Пока Николай Петрович вел неравный бой с чечевичной похлебкой, слава о деятельности Анубиса-Василича уже гремела в жреческих кругах. Его "Скрижали Порядка" произвели фурор. Храм сиял чистотой, идолы были пронумерованы, а жрецы ходили по струнке, боясь нарушить священный график. Хети, впечатленный такой организованностью, решил, что пора посвятить второго бога в его основные обязанности.
Он нашел Василича в храмовой кладовой, где тот учил перепуганного служку правильно складировать свитки папируса ("Не кучей, а рулон к рулону! Чтобы вентиляция была! Отсыреют же!").
— О, Великий Анубис, Хранитель Порядка! — с трепетом обратился к нему Хети. — Настал час для твоего главного служения! Души усопших ждут твоего справедливого суда!
Василич отвлекся от инструктажа и смерил жреца тяжелым взглядом.
— Какого еще суда? У меня тут инвентаризация не закончена.
Но Хети был настойчив. С величайшими церемониями его проводили в самую сокровенную часть храмового комплекса — в Зал Двух Истин, или, проще говоря, в Зал Суда Осириса.
Помещение было мрачным и величественным. В центре стояли огромные золотые весы. У дальней стены на троне восседала гигантская статуя Осириса, а вокруг застыли изваяния сорока двух других богов-судей. Атмосфера была пропитана мистикой и трепетом перед вечностью.
— Здесь, о Великий, ты взвешиваешь сердца умерших! — прошептал Хети, указывая на весы. — На одну чашу кладется сердце, на другую — перо богини Маат, символ истины. Если сердце легче пера — душа отправляется в райские поля Иалу. Если тяжелее... его пожирает чудовище Аммат.
Он указал на жуткую статую в углу — гибрид крокодила, льва и гиппопотама.
Василич подошел к весам. Он щелкнул пальцем по чаше. Весы качнулись.
— Не откалиброваны, — вынес он вердикт. — Погрешность будет. Кто у вас тут за метрологию отвечает?
Хети не понял слова, но уловил суть. Бог недоволен инструментом.
— А как вы определяете, чье сердце взвешивать? — продолжил допрос Василич. — Они что, в очереди тут стоят?
— Их души приводят... по мере поступления, о Великий.
Василич нахмурился. "По мере поступления". Это звучало как полный бардак.
— То есть, никакого учета? А если душа потеряется по дороге? А если вы одно и то же сердце два раза взвесите? Безобразие!
Он оглядел мрачный зал, статуи, весы. В его голове, привыкшей к заводскому порядку, эта система выглядела вопиюще неэффективной. Мистика мистикой, а учет должен быть строгим.
— Так, — решительно сказал он, поворачиваясь к Хети. — С сегодняшнего дня вводим новую систему. Во-первых, — он загнул палец, — заводим приходно-расходный журнал. "Книга Учета Душ". Каждая душа при поступлении регистрируется. Имя, фамилия... то есть, имя, имя отца, дата смерти. Присваивается инвентарный номер.
Хети лихорадочно закивал, пытаясь запомнить.
— Во-вторых, — Василич загнул второй палец, — на каждую душу заводится личная карточка. В карточке — краткое описание жизни. Хорошие поступки, плохие поступки. Чтоб не на глазок решать, а по документам. А то "легче пера", "тяжелее пера"... Субъективщина!
Он подошел к статуе чудовища Аммат. Постучал по ее каменному боку.
— А эта... пожирательница... тоже должна отчитываться. Сколько сердец съела за смену. Акт списания составлять. А то, может, она у вас тут налево грешниками приторговывает.
У жрецов, присутствовавших при этом, волосы встали дыбом. Ввести бюрократию в священный, неизменный тысячелетиями процесс суда над душами? Завести на покойников картотеку? Требовать отчета от Великого Пожирателя? Это было неслыханно.
Но Василича было не остановить.
— И вообще, — подытожил он, оглядывая Зал Суда, — тут рабочее место не оборудовано. Стол письменный поставить надо. И стул. А то целый день на ногах — это не дело. И освещение получше.
Он повернулся к Хети, который смотрел на него с выражением священного ужаса на лице.
— Запомни, жрец, — назидательно произнес Василич, вкладывая в слова всю мудрость, накопленную за годы работы на фрезерном станке. — Главный принцип загробного мира — это порядок. А порядок начинается с учета. Без бумажки — ты букашка! А с бумажкой — душа на картотеке. Завтра чтоб журнал и карточки были. Исполняйте.
С этими словами Анубис-Василич покинул Зал Суда, оставив за собой жрецов, пытающихся осознать новую, бюрократическую реальность загробной жизни. Великая реформа Дуата началась. Теперь, чтобы попасть в рай, душе нужно было не только прожить праведную жизнь, но и правильно заполнить все сопроводительные документы.
Обновлено: 23.01.2026