Глава 4 — Глава 3

*Перевод: **Astarmina*** Дрожащие темно-синие глаза и наивные карие глаза встретились. Белла дрожащим голосом снова позвала его. — Эстио, ты разозлился, что я схватила тебя без спросу? Прости. — Нет, я... не поэтому. Эстио сделал вид, что не заметил только что промелькнувших видений, и сжал губы. Главный урок, который он усвоил за свою жизнь — в таких ситуациях нельзя показывать никакой реакции. Нужно притвориться, что ничего не видел и не слышал, просто закрыть рот и прикрыть глаза, будто ничего не произошло. Иначе всё, что он с таким трудом сохранял до сих пор, неминуемо рухнет в одно мгновение. Когда Эстио, как мертвая ракушка, плотно сжал губы, Белла пристально посмотрела на него и протянула ему чашу вина, полученную от старосты. — На! Поздравляю с совершеннолетием. Глядя на Беллу, улыбавшуюся, словно весенний цветок, Эстио изо всех сил старался успокоиться. «Я ничего не видел. Совершенно ничего. В конце концов, это её жизнь, и она не имеет ко мне никакого отношения». Даже если выбранный ею на этот раз «принц» — это он сам, Эстио ничего не ожидал. Потому что на него смотрели полные зависти и ревности взгляды сельчан. — Выпьем за детей Сельвии, достигших совершеннолетия! Ура-а-а! Раздались крики, и со всех сторон послышался звон чаш. Эстио, словно убегая от колких взглядов и воспоминаний Беллы, которые он подсмотрел с помощью способности, осушил чашу. Хотя он и находился среди возбуждённых сельчан, никто не поднял за него тост. Даже он сам не испытывал ни малейшего желания поздравлять себя со взрослой жизнью. Если он сам такой, то, конечно, не найдётся никого, кто бы его поздравил. Нет, Эстио передумал. Был один человек. — Белла... — Да, что такое? Эстио почувствовал благодарность за доброту девушки, которая откликалась даже на тихий зов. Обычно он оставлял бы такие чувства при себе, но, разгорячённый вином, стал чуть более откровенным и высказал их вслух. — Спасибо. — За что? Это мне нужно благодарить. Я чуть не опоздала и стала бы посмешищем, но ты так галантно меня сопроводил. Эстио всего лишь позволил ей себя утащить, но Белла красиво это приукрасила. Луис, наблюдавший за сияющей улыбкой Беллы, обращенной к Эстио, сжал кулаки, сдерживая гнев. «Этот парень, с чего бы вдруг надел новую одежду?.. Выглядит дорогой. Неужели его так называемые родители купили?» Думая так, Луис взглянул на родителей Эстио, но и те выглядели подозрительно. Члены его семьи переговаривались с тревожными лицами. — Дорогой, мы когда-нибудь покупали такую одежду? — Откуда у нас такие деньги? — Тогда откуда у него эта новая одежда? — Наверное, одолжил. — Кто в нашей деревне носит мантии? Деревня была такой, что хорошо, если у кого-то было приличное платье. Большинство жителей носили залатанную много раз одежду или пожелтевшие, перешедшие по наследству вещи. Среди них одежда Эстио выделялась ослепительной белизной и броским дизайном. Его семья, не решаясь обвинить сына в воровстве на деревенском празднике, лишь покрылась холодным потом. Луис, наблюдая за ними, сверкнул глазами. — Эстио. Когда положил руку на плечо Эстио, сквозь мантию Луис почувствовал тощий остов. Сдерживая усмешку, он задал ему скользкий вопрос: — Не видел раньше такого фасона. Откуда одежда? — Подарок... — От кого? Эстио на мгновение замялся, не зная, что ответить. Видя его замешательство, Луис криво усмехнулся. — От друга... — От друга? У тебя есть друзья, которые могут подарить такую одежду? Кто это? Когда Эстио не ответил, Луис продолжил, слегка повысив голос, чтобы окружающие услышали: — Скажи честно. Ты украл? Мгновенно все взгляды устремились на него. Все и так уже с интересом разглядывали Эстио, появившегося в начищенном виде в роскошной одежде. И когда внезапно возникло подозрение в воровстве, все глаза обратились к нему. Эстио почувствовал, как перехватывает дыхание от этого внимания. Внезапно вспомнилось детство. Когда он, не понимая, что его способности отличаются от других, говорил всё, что видел. Шестилетний Эстио был назван «проклятым ребёнком» и закидан камнями. То, что он не погиб от ударов, было заслугой родителей, которые, хоть и сторонились его, просили за него пощады. Родители тоже его сторонились, но никто не мог просто смотреть, как ребёнка забивают до смерти у них на глазах. В итоге Эстио, под ненавидящими и пугающимися взглядами, был отправлен жить на чердак, словно в заточении. Видя побледневшего Эстио, Луис убедился в его вине. — По твоему нынешнему виду и не скажешь. Сходил в город стащить и принарядился для сегодняшнего дня, да? Не думал, что ты на такое способен. Вот люди. С тех пор, как в 14 лет у него начался переходный возраст, он уже больше пяти лет жил, стараясь не попадаться на глаза. Обвинение было слишком низким, но никто не возразил. Напротив, на него смотрели с отвращением, как на грязный мусор. — Так и знал. — Вот урод. Эстио оцепенел. Казалось, кровь отлила от кончиков пальцев, и он не мог пошевелиться. Шёпот людей сливался с воспоминаниями о закидывании камнями. Он с трудом перевёл взгляд на стоявшую рядом Беллу. И испытал отчаяние. Она ничем не отличалась от остальных. Белла смотрела на него, замешанного в скандале, с таким же отвращением, хмуря брови. На лице, похожем на весенний цветок, появился холод. [Уклоняйся.] В этот момент знакомый мысленный голос прозвучал одновременно с чем-то, летящим в его сторону. — Получай, монстр!.. Он уклонился, но мяч, наполненный куриной кровью, попал в ветку над головой и разорвался, облив его липкой красной жидкостью с резким запахом. Деревенские дети, зная, что Эстио придёт на церемонию, приготовили ему эту ловушку. Белая мантия, которую Цуки с таким трудом достала, вся была в крови. Дети хлопали в ладоши, видя Эстио с головы до ног покрытого куриной кровью. — Ура! Проклятый ребёнок стал монстром! Никто не остановил их. Напротив, в этой ситуации наказание должен был получить Эстио. Он вытер кровь с лица. Но вместо того, чтобы очиститься, она лишь больше размазалась. Перед глазами всё стало красным. Со всех сторон доносились насмешки. Среди издевающихся и клевещущих людей он увидел лица родных. Когда их взгляды встретились, отец отвернулся, мать, взяв сестру под руку, ушла, а старший брат Териот смотрел на него с презрением. Даже семья не протянула руку тому, кто стал посмешищем из-за ложного обвинения. Если родные отвернулись, кто же тогда не станет смеяться? Эстио с опозданием осознал, что его привычная фраза "я ничего не ожидаю" была всего лишь ложью, чтобы утешить себя. На самом деле, ты ведь ожидал, да? Покрытый куриной кровью, под проклятиями и насмешками, он понял: в этом родном селе, где он родился и вырос для него нет места. Его не было. ******* Не было способа доказать вину, но и не было способа доказать невиновность, поэтому Эстио, избежав наказания, завершил церемонию совершеннолетия под насмешками и презрением. Он вернулся домой, смыл куриную кровь и постирал испачканную мантию. Затем снова надел свои грязные лохмотья. Чувство, будто он увидел сон и проснулся, заставило его смеяться. Он смеялся, смеялся, а затем его лицо стало пустым, как высохшее озеро в засуху. Тёмно-синие глаза, прежде подобные морским волнам, застыли, как лёд. Он немедленно начал готовиться к отъезду. У него не было нормального рюкзака, поэтому он сшил временную сумку из старой рваной одежды. В эту импровизированную сумку он положил затупившийся нож, грязное одеяло, полученную сегодня от старосты табличку, удостоверяющую личность, и ещё не до конца высохшую белую мантию. Больше брать было нечего. Эстио спустился с ледяного чердака и вышел из дома. На улице было даже менее холодно. Уже наступила ночь. Деревня, ещё недавно праздновавшая, теперь была тихой, будто ничего и не было. Чувствуя себя воровитым котом, он осторожно перелез через грубый забор. Он ещё не решил, куда идти. Ему было всё равно, лишь бы уйти отсюда. Голоса и взгляды людей, проклинающих и смеющихся над ним, словно верёвки, душили его. Эстио просто хотел жить. Зимний ветер растрепал его чёрные волосы. Леденящий ветер был лучше, чем колодезная вода, которой он окатился днём, чтобы смыть кровь. Даже сейчас, когда приходилось идти, обёрнутым в темноту, при свете луны, было лучше, чем тогда, когда он был покрыт куриной кровью. Проходя мимо знакомых крыш и крылец, он постепенно начинал дышать свободнее. В какой-то момент домов вокруг не осталось. Поднимаясь по твёрдой дороге, покрытой заледеневшей гязью, он вдруг обернулся. Вся деревня, без единого огонька, лежала перед ним. Где-то в этом тёмном селе был и его чердак. Сожаления не было. Он посмотрел на тёмную деревню и повернулся к ней спиной. Казалось, на этот раз это он бросает деревню, которая отвергла его. На вершине холма дорога разветвлялась на три. Пока он раздумывал, куда идти, вдали показалась повозка с фонарём. Это был караван торговцев, проезжавший мимо. К счастью, хозяин каравана не прошёл мимо одинокого путника, стоявшего на холодной тёмной дороге. Благодаря доброте торговца Эстио получил разрешение сесть в самую последнюю повозку. Из-под трясущейся крыши выглянула чёрная тень. В темноте сверкнула пара круглых глаз, и Эстио медленно разжал замёрзшие губы. — Цуки. Мяу. Чёрная кошка ответила ему. В ночь после церемонии совершеннолетия Эстио покинул родную деревню Сельвия.