Глава 4 — Глава 4

— Потому что дело не во мне, да? Всегда было не во мне. Дело в тебе, в твоей зависти к тому, что я другой, что я особенный. Тебе было мало того, что ты меня игнорировала, будто меня нет. Ты скрывала от меня наследие моей семьи с самого детства. Я никогда не злился на тебя, потому что всегда видел тебя такой, какая ты есть — завистливой женщиной, которой не суждено было стать кем-то большим, чем домохозяйка. А я знал, что даже без своей магии поднимусь куда выше тебя. Петунья не выдержала и ударила племянника по лицу. Мальчик посмотрел на неё с недоверием: — Ты серьёзно хочешь сказать, что я ошибся? Твоя реакция — ударить ребёнка — уже доказательство того, какова твоя истинная сущность. Я иду в Хогвартс, и это окончательно. Женщина сверкнула на него глазами: — Я всё равно не позволю тебе идти в эту школу. О да, моя сестра была такой же, как ты. Она получила письмо и исчезла, забыв про нас, про меня, ради этого урода-Поттера. Мои родители были так горды, что в семье ведьма, а я видела, что она урод. Потом она связалась с этим Поттером, её взорвали, и на нашу шею свалился ты. И ты был уродом с самого детства. Слишком умный, слишком сообразительный, слишком странный. С того момента, как я впервые увидела тебя, я знала — ты такой же урод, как твоя мать. — Значит, всё это лишь из-за того, что ты завидовала своей сестре? Ты столько лет знала, что я волшебник, и просто надеялась, что это со временем исчезнет. Ты знала, что это должно случиться, что придёт моё письмо, и знаешь, что я уеду. Петунья зарычала: — Да чтоб я тебя отпустила! — Ну, как будто мне что-то надо для этого делать. Думаю, если я не появлюсь, школа просто пошлёт за мной волшебников, взрослых, которые умеют с этим обращаться. Ты и на них будешь орать? Женщина побледнела, осознав, что выхода у неё нет: — Но ты можешь сказать им, что отказываешься. Ты можешь прогнать их. — А зачем мне это делать? — Я твоя тётя, твой опекун… Гарри сверкнул на неё взглядом и впервые в этой ссоре повысил голос: — Ты для меня никто, и ты это знаешь. Точно так же, как я для тебя никто. О да, я бы прислушался к твоему мнению, если бы ты хотя бы делала вид, что относишься ко мне хоть чуть-чуть по-матерински. Но ведь нет, правда? Ты обращалась со мной так, будто я был чуть больше, чем грязь под ногами. Как с обязанностью, а не с племянником. Разве это удивительно, что я умываю руки от тебя в тот самый момент, когда могу? — Я знала! — закричала она. — Я знала, что в тот момент, когда ты получишь своё проклятое письмо, ты бросишь нас, как Лили бросила меня! — Это не имеет никакого отношения к магии. Поверь, я планировал уйти в тот момент, когда только смогу. Я знаю, когда я нежеланен в этом доме. Возможно, это твой дом, но никогда не был моим. Как только это стало бы законно возможным, я бы ушёл. Это всего лишь способ уйти раньше. Подумай сама: ты будешь видеть меня всего несколько месяцев в году, а если я смогу всё устроить, то ты больше никогда меня не увидишь. Разве это не было твоим самым заветным желанием, тётя? Глаза Петуньи заблестели: — Ты не можешь. Ты ребёнок Лили. — И мне было бы не всё равно, если бы я хоть что-то о ней знал. Но ты ни разу не сказала обо мне ни слова и орала, когда я спрашивал. Ты не можешь держать её надо мной, если сама очевидно не заботишься. Всё, что мне от тебя нужно, — это детали о том, как войти в магический мир, и я оставлю тебя в покое. Да, Гарри нужны были все подробности, потому что школа явно пребывала в уверенности, что он знает о магии, что он волшебник. Учитывая, что маглорождённые сочли бы письмо розыгрышем, профессор должен был прийти, объяснить всё и хотя бы показать немного магии, чтобы доказать, что Хогвартс реален. И всё же к Гарри никто не пришёл. Все, очевидно, думали, что ему не нужно введение, которое должно включать хотя бы общее объяснение, где покупать всё необходимое. Вероятно, это был Косой переулок, но мальчик поклялся себе не принимать истории как абсолютный факт. Отсутствие шрама на его лбу уже было доказательством того, что не всё совпадает. Но Петунья явно не собиралась ему помогать: — Нет. Я не стану. — Опять же, если ты не сделаешь этого, волшебники сами придут. И добрыми они не будут. Тётя уставилась на него: — Думаешь, ты такой умный, да? — Я знаю, что я умный, как бы тебе ни хотелось притворяться, будто я простак вроде твоего олуха-сына. Но именно так и будет, и ты это прекрасно знаешь. Так что давай не будем делать вид, что дело во мне, а не в твоих неразрешённых чувствах к моей матери, и перейдём к делу. Просто укажи мне дорогу, и я уйду с миром. Но Петунья всё равно не выглядела готовой уступить, и прежде чем Гарри смог ещё как-то убедить её, они оба услышали голос Вернона и напряглись: — Что тут за шум? Мужчина вошёл в комнату, увидел письмо в руках Гарри и заплаканную жену и впал в слепую ярость: — ТЫ, МАЛЬЧИШКА-УРОД! Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ИДТИ В ЭТУ ШКОЛУ! Я ТЕРПЕЛ ТВОИ УРОДСТВА, НО ЭТО УЖЕ СЛИШКОМ… Он не успел договорить, потому что Гарри в панике поднял руку, и тучный мужчина был швырнут телекинетической силой к стене и завис в воздухе, глаза его полные ярости и страха. Гарри, не желая показывать, что его дядя был самым тяжёлым предметом, который он когда-либо контролировал телекинетически, смотрел на него бесстрастно, скрывая, как сильно это его напрягало: — Я даже не понимаю, зачем тебе это. Или зачем Петуния сказала тебе, если сама не собиралась рассказывать мне. Ты просто плывёшь по течению, принимая горечь своей жены за факт, и идёшь у неё на поводу. Мне плевать на твоё невежество и жестокость. Кроме того, дядя, я думал, ты будешь счастлив. Ведь если отправить меня в эту школу, ты будешь видеть меня всего пару месяцев в году. Разве это не то, чего ты всегда хотел? О, у Гарри не было намерения возвращаться сюда, но он не имел никаких гарантий того, как работает мир магии, поэтому оставил этот вариант как запасной. Сказав это, Гарри отпустил Вернона, и мужчина всё ещё сверлил его взглядом, но уже куда более сдержанным: — В чём-то он прав, Петунья. Мы всегда на него жаловались. Пока я не плачу ни за что, мне плевать, что будет с этим уродом. Ну вот, один уже согласился. А Петунья была очень традиционной домохозяйкой и почти всегда подчинялась решению мужа. Это было отвратительно наблюдать в детстве — видеть, как она заставляла себя почти слепо слушаться мужа лишь ради того, чтобы соответствовать своему идеалу нормальной жизни. Правота Гарри подтвердилась, когда Петунья фыркнула и кивнула: — Ты уверен в этом, Гарри? Мальчик кивнул: — Да. Пришло время нам разойтись. Вы все меня не любите, и я вас не люблю. Я иду туда, где моё место, ведь вы ясно дали понять, что мне здесь не место. О, Гарри понимал, почему она так колеблется. В собственной версии своей жизни она внушила себе ненависть к магии, которая ей была недоступна, но при этом всё же любила свою сестру, даже после того как их пути разошлись. Гарри был живым доказательством этого парадокса. Она не хотела иметь ничего общего с магией, по которой в глубине души скучала, и которой Гарри обладал от рождения. Но в то же время она не хотела отпускать единственное, что осталось у неё от сестры, — вот почему она не желала, чтобы Гарри уходил. Конечно, это всё лишь догадки, смесь опыта Гарри общения с женщиной и того, что он знал из рассказов, но это выглядело логично. Мотивации Петунии Дурсль были прозрачны. Она пряталась в собственной иллюзии о том, что является идеальной домохозяйкой, в идеальном доме, среди идеальных соседей. Так она справлялась с отсутствием магии. А Гарри был, так сказать, сбоем в её системе. Смирившись, женщина кивнула: — Хорошо, мы с ним отвезём тебя сегодня при условии, что ты сам устроишься до следующего лета. Гарри кивнул, удовлетворённый их решением: — Спасибо, тётя Петунья. Двое взрослых вышли из комнаты, и Гарри глубоко вдохнул, расслабившись. Это свалилось как снег на голову, но он получил от Дурслей то, что хотел. Теперь настало время по-настоящему начать свою жизнь, присоединиться к своим истинным людям, своей настоящей среде — к миру волшебников. Это было начало его пути, и он был взволнован. Он собирался изучать магию — настоящую, с размахиванием палочки. Он собирался открыть этот мир, раскопать его тайны и подняться на вершину. Начать он хотел с того, чтобы выяснить, что случилось с Волан-де-Мортом и его родителями. Ему нужно было знать, что отличается от историй, и это казалось хорошей отправной точкой. Хотя, судя по словам Петунии, его родители в этой жизни тоже были мертвы. Он до конца не знал, и уж точно не собирался спрашивать об этом женщину после их ссоры. Да, он мог быть резок в их споре, но вряд ли ошибался. Петунья и Вернон сделали всё, чтобы отчуждать его и игнорировать. Они не должны были удивляться, что он хочет уйти из дома, где даже Дадли понимал, что Гарри нежеланен. Независимо от того, какие у Петунии были отношения с сестрой, её обращение с ним было неправильным, и она получила то, что заслужила. Впрочем, теперь это уже не имело значения. Потому что это было началом волшебного пути Гарри, и он ждал не дождётся, когда он по-настоящему начнётся. *** 28 июля 1991 года, Тисовая улица, Суррей Впервые за долгое время Гарри подумал, что удача на его стороне. Петунья согласилась подвезти его в Косой переулок. Она назвала его название, когда он спросил, где должен купить школьные вещи. Вернон отправился на работу, а Дадли, к счастью, был приглашён к другу Пирсу, так что Петунья смогла отвезти его в Лондон. Забавно, что Петунья всё ещё помнила дорогу в Косой переулок спустя десятилетия после того, как была там в последний раз. Если это не доказательство её скрытой зависти к магии, то тогда уж точно ничего. Впрочем, письмо было очень расплывчатым в том, как туда попасть, что означало: его либо отправили людям, которые и так знают, либо профессор должен был лично прийти и объяснить маглорождённым. Пока всё складывалось не слишком удачно, но Гарри решил повременить с выводами. В сотый раз за день юный волшебник взглянул на второй лист пергамента, где был список необходимых школьных принадлежностей. ХОГВАРТС ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА Форма: Ученикам первого курса потребуется: — Три комплекта простых рабочих мантий (чёрных) — Одна простая остроконечная шляпа (чёрная) для повседневной носки — Одна пара защитных перчаток (из драконьей кожи или подобного материала) — Один зимний плащ (чёрный, серебряные застёжки) Обратите внимание: вся одежда учеников должна иметь именные ярлыки. Учебники: Все ученики должны иметь по одному экземпляру каждого из следующих книг: — «Стандартный свод заклинаний. 1 курс» — Миранда Гошок — «История магии» — Батильда Бэгшот — «Теория магии» — Адальберт Ваффлинг — «Руководство для начинающих по трансфигурации» — Эмерик Свитч — «Тысяча волшебных трав и грибов» — Филлина Спор — «Волшебные зелья и отвары» — Арсений Джиггер — «Фантастические звери и места их обитания» — Ньют Скамандер — «Тёмные силы: пособие по самозащите» — Квентин Тримбл Прочее оборудование: — 1 волшебная палочка — 1 котёл (оловянный, стандартный размер 2) — 1 набор стеклянных или хрустальных флаконов — 1 телескоп — 1 набор латунных весов Ученики могут также взять с собой либо сову, либо кошку, либо жабу. РОДИТЕЛЯМ НАПОМИНАЮТ, ЧТО УЧЕНИКАМ ПЕРВОГО КУРСА ЗАПРЕЩЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ. Гарри всем сердцем надеялся, что его родители оставили ему достаточно денег, чтобы купить всё это. Даже если нет, Хогвартс, по идее, должен был иметь фонд для тех, кто не мог позволить себе обучение. Судя по списку, ему предстояло пойти в книжную лавку, в магазин одежды, в лавку палочек, в магазин зелий и в то место, где можно купить телескоп. Может быть, если хватит денег, заглянуть и в зоомагазин. Но сперва нужно было добраться до Косого переулка. Время пролетело незаметно, и вскоре Гарри вместе с тётей ехал по Лондону. К полудню они остановились перед грязноватым пабом с названием «Дырявый Котёл». Хм, так и это из книги совпадает? Прежде чем выйти, он посмотрел на тётю и сказал: — Спасибо, тётя Петунья. Его тётя всхлипнула: — Скажи мне, Гарри. Неужели я была с тобой так ужасна? Юноша покачал головой: — Ты могла поступить хуже, быть хуже, но даже не пыталась. Разве тебя удивляет, что я хватаюсь за шанс в этом новом мире? Петунья покачала головой: — Нет, наверное, не удивляет. Твоя мать гордилась бы тобой, Гарри. Гарри неловко ответил: — Спасибо. — Он не знал, что ещё сказать. Он ничего не знал о Лили Поттер. Даже в историях она упоминалась вскользь — рыжие волосы, зелёные глаза, и почти ничего больше. Петунья никогда о ней не говорила, и Гарри понял, что в этой жизни ему придётся полагаться только на самого себя, чтобы выжить. Этому его и научили Дурсли.