Взгляд Линь Дао был пуст. Он безучастно смотрел на два чёрно-белых портрета в траурных рамках на столе и долго не мог вымолвить ни слова.
Совсем недавно прежний владелец этого тела, не в силах смириться со смертью родителей, покончил с собой, наглотавшись снотворного.
До обидного глупая смерть.
И в тот самый миг, когда юноша испустил дух, Линь Дао без малейшего промедления занял его опустевшую оболочку. Поразительным совпадением было то, что их обоих звали Линь Дао.
«Начать новую жизнь со смерти родителей… это что, судьба главного героя?»
Не слишком ли крутой поворот?
Ошеломлённый Линь Дао никак не мог прийти в себя.
В прошлой жизни он надрывался на работе, не видя белого света. Из-за непосильного труда заработал неизлечимую болезнь и бесславно умер, не дожив и до тридцати, полный горького сожаления. А этот юнец в свои восемнадцать взял и отчаялся. Воистину, у кого-то щи пусты, а у кого-то жемчуг мелок.
Внезапно голову пронзила такая острая боль, что Линь Дао едва устоял на ногах. Чужие, незнакомые воспоминания бурным потоком хлынули в его сознание.
Лишь спустя некоторое время боль утихла.
Но стоило Линь Дао перевести дух, как в дверь деликатно постучали.
«И никакой психологической подготовки, да?»
Линь Дао напрягся, на его лице отразилась паника. Как-никак, он был самозванцем в этом теле. Где гарантия, что его не раскусят, особенно кто-то из близких?
— Молодой господин, вы спите? — раздался за дверью старческий голос.
Чего боялся, то и случилось. Линь Дао узнал этот голос — память подсказала, что он принадлежал дядьке Фу, дворецкому. Старик служил в их доме много лет и заботился о юноше с самого детства.
Нужно сохранять спокойствие, иначе он тут же себя выдаст.
— Дядька Фу, я не сплю. Что-то случилось? — стараясь говорить ровно, отозвался Линь Дао.
Нет, нужно сперва выпроводить его, выиграть себе немного времени на передышку.
— Молодой господин, это касается завещания хозяина и госпожи, — донёсся из-за двери тихий и глухой голос старика.
Линь Дао замер. Он понял, что это слишком серьёзное дело, от которого не отмахнуться.
Юноша сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Раз уж не избежать, придётся встретить это лицом к лицу. Небеса даровали ему второй шанс, и он должен им дорожить. Отныне он — это прежний Линь Дао.
— Дядька Фу, входите! — произнёс он твёрдым, низким голосом, расправляя плечи.
Дверь отворилась. На пороге стоял седовласый старик в чёрном траурном одеянии, но с прямой, как струна, спиной.
Войдя в комнату, дядька Фу неприметным, но цепким взглядом окинул обстановку. Затем его взор остановился на молодом господине, и он с облегчением выдохнул. Старик лучше кого бы то ни было знал, что этот мальчик, выросший на его глазах, был куда более ранимым и хрупким, чем казалось. К тому же характер у него был весьма неуравновешенный. Пережив такое горе, он вполне мог пойти на крайние меры.
Дядька Фу и не подозревал, насколько точно он разглядел ситуацию.
Собравшись с мыслями, он извлёк из-за пазухи слегка потрёпанный конверт и протянул его своему господину.
При виде этого конверта сердце Линь Дао вдруг пронзила острая тоска — последствие чужих воспоминаний. Он не смог сдержать печального вопроса:
— Дядька Фу, неужели мои родители заранее подготовили для меня завещание?
В его душе зародилось подозрение. Неужели его родители знали, что умрут? Кто в здравом уме станет писать завещание загодя? Может, их убили, и за этим кроется какая-нибудь заезженная драма о кровной мести? Воображение Линь Дао тут же нарисовало целый ворох мрачных картин.
Видя скорбь на лице юноши, дядька Фу мысленно вздохнул.
Хозяин и госпожа ушли так внезапно, не дав никому подготовиться. Когда молодой господин узнал новость, он тут же лишился чувств. Сверху пришло распоряжение: никаких пышных церемоний. Тела хозяина и госпожи до сих пор не были найдены, и пришлось хоронить пустые гробы, лишь с их одеждой внутри. Этот ребёнок даже не смог попрощаться с родителями.
Сердце старика наполнилось жалостью. Он провёл в этом доме столько лет, что успел искренне привязаться к семье.
— Молодой господин, вы знаете, кем работали ваши родители?
Линь Дао растерялся. Память подсказывала, что родители никогда не говорили с ним о своей работе. С десяти лет он почти их не видел. Они лишь наскоро заезжали домой на праздники, чтобы побыть с ним, но вскоре снова уезжали. Юноша не раз ссорился с ними из-за этого, и каждый раз на их лицах появлялось виноватое выражение.
Не давая Линь Дао времени на раздумья, дядька Фу продолжил:
— Молодой господин, ваши родители были государственными археологами. Они тайно занимались восстановлением древних исторических памятников для страны. Эта работа требовала высочайшего уровня секретности, её нельзя было обсуждать ни с кем, даже с самыми близкими. Это делалось и для вашей защиты.
Старик говорил спокойно, не сводя с юноши глаз.
— Дядька Фу, но если работа моих родителей была секретной, почему вы рассказываете об этом мне? — поражённо спросил Линь Дао.
Что-то здесь было не так. Если нужно было хранить тайну, они могли бы и дальше держать его в неведении. И откуда простому дворецкому знать такие секреты?
В глазах дядьки Фу промелькнуло удивление.
— После смерти ваших родителей империя позволила раскрыть вам некоторые сведения. Но лишь малую часть. Опять же, для вашей безопасности.
С этими словами старик достал из кармана банковскую карту и протянул её Линь Дао.
— Возьмите, молодой господин. На этот счёт ежемесячно будет поступать определённая сумма. Запомните, деньги с этой карты нельзя переводить на другие счета, тратить можно только с неё.
Линь Дао не стал спрашивать почему. Всё поведение дядьки Фу говорило о том, что он услышал ровно столько, сколько ему было положено знать. Большего ему не скажут.
Он взял карту и, опустив голову, с горечью спросил:
— Дядька Фу… вы уезжаете?
Старик замер, внимательно вглядываясь в худощавую фигуру юноши. Он ещё и словом не обмолвился о своём уходе, а тот уже всё понял. Это одновременно потрясло и обрадовало старика. Его молодой господин больше не был птенцом, нуждающимся в опеке. Он наконец-то вырос.
На душе у дядьки Фу стало тоскливо.
— Молодой господин, я уже стар, — мягко произнёс он. — Хочу вернуться в родные края и прожить остаток дней в покое. Я больше не смогу о вас заботиться.
Линь Дао поднял голову. Воспоминания прежнего хозяина тела хлынули с новой силой. Глаза его покраснели, и он произнёс хриплым, срывающимся голосом:
— Дядька Фу, берегите себя!
Ночь была тёмной, но луна сияла ярко. Линь Дао так и остался сидеть за столом, прямой как свеча. Его тень на полу казалась одинокой.
Дядька Фу ушёл. Ушёл просто, без провожатых, никого не потревожив.
А глаза Линь Дао горели невиданно ярким светом — светом радости от новой жизни, светом жажды жить.
Он глубоко вздохнул, прикрыл глаза и мысленно спросил: «Ты ещё здесь?»
На миг всё замерло. Только что остаточные эмоции прежнего владельца тела несколько раз взяли над ним верх, и это заставило Линь Дао занервничать.
Вокруг шуршал ветер в листве, на землю падали листья, где-то в кустах тихо возились мелкие зверьки. Воздух был наполнен гармонией и покоем.
Прошло немало времени, прежде чем напряжение Линь Дао наконец спало. Похоже, он тревожился напрасно.
Он поднялся из-за стола и осмотрел комнату. Обстановка была довольно скромной. Только сейчас у него появилось время, чтобы по-настоящему разобраться в воспоминаниях. Планета, на которой он переродился, называлась Голубой Звездой и была очень похожа на его родную Землю.
Страна, в которой он жил, — Империя Великая Ся. И вот это уже поражало. Империя Великая Ся не имела ничего общего со странами его прошлого мира. Этому государству было почти семь тысяч лет, оно пережило смену нескольких династий, но правящая династия Ся находилась у власти уже тысячу лет и до сих пор не выказывала признаков упадка. Великая Ся была сильнейшей державой Голубой Звезды, и ни одна другая страна не могла с ней сравниться.
По мере того как раскрывались воспоминания, Линь Дао чувствовал, как его охватывает волнение.
Империя Великая Ся сумела разорвать исторический цикл взлётов и падений феодальных династий его мира. А всё потому, что триста лет назад император из рода Цзи отказался от абсолютной власти и ввёл систему совместного правления. Разумеется, были и другие причины, но прежний Линь Дао не интересовался историей, так что большего узнать было неоткуда.
Тем не менее, общественный строй Великой Ся был правовым и по своей структуре не сильно отличался от современных государств его прошлого мира. Но поскольку смена власти здесь не была такой кровавой, в империи сохранились пережитки прошлого: аристократические рода и влиятельные кланы.
Мысль о том, что эти реликты старой эпохи умудрились выжить в новом мире, слегка озадачила Линь Дао. Конечно, былого величия у этих сил уже не было.
Его семья, род Линь, тоже принадлежала к аристократии, так что стартовые условия в этом мире были неплохими. Вот только за несколько поколений в их роду не появилось ни одного выдающегося человека. К тому же правительство постоянно ослабляло старые кланы, лишая их влияния и богатств. Семья Линь жила в основном за счёт старых накоплений, и к поколению его отца род окончательно пришёл в упадок. Осталось лишь громкое имя. От этой мысли у Линь Дао волосы встали дыбом.
Он взглянул на банковскую карту и завещание в руке и с облегчением подумал, что хотя бы не умрёт с голоду.
Завещание он читать не стал. Взглянув на часы, Линь Дао почувствовал усталость. События этого дня вымотали его до предела. Лучше лечь спать, а все решения отложить на завтра.
Ночью по шоссе медленно ехал автомобиль. В нём сидел дядька Фу.
С ледяным выражением лица он держал телефон и докладывал кому-то:
— Я всё устроил. Дом семьи Линь я тщательно обыскал. Чета Линь Тин не оставила никаких документов или сведений, касающихся того древнего памятника.
— Вот и хорошо, — ответил низкий, властный голос в телефоне. — Твоя задача выполнена. Можешь возвращаться.
— Мальчик, Линь Дао… — с сомнением в голосе начал дядька Фу.
— Не волнуйся. Государство позаботится о его безопасности. Тот, кто пролил кровь за страну, не будет лить слёзы в одиночестве!
Дядька Фу повесил трубку. Он смотрел в окно и тихо шептал:
— Молодой господин, берегите себя…