Мы дышим свободой, копыта стучат. Ветра обгонять — вот наш наказ.
И вспыхнет бабочки крыло, в ночи увижу ясный день.
Музыка. Она везде, она повсюду и Уиндопурен не был исключением. Начало смеркаться, но вокруг было светло, как днём. А источником света являлись воздушные пузырьки, которые словно светлячки, летали повсюду. В глубине этих воздушных шариков, созданных из особенного крепкого вещества, не позволяющего им лопаться, теплился мягкий золотой свет, исходящий от мельчайших золотых ниточек, которые будто живые, шевелились и расползались по всей внутренней стороне пузыря. Поймав один такой пузырь я протянула его Альре.
— Будто бы стеклянный. — ошеломлённо проговорила девочка, крутя в руках шарик. В руках он становился увесистым, ничем неотличимый от обычного стекла, но стоило его отпустить, как его тут же подхватывал воздух и он улетал к своим собратьям.
— Хаха, дорогая, у тебя сейчас челюсть отвиснет.
— Но... Элин, а они тоже живые?
— И да и нет. — поймав на себе непонимающий взгляд Альры, гласивший «и что это значит?», я поймала уже другой шарик и начала подробно объяснять.
— Вот смотри, его оболочка сделана из сверхпрочного вещества, не дающего пузырю лопнуть. Но это на самом деле не так интересно, как то, что находится внутри него. Вот эти ниточки, от которых исходит свет, на самом деле являются живым организмом, что наделён разумом. Встретить его можно крайне редко, а точнее, он нигде не встречается, кроме Уиндопурена. Жители этих земель образуют пучки энергии, над которыми долго работают и извлекают из них вот эти самые ниточки. По сути говоря, они помещают частичку своей же энергии в эти пузыри и на долгое время оставляют так до тех пор, пока ниточки не начинают мутировать, опять же, благодаря веществу из которого сделан пузырь, и вот, они становятся отдельным живым организмом.
— А что же они тогда кушают?
— Солнечный свет. На утро, перед восходом солнца, они летят в специально отготовленные им места, на крыши домов, и до самого вечера находятся там, питаясь солнечным светом, а потом снова летают где им только заблагорассудится.
— Удивительно... — прошептала девочка, рассматривая летающие пузырики перед собой.
— О, слышишь? Музыка становится всё громче. Держись рядом со мной, милая, как бы тебя не затоптали.
— У них что, какой-то праздник?
— Для них каждый день как праздник. Это народ свободный, который ни в чём себе не отказывает. А так же у них есть таверны. Если хочешь, можем посетить парочку-тройку, но предупреждаю, выпив, они становятся слегка буйными.
Кивнув, альрауна прижалась ближе ко мне, схватив за руку. Чувствовалось некое волнение, исходящее от неё, но как и всегда в её случае, любопытство было выше всяких беспокойств и страха.
Из тьмы ночи перед нами выросла стена хвойных деревьев, через листву которых поблёскивал свет и были слышны голоса.
— Ну что, мальчики, кому ещё ежевичного вина? — раздался в таверне звонкий голос Матильды, управляющей, несущей подносы с добавкой.
— Мне! — хором раздались голоса почти со всех столиков.
Дома в Уинтопурене были большими, без стен, от чего порой напоминали огромные беседки. Островки цветов и зелень здесь были повсюду. Лишь только в центре поселения находилась голая земля, на которой разжигали большой костёр. Вокруг него разные скакуны, от детей до стариков, бегали, стуча в бараны и перепрыгивали через огонь. В глубине таверны, заглушённой шумом, за столиком стоял молодой скакун, медленно потягивая своё вино. Уши его вяло шевелились, прислушиваясь к здешнему гулу, а мысли уходили куда-то далеко-далеко. Полузверям-полулюдям была уготована довольна печальная судьба. Когда земля только начала формироваться, а народы людей и фейри распространяться, они, чья нижняя часть тела принадлежала животным, а верхняя — человеку, кочевали из страны в страну, гонимые всеми и вся. Но больше всего им доставалось от людей. Кого-то они порабощали, кого-то убивали. На данный момент в живых осталось лишь три вида: ихтиокентавр, классический кентавр и леонтокентавр. И как по повелению судьбы, последние расположились вблизи друг от друга. Всё было хорошо и два народа нормально сосуществовали, прибившись к землям, которые они по праву могли назвать своими. Летели годы, на двух берегах одной реки зажглась жизнь. По левую сторону расположился Уиндопурен, по вторую — Сансанзу. Главы двух народов даже сдружились и воздвинули мост над рекой — символ их объединения. Но такая незначительная пропажа всё испортила. Главы Уиндопурена и Сансанзу были опечалены тем, что народы их вот так быстро развязали споры, чуть ли не войну. Неужели дружба их была ошибкой? Опечаленные тем, что больше никогда не смогут пробежаться вместе по просторам, пожать друг другу руки, оба слегли. А вскоре и смерть настигла их.
Следующим главой Уиндопурена стал Араши, сын предыдущего главы. До сих пор он являлся прекрасным вожаком, но здоровье начало его подводить и вскоре на смену ему придёт его же сын, Лиола.
Скакун вздохнул. Алкоголь уже начал бить ему в голову. Только на прошлой неделе ему стукнуло 80, какой глава? Он ещё молод для всего этого. Больше всего на свете он хотел рвануть из этого поселения прочь, куда глаза глядят. Повидать мир, заселиться в какой-нибудь дыре, где ни одна душа не найдёт, а там и до старости дожить можно.
Размышляя о том о сём, Лиола уже хотел покинуть таверну, как на его глаза попалась кошка. Кошка? Чёрт возьми, откуда на землях Уиндопурена, гордых скакунов, кошка?!
Видно, не он один её заметил. Один из накаченных мужланов, от копыт до рук, попивая новую кружку вина, аккуратно взял животное за шкирку и преподнёс к лицу.
— Это ещё что? — проговорил он басом. — Эй, смотрите все!
На него тут же обратили внимание. Перешёптываясь и недоумённо смотря на кошку, скакуны переглядывались между собой. В их глазах читался некоего рода испуг. Все знали, что кошки являлись не только дикими животными, но ещё и излюбленными питомцами людей. И тут кто-то из толпы с ужасом вскрикнул.
— Она пахнет человеком!
Лиола так же, как и все, принюхался. Однако недоумевал он не от того, что где-то поблизости бродил человек, а от того, что этот запах ему был смутно знаком. Вот-вот и он вспомнит, но прежде, чем он вспомнил, раздался басистый голос того же мужлана, что держал в руках зверюшку.
— Ну, и что же нам с тобой делать? Отдать на съедение червям?
Кошка вся сжалась, хвост был плотно прижат к животу, от чего казалось, что она вообще бесхвостая, а уши бедняжки еле поддёргивались. И прежде чем кто-то успел что либо сказать, воздух пронзил ещё один голос, не принадлежавший никому из толпы.
— Стойте! Стойте, стойте! Боже, Альра, ты... — тяжело дышав, сквозь толпу протискивалась маленькая фигурка в синем платье. Наконец-то добравшись до центра таверны, все увидели это нечто, что не принадлежало этому миру гордых скакунов, но было тесно связано с ним. И тогда Лиола наконец понял, почему тот запах ему был так знаком.
В воздухе мгновенно повисла тишина. Никто не ожидал такого появления. Сняв свою шляпку, девушка вновь подала голос, на этот раз с лёгкой улыбкой на лице.
— Я вернулась, друзья.
Обновлено: 20.01.2026