AgroBridge просто огромно.
Догён перевел дух и продолжил:
— AgroBridge создала и развивает глобальную торговую платформу, позволяющую вести торговлю свежими продуктами в удаленном режиме. Само название компании, объединившее слова «агрофуд», — сельскохозяйственная продукция – и «бридж», — мост, отражает их видение.
Квон Ынхо слушал внимательно, явно заинтригованный.
— Проще говоря, AgroBridge – это платформа-посредник между, скажем, производителем томатов из Италии и оптово-розничной сетью из США.
— Послушать тебя, так это обычная торговая компания, разве нет?
— Можно подумать и так, но круг их задач гораздо шире.
Догён вывел на экран схему работы стартапа.
— Если покупатель из Кореи заказывает бананы через AgroBridge, компания берет на себя все: выездную проверку на плантации, проверку репутации поставщика, упаковку, транспортировку и даже таможенное оформление.
По сути, покупателю достаточно нажать одну кнопку, и через несколько дней товар будет у него. Весь процесс, который раньше требовал личного участия в каждом этапе, теперь максимально сокращен.
— Торговля сельскохозяйственной и рыбной продукцией – сфера крайне сложная. Объемы огромны, расстояния велики, из-за чего возникает информационная асимметрия.
— Разумеется, — согласился Квон Ынхо. — Нельзя же летать проверять каждый ящик, приходится нанимать агентов.
— Но именно здесь асимметрия усиливается. Покупателю остается лишь полностью полагаться на слова агента: какой там реальный объем, каков урожай в этом году… — Догён дождался кивка председателя и продолжил:
— Но AgroBridge оцифровала данные, собранные со всего мирового рынка. Теперь клиенту достаточно зайти на платформу, чтобы увидеть полную картину поставок.
Именно поэтому Догён представил эту компанию как инновационную.
— Естественно, такая доступность информации привлекла внимание гигантов, закупающих продукцию в промышленных масштабах.
— И на платформе действительно идут реальные сделки?
— Вот список клиентов, пользующихся услугами AgroBridge, — Догён перелистнул слайд.
«Walmart, Costco, Carrefour…»
Список пестрел именами транснациональных корпораций. Заметив удивление в глазах председателя, Догён заговорил увереннее:
— Рынок сельскохозяйственной и рыбной продукции острее всего чувствует те самые климатические изменения, о которых я говорил в начале.
Сельское хозяйство неразрывно связано с природой.
— Из-за недавнего повышения температуры США столкнулись с катастрофической засухой. Производство сельхозпродукции упало более чем на 40% по сравнению с прошлым годом.
— Именно рост цен на сырьевые товары и продовольствие вызвал рецессию в мировой экономике в этом году, — вставил Квон Ынхо.
— Верно. Стоит мировому производству еды сократиться всего на 10%, как цены на культуры взлетают вдвое. Спрос и предложение становятся нестабильными. И в такие моменты крупные игроки обращаются к AgroBridge.
Догён показал интерфейс платформы.
— Здесь можно мгновенно узнать состояние урожая в любой точке мира. К примеру, несколько месяцев назад из-за погодной аномалии в Бразилии выпал снег, что поставило под удар урожай кофе.
— Кажется, из-за этого выросли цены в Starbucks?
Догён кивнул. Пусть это была лишь одна из причин, она сыграла свою роль.
— Когда из-за снегопада поставки кофе стали нестабильными, а фрахт подорожал, бразильские поставщики просто сократили морской экспорт. Покупатели, ожидавшие товар по морю, оказались в критической ситуации.
— И тут снова сработала та самая информационная асимметрия, — догадался Квон Ынхо.
— Точно. Те, кто работал через старых посредников, не смогли вовремя отреагировать и найти альтернативу. И тогда они пришли в AgroBridge.
Квон Ынхо улыбнулся.
— AgroBridge нашла замену, обеспечила поставки, и с тех пор эти клиенты предпочитают работать через них, а не напрямую. — Догён выключил экран и посмотрел председателю в глаза. — Сделка – это прежде всего поиск стабильности. AgroBridge не просто предлагает инновации, она ведет за собой аграрную революцию.
Это не было созданием чего-то принципиально нового из пустоты. Но «эволюция» привычной системы, которую они осуществили, по мнению Догёна, была сродни революции, способной повлиять на само выживание человечества.
— Game Changer, которого я хочу вам представить, — именно такая компания. За полвека активной мировой торговли никто не додумался до такой масштабной оцифровки данных, и теперь крупнейшие покупатели устремились к ним.
Когда брифинг завершился, Квон Ынхо довольно кивнул.
— Как ни печально, даже перед лицом климатической трагедии мы должны искать компании, способные превратить кризис в оружие для заработка. Я считаю, что AgroBridge – единственный игрок, способный занять монопольное положение на этом рынке. У меня всё.
— Впечатляет. Господин Юн Догён, вы показали мне инновацию с той стороны, о которой я даже не задумывался.
Квон Ынхо замолчал, изучая Догёна взглядом. За этот короткий брифинг PB сумел не просто угодить ему, но и заставил поверить, что представленная компания действительно стоит на пороге великих свершений. Даже если результат окажется иным, сейчас его доводы звучали безупречно.
— Хорошо. Действуй.
Услышав это короткое согласие, Догён мысленно ликовал, крепко сжав кулаки. Но расслабляться было рано.
— Через пять дней я улетаю в США и вернусь через десять. Успеешь к моему возвращению?
— Я справлюсь.
— Отлично. Буду ждать тебя с хорошими новостями, инвестиционным предложением и договором на услуги по управлению активами.
* * *
«Одной проблемой меньше». — Догён вернулся в офис и погрузился в раздумья.
Он добился расположения Квон Ынхо, но тот еще не стал его официальным клиентом. Чтобы закрыть сделку, нужно было поехать в AgroBridge и добиться подписания контракта на инвестирование.
— Так, посмотрим… — Он углубился в изучение документов.
Как выяснилось, AgroBridge уже вовсю осаждали крупнейшие инвестиционные банки.
— Серии А и В полностью закрыты при участии SB.
Японский конгломерат SB через свои структуры уже вложился в стартап. Суммы были не заоблачными, но в мире венчурных инвестиций SB считали «Мидасом»: все, к чему они прикасались, приносило огромную прибыль. Благодаря этому их председатель заслужил славу японского Уоррена Баффета.
— Время для Серии С пришло.
AgroBridge, уже имеющая реальную выручку, сейчас находилась в той точке, когда финальный раунд инвестиций должен был резко увеличить размер компании.
Сформулировав план, Догён поднялся и направился к столу Хан Дахён.
«Тук-тук…», – он негромко постучал по перегородке.
— О, господин Догён.
— Уделите мне минутку? Поговорим в комнате отдыха.
— Да, конечно.
Дахён с легким недоумением последовала за ним.
— Будете кофе?
— Я бы выпила колу без сахара, — ответила она.
Догён достал из автомата два напитка и подсел к коллеге.
— Взгляните на это, пожалуйста.
Он протянул ей папку с документами, и Хан Дахён принялась внимательно изучать содержимое.
— Мне нужно привлечь крупного клиента, и его основное условие – инвестирование в перспективный стартап.
Она кивнула, не отрываясь от бумаг.
— Слышала, сейчас таких запросов всё больше.
— У вас ведь еще нет опыта в подобных сделках?
— Пока только теоретический интерес… Честно говоря, я даже завидую, что вам попался такой клиент.
Догён немного помолчал, а затем прямо посмотрел на нее.
— Дахён, признаюсь честно: в этой области вы разбираетесь куда лучше меня. У меня почти нет опыта в венчурных инвестициях.
— …
— Поэтому я хотел просить вас о помощи. Но я понимаю, что если вы поможете, результат запишут на мой счет. Выходит, вы не получите никакого вознаграждения…
— С чего вы взяли, что вознаграждения не будет? — Перебила она.
— Что?
— Реальный опыт инвестирования денег клиентов в стартап – это уже огромный плюс для меня. К тому же, все риски несете вы, ведь это ваш клиент. — Дахён улыбнулась. — Получить бесценный опыт, когда ответственность лежит на другом – разве это не награда? Ну и благодарность от такого способного коллеги тоже дорогого стоит.
В ее словах чувствовалось искреннее желание поддержать и снять с него обременение ответственности. Догён с облегчением улыбнулся.
— Тогда поможете мне?
— Конечно. Я бы даже обиделась, реши вы провернуть это без меня.
— Спасибо…
— Благодарности примем после завершения дела. Надеюсь, вы не думали отделаться одними словами? — Подмигнула она.
— Разумеется, нет.
— Тогда смотрите сюда… — Дахён указала на одну из строк в документе, и они погрузились в обсуждение стратегии.
Обновлено: 23.01.2026