Глава 35 — Глава 38

] – Вы не слишком ли резко высказались? — Спросил глава филиала Рю Тхэхва два дня спустя. В понедельник утром, сразу после оперативного совещания, Догёна вызвали в кабинет главы филиала для аудиенции. Вероятно, причиной стало субботнее появление в эфире. — Пока смотрел трансляцию, я местами просто места не находил от волнения, — Рю Тхэхва посмотрел на Догёна с выражением искренней тревоги. — Простите, что заставил вас переживать. Хотя я изо всех сил старался сглаживать углы и следить за тоном… — Безусловно, это были правильные и необходимые слова. В конце концов, вас и пригласили для того, чтобы вы их озвучили. Но не забывайте: у доктора Чо Хёнсока огромная армия поклонников. Рю Тхэхва прекрасно понимал характер Догёна и не видел ничего предосудительного в его высказываниях на YouTube. Более того, в тот же день ему звонили многие знакомые из других брокерских компаний – в основном хвалили Догёна. Ведь он озвучил то, что сейчас важнее всего для любого участника рынка. Однако противник был весомым. — Сегодня утром звонили из направления, — продолжил Рю Тхэхва. — Сказали, в штаб-квартиру поступает шквал звонков. — Звонков? — Переспросил Догён. — Да. Либо фанаты Чо Хёнсока, либо… инвесторы, которые послушались его совета и продали свои акции. В голосе Рю Тхэхва сквозило сожаление, и Догён разделял это чувство. Картина выходила печальная: люди верили словам пессимиста вроде Чо Хёнсока больше, чем фундаментальной стоимости компаний, которые сами же когда-то тщательно выбирали. — Я понимаю их чувства, — произнес Догён. Эта слепая вера порой перерастала в фанатизм. В глубине души такие люди, вероятно, уже начали искренне желать, чтобы рынок не восстанавливался. Ведь если они зафиксировали убыток и вышли в кэш, а рынок вдруг пойдет вверх – им останется только кусать локти, наблюдая за чужим триумфом в стороне. Им проще желать катастрофы, чем признать свою ошибку. Именно поэтому Догён, сеявший надежду, стал для них личным врагом. — Но я считаю, что мы должны ориентироваться на активных участников рынка, а не на них, — Догён уверенно встретил взгляд начальника. — Тем, кто молится об обвале, мне сказать нечего. — Справедливо. Однако большинство жалоб сводится к одному: имеет ли право обычный персональный банкир заявлять, что нефтянка вырастет, а за ней и весь фондовый рынок. — Каждое слово в том эфире прошло проверку нашего комплаенса. Под комплаенсом подразумевалась внутренняя система контроля за соблюдением законодательства. В финансовой индустрии это означало жесткий надзор за тем, чтобы сотрудники не нарушали закон о рынке капитала и правила государственных регуляторов. Как сотрудник брокерской компании, Догён обязан был получить разрешение от группы внутреннего контроля YuSeong Investment & Securities на любое публичное выступление. Например, аналитики исследовательского центра, где работала Ли Ёнджи, имели право озвучивать только те тезисы, что содержались в официальных отчетах компании. Хотя Догён был не аналитиком, а PB, на него распространялись те же правила. — Я опирался на данные из наших отчетов, рекомендующих сектор нефтепереработки, и на стратегию по рынку на второе полугодие. — Я знаю, — кивнул Рю Тхэхва. — Просто хотел предупредить. Фанаты доктора Чо могут начать названивать лично вам и мешать работе. Считайте это своего рода профилактической прививкой. Сохраняйте невозмутимость, что бы они ни говорили. — О штаб-квартире не беспокойтесь, я сам с ними переговорю. Догён поклонился главе филиала: — Спасибо, что всегда поддерживаете меня. — Пустяки. С тех пор как вы перешли на позицию менеджера, дела у филиала пошли в гору. Это меньшее, что я могу сделать. Догён удивленно моргнул, услышав это. — Почему вы так смотрите? — Спросил Рю Тхэхва. — Кажется, вы впервые пошутили, господин глава филиала. — Ха-ха-ха! В каждой шутке есть доля правды. В общем, за работу. Если возникнут проблемы – сразу ко мне. — Слушаюсь. Догён еще раз вежливо кивнул и вышел из кабинета. * * – А, директор Чон. Это я, Чо Хёнсок. — В своем офисе доктор Чо весь день не выпускал из рук телефон. — Что скажете о текущей ситуации на рынке? Его собеседником был руководитель одной из брокерских компаний, с которым они часто общались. Не успел Чо закончить вопрос, как тот принялся жаловаться. — Ох, доктор Чо, и не спрашивайте. Настоящая катастрофа, просто вешаться хочется. Впрочем, вы и сами всё прекрасно видите. — Ну, то, что рынок в упадке, я и так знаю. Всё летит в пропасть ровно так, как я и предсказывал. — …Ну да, конечно, — голос на том конце трубки звучал горько, но Чо Хёнсок, казалось, этого не замечал. — Я хотел узнать не о графиках, а о настроениях внутри компаний. Есть ли какие-то необычные движения? — Необычные движения? — Голос в трубке стал настороженным. — Понимаете, инсайдерскую информацию я разглашать не могу… — Ха-ха-ха! Бросьте, директор Чон. Неужели вы думаете, что я выпытываю у вас секреты? Нет, мне интересно, растет ли число активных участников рынка или что-то в этом роде. — А, вот вы о чем. Простите. — Ну так что там с атмосферой? — Чо Хёнсок явно нетерпеливо ждал подтверждения своим мыслям. — Разумеется, инвесторов становится всё меньше. У нас отток не только из управления частным капиталом, но даже из фондов средства забирают. — Надо же, как всё плохо. — Да, и у конкурентов ситуация идентичная. Если бы падали только акции, деньги бы еще держали. Но на фоне обвала крипты все боятся, что фондовый рынок повторит этот сценарий, и уходят в защитные активы. Ответ полностью совпал с ожиданиями Чо Хёнсока. Он удовлетворенно кивнул. — Понятно, спасибо. Мне важно было знать, куда дует ветер… — Кстати, видел ваш эфир на ЖЧБ в выходные. — А? — Вы ведь из-за того джуниора из YuSeong Investment & Securities так переживаете? Лицо Чо Хёнсока мгновенно окаменело. Он знал, что канал популярен в отрасли, но не ожидал услышать об этом от топ-менеджера. — Хо-хо, вы серьезно? Думаете, мне есть дело до слов какого-то мелкого PB? — Я сам был поражен его уверенности. Даже распорядился утром подготовить отчет по его тезисам… — И что же в отчете? — Спросил Чо Хёнсок, хотя секунду назад демонстрировал полное безразличие. — Наши менеджеры в массе своей настроены скептически. Хотя нашлись и те, кто согласился с парнем. — Вот видите! Пустая болтовня, не стоящая внимания. Я просто зацепился за его слова из чистого любопытства. — Понимаю… В любом случае, доктор, будьте милосердны в своих прогнозах. Мы и так на ладан дышим. — Ха-ха-ха, не волнуйтесь. Я человек гибкий, действую по обстоятельствам… Ладно, спасибо за инфу. Удачного дня. Положив трубку, Чо Хёнсок самодовольно осклабился. — Так я и думал. Сколько бы этот щенок ни кричал, против экономики не попрешь. В голове всё еще всплывало лицо молодого менеджера с его дерзкой улыбкой. — Кажется, пора проучить этого выскочку. Поразмыслив, Чо Хёнсок открыл Facebook и решительно застучал по клавишам. «Конец роста сырой нефти уже близок». Написав первый заголовок, он злорадно усмехнулся и продолжил текст. * * «Вас приветствует VIP-сервис! Мы всегда на стороне наших клиентов». «Верим, что вы с честью преодолеете эти трудности. Делимся актуальной информацией». «Рекомендуемая акция: T Oil». «Акция под пристальным вниманием: Инверсный ETF на KOSPI10». «Помните, мы всегда рядом с вами». Догён перечитывал Мессидж, полученный в день трансляции. Именно это сообщение окончательно убедило его вступить в спор с Чо Хёнсоком. — С самого открытия торгов обстановка нервная, — пробормотал Догён, переводя взгляд с экрана телефона на монитор компьютера, где мерцал торговый терминал. В росте T Oil он был уверен и без подсказок – на прошлой неделе он уже перевел позиции многих клиентов в этот актив. Сообщение лишь подтвердило его правоту. — Но вот этот инверс… ETF – это индексные фонды, объединяющие в себе корзину бумаг. Например, полупроводниковый ETF включает в себя гиганта MiRae Electronics, компанию YuSeong Semiconductor и производителей материалов, комплектующих и оборудования. Инверсный ETF, указанный в сообщении, был инструментом, работающим на понижение десятки крупнейших компаний индекса KOSPI. Проще говоря, это был шорт – инструмент, приносящий прибыль при падении рынка. — Если инверс назван «акцией под вниманием», значит, сам индекс пойдет вверх. Логика проста: если ставка на падение становится опасной или теряет смысл, значит, рынок готовится к прыжку. И здесь система была полностью солидарна с Догёном. — Хотелось бы увидеть сигнал к росту раньше, чем Чо Хёнсок успеет еще больше намутить воду. В долгосрочной перспективе рынок мог оставаться слабым, а текущий подъем мог быть лишь техническим отскоком после затяжного пике. Но сейчас, когда рынок задыхался от жажды, этот сигнал был подобен первому дождю. Догён чувствовал, как внутри нарастает азарт. Вжик-вжик… Телефон завибрировал. Догён принял вызов. — Юн Догён, менеджер филиала Соннам компании YuSeong Investment & Securities. Слушаю вас. — Здравствуйте, господин Юн. Я О Сонын, журналист издания Today Money. — Простите, откуда? — Из Today Money. Это было одно из влиятельных экономических СМИ страны. — Ах, да. Здравствуйте. — С интересом посмотрел ваш субботний эфир. Сейчас готовлю материал на эту тему. Не могли бы вы уделить мне время для небольшого интервью? — Да, думаю, короткий комментарий я дать смогу. Для новичка вроде Догёна внимание прессы было большой удачей. Такой шанс выпадал редко. — Скажите, вы уже видели сегодняшний пост доктора Чо Хёнсока в Facebook? — В Facebook? — Да, он опубликовал его сегодня утром. Вкратце: он прогнозирует скорый обвал цен на нефть. А вы в эфире советовали присмотреться именно к нефтепереработке. Догён невольно усмехнулся. Этот человек снова занимался своим любимым делом – «молился о дожде», подстрекая инвесторов к продаже ради того, чтобы выйти победителем из спора с каким-то рядовым сотрудником. — Ваше мнение по-прежнему неизменно? — Спросил журналист. Догён понимал, чего хочет пресса: раздуть конфликт. Битва прогнозов, игра на повышение против короткой позиции – это всегда «горячая» тема, которая отлично продается. — Да, всё по-прежнему. Даже если цена на сырую нефть скорректируется, перспективы нефтепереработчиков остаются блестящими. Нынешняя маржа переработки – это явный сигнал к росту их финансовых показателей. Догён решил, что больше не станет спускать Чо Хёнсоку его безответственность. — Пожалуй, сейчас самое время вспомнить одну мою любимую фразу. — Какую же? — Пессимист видит трудности в каждой возможности, а оптимист видит возможности в каждой трудности. Догён чеканил слова с абсолютной уверенностью: — Пессимисты становятся звездами, а оптимисты зарабатывают деньги.