Хей и Лум — два мальчишки, один вспыльчивый и языкастый, другой пухлый и пугливый, — забредают в пещеру, которой, кажется, лучше бы не существовало. Погоня за застрявшей стрелой приводит их к пролому в стене, а дальше — наверх, на исполинское плато, усеянное костями существ невообразимых размеров, каких ни один из них не видел даже в самых страшных сказках. Пока мальчики приходят в себя от вида древнего кладбища чудовищ, за ними, никем не замеченная, идёт другая процессия — жутковатая компания людей в пёстрых лохмотьях, у которых совершенно одинаковые лица, будто отлитые по одной форме, и способность видеть в кромешной тьме без единого факела. Кто-то живой всё ещё гнездится среди костей: тварь настигает Хея почти сразу, а Луму приходится в одиночку бежать в лабиринт, сплетённый из костей и лиан, — бежать до тех пор, пока паника не приводит его в заброшенный подземный храм с холодными синими огнями и жуткой ожившей фигуркой, скрытой в переливающейся, будто дышащей ткани. А странные одинаковые незнакомцы тем временем оказываются вовсе не праздными зеваками: они выслеживают чудовище с помощью непонятных устройств, спутывающих его невидимыми нитями, и заставляют исчезнуть без следа — вместе со всем, что могло бы напомнить о случившемся на этом плато. История заканчивается многозначительным напоминанием: то, что случилось здесь, — лишь крошечный, давно забытый уголок куда большего мира.

Хей и Лум — два мальчишки, один вспыльчивый и языкастый, другой пухлый и пугливый, — забредают в пещеру, которой, кажется, лучше бы не существовало. Погоня за застрявшей стрелой приводит их к пролому в стене, а дальше — наверх, на исполинское плато, усеянное костями существ невообразимых размеров, каких ни один из них не видел даже в самых страшных сказках. Пока мальчики приходят в себя от вида древнего кладбища чудовищ, за ними, никем не замеченная, идёт другая процессия — жутковатая компания людей в пёстрых лохмотьях, у которых совершенно одинаковые лица, будто отлитые по одной форме, и способность видеть в кромешной тьме без единого факела. Кто-то живой всё ещё гнездится среди костей: тварь настигает Хея почти сразу, а Луму приходится в одиночку бежать в лабиринт, сплетённый из костей и лиан, — бежать до тех пор, пока паника не приводит его в заброшенный подземный храм с холодными синими огнями и жуткой ожившей фигуркой, скрытой в переливающейся, будто дышащей ткани. А странные одинаковые незнакомцы тем временем оказываются вовсе не праздными зеваками: они выслеживают чудовище с помощью непонятных устройств, спутывающих его невидимыми нитями, и заставляют исчезнуть без следа — вместе со всем, что могло бы напомнить о случившемся на этом плато. История заканчивается многозначительным напоминанием: то, что случилось здесь, — лишь крошечный, давно забытый уголок куда большего мира.