Мальчик растёт в неблагополучной семье: отца увольняют с завода, он спивается и превращается в домашнего тирана — скандалы, битая посуда, поднятая на мать рука уже никого не удивляют. Развязка наступает, когда отец в пьяной ярости насмерть избивает мать прямо на глазах у сына, и одиннадцатилетний мальчик за одну ночь взрослеет — а позже на суде даёт против него показания. Родителей больше нет, начинается казённая жизнь: полгода психологической реабилитации оставляют не только шрамы, но и странности — вид украшений вызывает необъяснимую тошноту, а тьма, прежде служившая укрытием от побоев, становится настоящей стихией, где обостряются слух и зрение и куда-то уходит усталость. С этим грузом герой попадает в интернат — маленькое государство со своей безжалостной иерархией: вожаки, их прислужники, рядовые обитатели и бесправные «бунтари», к которым его причисляют в первый же день за то, что он посмел дать сдачи. Но унижение не ломает его, а подталкивает к расчёту: не имея ни малейшего желания быть героем или спасителем, он берётся за куда более циничную роль — того, кто решает, кому властвовать. Опираясь на горстку таких же изгоев, он готовит тихий переворот — сговор, украденное из медпункта снотворное и ночь, когда привычный порядок интерната должен рухнуть.

Мальчик растёт в неблагополучной семье: отца увольняют с завода, он спивается и превращается в домашнего тирана — скандалы, битая посуда, поднятая на мать рука уже никого не удивляют. Развязка наступает, когда отец в пьяной ярости насмерть избивает мать прямо на глазах у сына, и одиннадцатилетний мальчик за одну ночь взрослеет — а позже на суде даёт против него показания. Родителей больше нет, начинается казённая жизнь: полгода психологической реабилитации оставляют не только шрамы, но и странности — вид украшений вызывает необъяснимую тошноту, а тьма, прежде служившая укрытием от побоев, становится настоящей стихией, где обостряются слух и зрение и куда-то уходит усталость. С этим грузом герой попадает в интернат — маленькое государство со своей безжалостной иерархией: вожаки, их прислужники, рядовые обитатели и бесправные «бунтари», к которым его причисляют в первый же день за то, что он посмел дать сдачи. Но унижение не ломает его, а подталкивает к расчёту: не имея ни малейшего желания быть героем или спасителем, он берётся за куда более циничную роль — того, кто решает, кому властвовать. Опираясь на горстку таких же изгоев, он готовит тихий переворот — сговор, украденное из медпункта снотворное и ночь, когда привычный порядок интерната должен рухнуть.