Нефергали устроила "презентацию проекта" в тронном зале. Она велела принести большой стол и позвать не только архитекторов, но и Николая с Василичем. Она собиралась явить им свой триумф, ожидая, что даже эти два упрямца признают гениальность и изящество ее решения.
Николай приплелся неохотно, подозревая очередной подвох. Василич явился с видом инспектора, готового к поиску недостатков.
— Я собрала вас здесь, — торжественно начала Нефергали, обращаясь ко всем, но глядя в первую очередь на Николая, — чтобы положить конец бессмысленным спорам и представить вам окончательный, утвержденный план нашей... "да-чи".
Сененмут с трепетом развернул на столе огромный, идеально вычерченный свиток.
Николай и Василич одновременно склонились над ним. Мгновение они молча разглядывали элегантные линии и аккуратные пометки. Первым тишину нарушил Николай. Он водил пальцем по чертежу, и его брови медленно ползли на лоб.
— Погоди-ка... — пробормотал он. — А... балкон где?
— Это не балкон, — с ноткой превосходства в голосе ответила Нефергали. — Это эркер. Он придает фасаду благородный вид и увеличивает освещенность комнаты. Гораздо практичнее и красивее, чем твоя... висячая площадка.
Николай выпрямился, словно его ударили. Балкон был сердцем его проекта. Место для утренних раздумий, для вечернего созерцания. Его личный клочок свободы. И его превратили в "эркер". В какой-то бабий прыщ на стене дома.
— Какой еще, к черту, эркер? — возмутился он. — Что за хреновина? Мне выйти некуда будет!
— Зато шторы можно красиво повесить, — невозмутимо парировала Нефергали.
В этот момент в разговор вступил Василич. Он не обращал внимания на споры о балконе, его взгляд был прикован к плану фундамента. Он искал свой погреб. Свое монументальное, двухэтажное хранилище, свой оплот хозяйственности. И он его не нашел. Вместо этого он увидел аккуратную подпись: "Пра-чеч-на-я".
— Прачечная? — переспросил он тихим, страшным голосом.
— Да, — кивнула Нефергали. — И кладовка для белья. Очень удобно, все будет в одном месте. Не придется таскать корзины через весь дворец.
Василич медленно поднял голову. Его лицо было похоже на грозовую тучу.
— В погребе... — отчеканил он. — В погребе, предназначенном для хранения стратегического запаса солений... вы собираетесь стирать портки?
— А где их еще стирать? — не поняла Нефергали. — Там же будет подведена вода, идеально.
Это было кощунство. Святотатство. Поругание самой сути бытия.
— БЕСТОЛКОВЩИНА! — взревел Василич, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнули угольки для письма. — Погреб — это святое! Это наше все! А вы... прачечную!
И тут плотину прорвало. Два оскорбленных в лучших чувствах гения архитектуры забыли о своем статусе богов и обрушились... друг на друга.
— Это все из-за тебя! — заорал Николай на Василича. — Из-за твоей дурацкой ямы она мне балкон испортила! Решила, что раз ты под землю лезешь, то и мне на воздухе делать нечего!
— Если бы ты не нарисовал этот курятник на ножках, может, и не пришлось бы все переделывать! — парировал Василич. — Мой погреб — единственная осмысленная вещь во всем этом проекте была! Основа! А твой балкон — так, бантик сбоку!
— Мой балкон — это для души!
— А мой погреб — для дела!
Хети и Сененмут вжались в стену. Боги сражались. Ра и Анубис были в ярости. Это было страшнее любого землетрясения.
— Хватит! — голос Нефергали прозвучал, как удар бича. Николай и Василич разом замолчали. — Я вас оставила на неделю, а вы тут чуть гражданскую войну не устроили из-за сарая! Один строит голубятню, второй — могилу! Я сделала красивый, удобный дом для всех! А вы только и можете, что столбами меряться!
Она свернула свиток.
— Строить будем по моему плану. И это не обсуждается. А вы двое, — она смерила их испепеляющим взглядом, — идите и подумайте над своим поведением.
Она развернулась и вышла из зала, оставив за собой звенящую тишину. Николай и Василич стояли посреди зала, униженные и раздавленные. Они посмотрели друг на друга. В их глазах впервые за долгое время было нечто общее. Общая ненависть к победителю.
Война проектов закончилась. Начиналась партизанская война.
Обновлено: 19.02.2026