Зал для пиршеств опустел. Слуги, унося нетронутые яства, передвигались на цыпочках, боясь издать лишний звук. Музыканты и танцовщицы испарились, словно их сдуло ветром божественного гнева. В центре всего этого гастрономического разгрома, в своем кресле с львиными головами, сидел Николай Петрович. Он был похож на вулкан, который временно прекратил извержение, но продолжает сердито дымить.
Верховный жрец Хети стоял в нескольких шагах от него, потея под своей льняной одеждой. Проблема была очевидна: божество разгневано, голодно и, что самое страшное, оставлено без присмотра. А вдруг оно решит прогуляться и случайно испепелит взглядом пару колонн? Или, что еще хуже, уйдет и больше не вернется? Нужно было срочно что-то предпринять.
Решение пришло, как и все гениальные идеи, от отчаяния. Богу нужен страж. Не просто охранник, а телохранитель. Самый верный, самый преданный, самый... большой воин Египта.
— О, Великий Ра-Николас, прости дерзость раба твоего! — начал Хети заискивающим тоном. — Дабы никто не смел нарушить твой священный покой, пока мудрецы наши разгадывают тайну священных "кот-лет", позволь представить тебе начальника твоей личной стражи!
Николай лениво приоткрыл один глаз. "Еще одного прислали... Отвязаться бы от этого".
Хети хлопнул в ладоши. Из-за колонны, с грохотом, от которого мог бы проснуться сфинкс, вышел человек. Вернее, не человек, а гора мышц в медном шлеме. Он был на две головы выше любого египтянина и в три раза шире. Его огромные руки сжимали копье так, будто это была зубочистка. Но при всей своей устрашающей мощи, лицо у него было до смешного добродушным, с большими, наивными глазами, как у теленка.
— Это Амон, — с гордостью представил его Хети. — Лучший из лучших! Он готов отдать за тебя свою жизнь!
Амон, услышав это, сделал шаг вперед. Он хотел, как подобает, преклонить колено и отдать честь своему новому повелителю. Но его благоговение было так велико, а координация движений так себе, что, пытаясь одновременно встать на колено и прижать копье к груди, он просто запутался в собственных ногах. Копье выскользнуло из его потных ладоней и с оглушительным ДЗЫНННННЬ! рухнуло на мраморный пол, прокатившись пару метров и остановившись у самых ног Николая.
Весь зал замер. У Хети, казалось, остановилось сердце. Амон же, побагровев до корней волос, рухнул на четвереньки и пополз за своим оружием, неуклюже, как огромный жук.
Николай смотрел на эту сцену. На этого здоровенного, нелепого мужика, который на ровном месте устроил такой переполох. И что-то до боли знакомое шевельнулось в его памяти. Этот щенячий восторг во взгляде, эта готовность служить, эта феноменальная неуклюжесть...
— Лёнчик, — пробормотал он себе под нос. — Вылитый Лёнчик мой, только загорелый.
Амон наконец-то дополз до копья, схватил его, вскочил на ноги и, вытянувшись в струнку, отрапортовал голосом, полным трепета:
— Фараон... Для тебя... Я... Все!
— Ладно, — отмахнулся Николай, которому эта сцена уже надоела. Он снова почувствовал себя дома, в окружении своих непутевых родственников. — Стой вон там, в углу. И чтоб тихо было. Не отсвечивай.
— Слушаюсь, Великий! — радостно выдохнул Амон. Он с грохотом пристукнул пятками сандалий и, стараясь ступать как можно тише, но производя шум, как стадо слонов, проследовал в указанный угол. Там он замер, сжимая свое копье и не сводя с Николая восторженного, обожающего взгляда.
Хети с облегчением перевел дух. Кажется, пронесло. Бог не разгневался на неуклюжесть стражника. Возможно, он даже нашел в этом какой-то скрытый божественный смысл.
А Николай Петрович просто смирился. К его проблемам — голоду, отсутствию дивана и тоске по дому — добавилась еще одна. Теперь у него была своя собственная, двухметровая, египетская версия старшего сына. И она будет постоянно путаться под ногами. Египетская сила.
Обновлено: 23.01.2026