Мысль, что корабль для пирата — это не просто средство передвижения, а настоящий дом, была бесспорной истиной, подтверждённой сотнями историй. Нигде пирату не были так рады, как на его собственном судне. Он лелеял его, знал каждую доску, каждую снасть, заботился о нём так же, как о собственном теле. Ведь именно корабль позволял не только выживать, но и оставаться свободным. И самым важным для такого “дома” было иметь хорошего плотника.
Ферум наблюдал за удаляющимся судном, скрестив руки на груди.
— У них нет корабельного механика. Вот почему они даже не пытались вступить в бой на воде, — произнёс он, провожая взглядом уходящий в шторм корабль.
Именно корабельный плотник, или механик, выполняющий его обязанности, был ключевым фактором выживаемости таких посудин. Особенно если он столь же искусен, как Буллет. Без него их судно выглядело пустым, уязвимым.
Корабль Роджера был легендой не только из-за своей команды, но и из-за технологического превосходства. Он мог сравниться с лучшими судами вскорости, прочности корпуса и манёвренности. Его орудия обладали невероятной дальностью и точностью, а защита позволяла выдерживать атаки, которые отправили бы другие корабли на дно. Балансировка парусов и рулевого механизма обеспечивала высочайшую управляемость даже в самых беспощадных водах.
По крайней мере, такие достоинства подмечали участвовавшие в бою с ними дозорные. Сейчас же ничего из этого, по большей части, на корабле не было — с потерей Буллета пропал и удобный корабль.
— “Они ищут Буллета потому что правда считают его другом или потому что иначе их корабль становится уязвим на воде?” — но пока я размышлял, Морадор набирал мясных штуковин большого морского змея для дальнейшего пропитания нашей команды.
Пока СиДи стояла с широко раскрытым ртом, смотря, как огромная туша левиафана, превосходящая размерами многие острова, грязно погружалось в болотную кучу, я, в свою очередь, осмотрел членов команды на наличие каких-либо усилений…
И к моему большому сожалению, в отличие от меня, Драгона и Ягнёнка, никто новым уровнем не овладел. Даже учитывая, что мне нужно было больше опыта для повышения, чем остальным, тут всё равно виднелся один знаменательный факт: мы с Драгоном и минком — Гурманы, которые могут прогрессировать от еды куда быстрее остальных.
— “Интересно, как там Зефф? Уже бросил свою идею встретить Шарлоту Линлин и предложить ей руку и сердце?” — в любом случае ключевые члены команды становились сильнее, а это главное.
Бой с Роджером многое показал.
Воля — вот что по-настоящему решает. Я ни разу не доминировал. Он читал меня, ломал ритм, превращал мои атаки в ничто. Да, у него куча черт для хаки, но дело не только в этом.
Настоящая деморализация наступает не от силы удара. Не от скорости. Даже не от техники.
Она наступает, когда твои удары ничего не значат.
Ты выкладываешься, а противник не дрогнул. Бьёшь, а он даже не взглянул. Вкладываешь всю мощь — а он даже не считает нужным защищаться.
Вот что по-настоящему ломает дух.
Поэтому я выбрал именно эту черту.
«18 ур — Всего лишь царапина:
Ваше бесстрашие и наглость заставляют врагов сомневаться в своей силе. Даже когда противник наносит вам смертельный удар, вы ведёте себя так, будто это не более чем пустяк, вызывая у нападающего замешательство и страх.
Если ваш акт бравады убедителен, противник теряет уверенность и испытывает замешательство, будто его сила бесполезна против вас. Он на мгновение теряет концентрацию, что делает его уязвимым на короткий промежуток времени. Такое состояние может выражаться в неуверенности в следующих атаках, замедленных реакциях или даже кратковременной нерешительности»
У меня до сих пор было большое преимущество в харизме, и если в начале пути эта особенность не доставляла существенных плюсов, то сейчас её можно было активно интегрировать в том числе и в битвы. Важно было подметить, что черта активировалась не только при смертельных атаках.
Любая атака в мой адрес провоцировала её срабатывание. И учитывая мою огромную прочность, можно гарантировать — реагировать на мою прочность будут куда хлеще и ярче, чем раньше.
Но только на этом плюшки не заканчивались. Второй уровень в классе Титана, переводящий меня в ранг чуть ли не полу божеств, наделил ещё и особенной способностью.
«2 уровень — Шокирующая поступь(Когда ты наступаешь на какую-либо поверхности, почва под тобой больше не выдерживает. Массивные удары ногами теперь могут вызвать землетрясение, слабые конструкции рушатся, а в случае увеличения массы и скорости, эффект многократно скалируется. Если вас каким-то чудом сбили с ног, вы можете вызывать сейсмический гнев, который может сбить противника с ног в ответ)»
Учитывая, что я научился повышать массу на постоянной основе, а не только путём деления клеток и создания критической массы, эта способность была прямо-таки волшебной.
— Ладно, отплываем, — увидев, что Морадор закончил поглощать существо, общей длинной в двадцать пять километров — попутно охренев от таких размерчиков, мы сели на наших уцелевших улиточек и поплыли вдаль.
Тогда же я и задумался над развитием — уровни и черты могли улучшить меня пассивно, но фрукт и остальное я должен был, по большей части, тренировать сам, или способствовать, чтобы меня развивали черты. Но мой фрукт в большинстве своём достиг пика развития — что бы я не пытался делать с ним дальше, какие бы вещества ни выделял, он существенно сильнее не становился.
Собственно, поэтому я сосредоточился на увеличении общей массы тела. К сожалению, мой фрукт не мог просто так наделить меня виртуальными пятьюдесятью тоннами — у него были природные ограничения. Десять тонн были его пределом, ещё десять — критической массой, за которой тело начинало испытывать нагрузку, выходящую за рамки стандартных возможностей.
Но у меня был другой путь.
Способность Едока позволяла мне накапливать массу, а если пища была действительно стоящей — как та, что давал Ягнёнок — процесс ускорялся вдвое. Полтора процента от общей массы в день, а порой и все три. Да, от той самой массы, которую я сам себе повышал. Цифры сначала казались незначительными — жалкие килограммы на фоне общего веса. Но закон экспоненты работал на меня. Если в первый день я набирал всего триста килограммов, то через неделю это уже было две с лишним тонны.
Месяц. Тридцать один день — именно столько мы провели на острове, дожидаясь Роджера. Сорок пять тысяч килограммов пищи, переваренной, усвоенной, впитанной каждой клеткой тела. Я чувствовал, как изменяюсь, как под моей кожей формируется жир, а потом растворяется под усилием воли и переходит в резервы фрукта.
Мой фрукт не мог просто так дать мне пятьдесят тонн. Но я сам смог стать ими. Тут главное, что фрукт спокойно работал со всей принадлежащей мне массой, так что я всё так же мог становиться лёгким, как пёрышко, и тяжёлым, как Большая Мамочка.
Но сейчас это имело мало значения.
Как только мы покинули Роад Стар, перед нами открылись последствия ярости Роджера. Он мчался сюда, не останавливаясь ни перед чем, сметая всё, что вставало на его пути. И теперь его след проходил выжженной полосой через все базы дозора, которые, видимо, пытались остановить его от достижения Роад Стара.
Города стёрты. В портах — только щепки и прибивающиеся к берегам обломки кораблей. Дозорные базы уничтожены подчистую — не просто разгромлены, а стёрты с лица земли. Там, где ещё недавно стояли форты, теперь чернели кратеры. Разрушенные стены валялись в обломках, словно их смяли гигантскими ладонями.
Он не щадил никого. Ни дозорных, ни войска регулярных армий, которые вынуждены были поддерживать дозор в попытке остановить его продвижение.
— Ему попросту плевать, кого было убивать? — сказал Драгон, высадившись на морскую базу дозорных. Дерзкий ход, но сейчас тут было пусто, все укрепления были срезаны взмахом клинка, а корабли потоплены.
— Капитан, конечно, вытворял что-то похожее, но не с каждой же базой на своём пути, — Ягнёнок удивлённо почёсывал свой затылок.
— “Этот человек начал эпоху пиратов, прекрасно зная, что куча людей захочет пойти за его сокровищами, по пути устроив тотальный хаос. Роджер, пожалуй, главная моя цель в этом мире” — я стоял с заметным холодком в глазах, пока не заметил, что чайки, которые разносили по местным базам газеты, пролетели над территорией и сбросили пару вязанок.
— Что там? — Прокруст заметил, как я подобрал газету, и вокруг меня столпилась вся команда.
— Правительство объявило нас целью для охоты… похоже, не стали сомневаться, что мы можем читать понеглифы, — в газетах говорилось только об одном. Мы стали целью охоты Монки Д. Гарпа, он получил прямой приказ на устранение от самого Адмирала флота — Конга. — Они считают, что мы слишком близко подобрались к разгадке тайн Правительства, так что сделали из нас самых страшных преступников этой части моря.
Притом без шуток. Нас воспринимали такими же безумными убийцами, как и пиратов Рокса, любителями подраться друг с другом, из-за чего постоянно страдают обычные люди, но при этом каждый норовил сказать какая у нас подлая натура. Не знаю, из-за чего они решили так часто упоминать последнее, но, видимо, для того, чтобы дозорные больше не присоединялись к моей команде, ведь их и так, считай, больше половины.
Драгон читал дольше всех. Когда он поднял голову, его взгляд был спокойным, но в голосе чувствовалась напряжённость:
— Вы собираетесь убивать Гарпа?
Я покачал головой.
— Нет. Убивать тех, кто приносит в дозор исключительно пользу — совершенно не в моих планах.
Он кивнул.
— Хорошо. Так как я уверен, что мы встретимся с ним очень скоро.
Но не все дозорные были как Гарп.
Из всех, кого я видел в их рядах, только один человек вызывал у меня непреодолимое желание стереть его с лица земли — Адмирал-флота Конг.
Нико Оливия знала о нём многое. Слишком многое, так как Ясновидец Майнд уже активно использовался, чтобы вычленять информацию из голов дозорных. Она находила засекреченные приказы о поддержке охоты Правительства — ведь именно он занимался охранной великолепных Тенрьюбито. Мы видели отчеты о бесследно исчезнувших цивилизациях и уже поняли, что Конг был не просто слугой Правительства — он был его карательной рукой, орудием, которым они раз за разом сметали с карты целые государства.
Конг выполнял приказы без колебаний, методично и хладнокровно стирая любую угрозу, даже если эта угроза заключалась лишь в паре строк, высеченных на камне, или в людях, знавших слишком многое.
Гарп, каким бы он ни был, всё же имел честь. У него были свои принципы, он мог ослушаться приказа.
Конг же был собакой Правительства, и когда ему велели сожрать очередную страну — он вгрызался в неё, пока не оставались одни руины.
Этого человека я хотел убить. Но лезть на Маринфорд, во второе самое защищённое место в мире, было бы самоубийством. По крайней мере, сейчас.
Поэтому мы начали действовать от обратного — я получу кучу очков престижа, чтобы вложить их в развитие команды, и подняться над армией Маринфорда со своей небольшой командой.
Путём связи с Нико мы узнали, с какими базами Дозора сотрудничал Конг, и где обучались молодые бойцы Правительства для дальнейшего устранения политических конкурентов.
— Вот, например, Конфедерация Свободных Островов, — сидя перед своей командой, я вчитывался в присланный Нико Оливией отчёт. — Небольшие государства, что отказались платить небесную дань. Они создали торговый союз, пытались ввести свою валюту, чтобы не зависеть от мировых драконов. Итог — полная зачистка. Формулировка в документах — "экономическая нестабильность, провоцирующая пиратство". Год спустя все острова были либо стёрты с карты, либо загнаны в рабство.
Я перелистнул страницу.
— Остров Лорен. Пытались реформировать систему образования, запрещая доктрины о "божественной крови" мировых драконов. Это означало, что новое поколение перестало бы считать их богами. Итог? Пожар, уничтоживший город, "по случайности" совпавший с визитом Сайфер Пола.
— Династия Киу. Традиционная монархия, отказывавшаяся от контроля со стороны мирового правительства. Они были слишком крупными, чтобы их просто уничтожить, так что их подтачивали изнутри. Перевороты, подкупленные советники, искусственно созданные голод и болезни. Пока, наконец, правящая семья не была заменена марионетками.
Я отложил бумаги и обвёл взглядом свою команду. Мы знали, кто этим занимается. Кто устраивает чистки — вот только не все члены команды спокойно принимали такую правду.
— Что ж, я ведь и сам был таким, — натужно улыбнулся Прокруст. — Ребёнком, который выполняет политические заказы по убийству, попутно устраивая политически чистки, табунами по сотне человек. Оценивая свои действия со стороны… могу сказать, что меня стоило убить ещё тогда.
Да, дети. Те, кого готовят для Сайфер Пола, будущая надежда Правительства — стоило сказать, что набирали таких агентов из двух каст — из детей самих агентов Сайфер Пол, либо из приёмышей, которые стали такими не по случайности.
— Они не дети, — Ягнёнок пожал плечами. — Дети играют в песочнице. Эти — в перевороты и убийства. Их учили устранять неугодных, душить бунты в зародыше, резать горло спящим лидерам. Им вдалбливали, что жизни — это лишь цифры в отчётах.
Он усмехнулся.
— Так в чём разница между ними и нами? Только в том, кто первым нанесёт удар.
— Я меня лично никаких предрассудков нет, — спокойно ответил я, смотря на осознавшую такую простую истину команду. — Покончим с ними.
Грей-Санктум.
База, официально не существующая. Закрытая территория, скрытая среди ледяных скал и покрытых вечным туманом архипелагов. Не отмечена ни на одной карте, но путём получения секретной информации от Конга, мы направились прямо к ней. К большой радости она находилась не сильно далеко.
***
Лёдяной ветер бил в лицо, когда корабль пробирался сквозь плотный туман. Вода здесь была тёмной, холодной, как жидкий металл, а снежная крошка, подгоняемая ветром, оседала на палубе тонкой коркой инея.
Грей-Санктум был невидим. Архипелаг оказался скрыт среди айсбергов. Ни огней на горизонте, ни следов жизни — только бесконечно белый туман и стены льда. Глубокие воды вокруг архипелага были спокойными, слишком спокойными. Ни волн, ни течений, даже чайки избегали этих мест.
Но мы плыли по починенным Ферумом сигналам, указывающим на “сознания живых существ”.
Первые контуры суши показались в просветах тумана: остроконечные скалы, покрытые наледью. Берег был пустынным, без единого следа обитателей. Ни деревьев, ни зданий — только голый камень, снег и тишина.
— Выглядит… не так уж и страшно, — пробормотала СиДи, разглядывая береговую линию.
— Это и должно так выглядеть, — ответил Драгон. — Грей-Санктум не существует. И если кто-то увидит его, то либо никогда не выберется отсюда, либо его убедят, что он видел обычный кусок льда.
Мы высадились на берег. Под ногами хрустел снег, и каждый шаг эхом отдавался в безмолвных скалах. Вокруг — ни единой постройки, ни следа жизни. Только пустота, кусачий мороз и непроглядный туман, скрывавший горизонт.
Я вдохнул полной грудью и медленно опустил руку к земле.
— Давайте вытащим их наружу.
Я поднял ногу и начал поднимать свою массу. И в следующий момент сделал шаг.
Земля дрогнула. Сначала едва заметно, будто под её толщей что-то шевельнулось. Затем последовал глухой рёв, будто из глубин поднималось чудовище — это с гор в долине сошла лавина. Скалы задрожали, из щелей посыпались обломки льда, а под ногами я почувствовал, как пустота внизу начинает рушиться.
Ещё шаг.
Трещины пошли широкими линиями, ломая равнину. Камень, спрессованный веками, вздыбился, растрескиваясь, как потрескавшаяся скорлупа. Из-под снега вырвались клубы густой пыли, а где-то внизу, в ледяной пустоте, что-то треснуло.
А затем я услышал это.
Глухие удары. Металлический скрежет. Далёкие голоса, наполненные тревогой.
— Он так умеет? — голоса моей команды наполнились удивлением. Особенно в тот момент, когда вздымающиеся камни начали выталкивать на поверхность искорёженный от прошедших землетрясений железный бункер.
Он частями вылез на поверхность, а из порванных щелей сразу вылезли паникующие агенты мирового правительства, дети и все те, кто ставили опыты по выращиванию суперчеловека.
Они заметили нас сразу.
— Это ведь пираты Чаек!
— Надо устранить их.
Разделившись, бойцы Сайфер Пол рассредоточились по периметру, заполняя позиции. Некоторые ушли в тень разрушенных конструкций, другие — скользнули в сторону, пытаясь окружить нас с флангов. Среди них мелькали и дети — не растерянные, не испуганные, а такие же хищные и быстрые, как их взрослые наставники.
Но мы были быстрее.
Прокруст высвободил волны яда, утопив ими тех, кто был достаточно глуп, чтобы остаться на земле. Более ретивых мгновенно поглотила молния Драгона, изжарив тех, кто не воспользовался сору для уворота.
Они умирали быстро. Но детей было достаточно много, чтобы это заняло определённое время.
В какой-то момент само моё присутствие на острове начало приносить очки престижа. Одно за другим всплывали оповещения: члены правительства, дозорные и прочие влиятельные шишки узнали о нападении и так разозлились, что обрушили на меня лавину неблагожелательной репутации.
Ягнёнок к этому времени подоспел разложить карты таро и узнать грядущую судьбу.
Подвесив перед собой одну такую, он не выразил особого удивления.
— Карта больного сердца. Кому-то будет больно оттого, что произойдёт вскоре. И боль эта не совсем физическая, — выдал Ягнёнок. Команда осмотрелась да пожала плечами. Им не впервой.
А очки престижа продолжали прибывать даже после того, как с обитателями острова было покончено. Но радость длилась не долго.
— “Вдалеке замечены огоньки сознаний,” — стоящая за наблюдательной панелью СиДи связалась с нами по ден-ден муши.— Видимо, люди правительства, рядом их базы, и они собираются перекрыть все выходы с острова. К вам же направляется только один корабль… он летит и будет рядом уже в ближайшее время.
Со словами СиДи мы задрали головы вверх, заметив на фоне утихающего снежного бурана какой-то ниспускающийся с небес объект. Стремительно падающий корабль, который должен был вот-вот приземлиться в центре острова.
— Подъехала тяжёлая артиллерия, — заявила сидящая на корабельной ден-ден муши СиДи. — Я сваливаю. Встречу флот вооружением корабля, это в тысячу раз безопаснее, чем оставаться тут с вами, — и добровольно повела корабль навстречу флоту, который окружал остров.
В чём-то она определённо была права. Корабль этого индивида, видимо, был рядом, охотясь за бушующим Роджером, мы же оказались достаточно удобной целью, чтобы сломать нам шеи. Но перед тем как он успел приземлиться, мы все увидели отблеск какого-то металлического шара, быстро приближающегося к нашим телам.
— Эй-эй, это что, метеорит? — Прокруст отшатнулся, команда чутка сдала ряды.
— Нет. Пушечное ядро, — сказал я с ледяным спокойствием.
Огромный снаряд, размером не меньше небольшого дома, ревел, рассекая облака и неся с собой жар. Его свист разрывал воздух, но мне нужен был лишь миг — одно чёткое движение.
Я сосредоточился на ядре, ощущая его вес, плоть металла, стремительную энергию. Я изменил массу снаряда, и как только тот, ускорившись, подобрался ближе, я мгновенно оттолкнул его гравитационной волной. Точнее, попытался.
При попытке снова на него воздействовать, я резко понял, что снаряд оказался нефизическим. Если точнее, то гравитационная волна, окружающий нас снег и пыль — всё проходило прямо через ядро и повлиять на это было невозможно. Даже машинальная попытка Драгона создать сильный ветер ни на йоту не сдвинула его траекторию.
— Что за… — голос оборвался, утонув в грохоте.
Взрывной импульс, как плотная стена, обрушился на окрестности. Воздух сжался, а затем разорвался в порыве ярости. Тела членов команды взметнулись в воздух, словно лишённые опоры, их швыряло, крутило, ломая строй.
Земля прогнулась, будто уступая силе удара, и в том месте, где произошло столкновение, образовалась воронка, полная огня и дыма. Драгон стоял, заслоняя лицо рукой. Я же не двинулся с места, удерживая взгляд на приближающемся судне.
Когда огонь ядра угас, на землю тяжело опустился Гарп. Однако вместо ожидаемого грохота случилось иное: земля под его кораблём растеклась в стороны. Судно начало покачиваться, теряя устойчивость, и сама поверхность дрогнула, переходя в плавные, но тревожные колебания. Волны, идущие по суше, искажали привычный облик, превращая почву в зыбкое подобие жидкости.
Пыль ещё не успела осесть, когда он поднял взгляд и сразу нашёл глазами Драгона. Он не обратил внимания ни на разрушения, ни на раненых, ни на хаос вокруг. Только он — его сын.
Лицо, обычно суровое и каменное, теперь выражало не гнев, а что-то гораздо глубже — горечь и разочарование, которые он пытался скрыть за складками морщин и усталостью в глазах. Он сделал шаг вперёд, тело упало с носа корабля на почти что жидкую землю.
— Драгон... — его голос прозвучал хрипло, почти сорвано. Он был не командующий, не герой, а просто отец, которому было больно.
Драгон стоял, не меняясь в лице, будто броня из равнодушия могла защитить от тех слов, которые он знал, что услышит. Их взгляды встретились — и в этой тишине, заполненной только эхом далёких взрывов, было больше смысла, чем в сотне слов.
Гарп сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он сделал ещё шаг, и голос его стал твёрже:
— Что ты сделал? — не было крика, только усталость. — Это не тот путь, Драгон. Я не для этого учил тебя стоять на своих ногах.
На корабле с ним прибыло не только несколько фруктовиков, из-за которых вокруг происходили паронормальные вещи, но и Цуру. Она была совсем неподходящей по силе, чтобы участвовать в этой схватке, но Гарп быстро пояснил, зачем она тут была.
— Позволь Цуру коснуться тебя добровольно, — в его словах слышалась отцовская боль. — Позволь вычистить всё то дерьмо, что в тебе скопилось, те нечистые мысли, из-за которых ты на всё это пошёл.
Гарп шагнул ближе, слёзы блеснули в уголках глаз, но он не позволил им упасть.
— Я верил в тебя. Даже когда ты отвернулся от всего, что я считал важным. Но это... — он махнул рукой, охватывая жестом разрушения. — Это не тот человек, которого я знал.
Драгон молчал, и в этом молчании было больше ответа, чем в любом оправдании. Он не пытался объясниться. Потому что знал — Гарп не искал объяснений. Он хотел услышать, что всё это — ошибка. Что сын всё ещё тот мальчишка. Но этого не было.
— Нет, — стойко ответил его сын.
Гарп закрыл глаза на секунду, сдерживая себя, а затем, не дождавшись ответа, резко рванул вперёд.
— Тогда я изобью тебя достаточно сильно, чтобы ты не смог сопротивляться силе Цуру! — атака была столь стремительной, что последние слова он проговаривал, уже вбивая своего сына в землю. Он стоял буквально в полу метре от меня, вжимая сыновскую тыкву в землю, крепко удерживая её всю пальцами.
Я рванулся вперёд, сердце бешено колотилось в груди. Гарп поднял голову, заметил все мои движения. Проявив нечеловеческую скорость, бросил Драгона в сторону, развернулся и, одним мощным движением, встретил меня кулаком. Удар был настолько мощным, что я, несмотря на все усилия, не смог удержаться на ногах и полетел назад, пробивая грудью землю, словно снаряд. Камни и пыль взметнулись в воздух.
Приземление, однако, вызвало огромную сеть трещин по всему острову. Я вызвал землетрясение, из-за которого горы начали разделяться на части, земля поделилась на неравные куски.
Я не позволил себе упасть окончательно. Сбросив массу и активировав гравитационное поле, я оттолкнулся от поверхности, взлетая в воздух. Гарп уже был рядом. Он прыгнул за мной, будто со скоростью, не сильно уступающей моей. Его кулак настиг меня в полёте, но я успел уклониться, используя геппо на скорости в три маха.
— Это ты плохо влияешь на моего сына!
Удар Гарпа пришёлся на воздух, но собранная в нём королевская хаки совершила хлопок. Я услышал, как воздух схлопывается, после чего, абсолютно не сдерживающийся отец обрушил на пространство свой королевский выпал.
Горизонт дрогнул. Невидимая ударная волна хлынула во все стороны, сметая остатки зданий, вырывая с корнями деревья и опрокидывая обломки, словно они ничего не весили. Земля растрескалась, расходясь радиальными трещинами от эпицентра удара. Каменные плиты взлетали в воздух, как сорванные листья.
Море, словно испугавшись, отступило, но затем накатило обратно, создавая внезапные мини-цунами, обрушившиеся на береговую линию.
Даже воздух был насыщен вибрацией. Те, кто оказался поблизости, ощутили, как грудная клетка сдавливается от невидимого давления, заставляя сердце биться в диссонансе.
— Тебе бы узнать больше о Конге, — поняв, что у меня была отличная возможность, я моментально ответил и направил такой же удар в спину. Воздух вздрогнул, и в одну долю секунды в точке удара образовался гравитационный всплеск, разрастаясь в огромную ударную волну.
Галактический удар, усиленный контролем массы и гравитации, разорвал пространство вокруг, создав гигантский купол из сжатого воздуха и разлетающихся обломков. Земля вздыбилась — почва треснула и пошла широкими волнами, словно землетрясение прокатилось от эпицентра.
Гарпа отбросило вперёд, несмотря на его нечеловеческую стойкость. Камни, которые я случайно зацепил своим гравитационным полем, разлетелись со скоростью пуль, прошивая окружающие остатки ландшафта. Я наделил их массой, превращая в опасные снаряды, но Гарп отличился и тут.
Он скользил по изуродованной земле и не замедлил свою скорость боя ни на мгновение. Обломки скал и обугленные обрывки земли летели в него с ужасающей скоростью, но для него они были не более чем пылью на ветру.
Он отбивал глыбы ударом тыльной стороны ладони, превращая их в вихрь щепок и пыли. Камни, размером с головы, крошились на песок от одного касания костяшек.
Когда особо крупные обломки приближались, он даже не утруждал себя полноценным движением. Лёгкий тычок пальцем — и валун взрывался в воздухе, словно в него вонзили пушечное ядро. Порой он отправлял их обратно в меня с такой чудовищной точностью, будто запускал снаряды из корабельной пушки.
Вращающиеся обломки разрывали воздух, оставляя за собой рваные белые следы, как хвосты комет.
— Я знаю всё, что мне нужно, парень, — в этот момент его глаза чутка поползли вверх. Он уставился на моё вернувшееся на землю тело — не пострадавшее ни от одного из ударов. Способность нового уровня действовала даже на него.
И оба застыли, словно готовясь к следующему удару. Вдали началась схватка членов команды с притащенными Гарпом людьми, но отвлечься на кого-либо из них, означало — подохнуть.
Поэтому в момент, когда сантиметр мышцы на ногах Гарпа пришёл в движение, мы оба в одну секунду сорвались с места. Тела попросту исчезли, и, преодолев за краткий миг пол острова, Гарп совершенно резко схватил меня за лицо. Без резких соображений он вбил кулак мне в живот и отправил в сторону моря словно пушечный снаряд.
Тело сумело абсорбировать удар, а ноги приземлились на гладкую поверхность, но в следующий же момент я увидел, как Гарп также бежал по воде, настигая меня. Его ноги легко скользили по поверхности, как будто он шёл по камню. Он атаковал с новой яростью. Его удары по воде создавали гигантские волны, превращая спокойную гладь в бушующее море. Каждое движение вызывало всплески, перерастающие в цунами, которые я вынужден был отражать, используя гравитационные поля, чтобы не утонуть в этом аду.
— Мне плевать, Гарп. Прекрати это, — я продолжал стоять так, словно не чувствовал ни одного удара. Его глаза из-за этого раскрылись ещё шире. Но он пока не поддавался, пускай стал действовать вдумчивей, считая, что мне правда насрать на совершенно каждый выпад.
Разрушив несколько цунами большими ударными волнами, моя спина упёрлась в крупный ледник. Крепко впившись в него пальцами, я резко поднял глыбу, размером в пару сотен метров над своей головой, и со звуковой скоростью метнул в Гарпа, словно это была маленькая галька. Напитанный хаки булыжник пару раз отскочил от воды, но как только настиг тело дозорного, тот просто раскололся о тело.
Батя оказался передо мной, взяться за выставленную в блоке руку, и надавив, отправил меня прямо в океан.
Если бы я в последний момент не уменьшил массу — вытолкнув от себя гравитацию, вода бы меня сразу же и поглотила. Но как только я оказался на морском дне, то вызвал громкое землетрясение под своими лапами.
Бой продолжался.
На другом конце острова, вдали от грохота чисто физических столкновений, разыгрывалась паранормальная симфония, в центре которой были бывшие известные пираты, промытые волей Цуру. Их тела и разум подчинялись её приказам, но опыт и мастерство оставались безупречными.
Ягнёнка, словно забавляясь, выбрал себе цель, которая казалась самой сильной — мужчина с длинными, спутанными чёрными волосами, наполовину залепленными густой, липкой массой, словно смолой. Его лицо было искажено ухмылкой, а глаза скрывались за грязными линзами очков. Он носил рваное пальто, пропитанное остатками его же силы.
Минк с забавой высвободил несколько крупных живых зверей, наделённых невероятной силой, пока противник не высвободил свою липкую слизь. Он создавал липкие копья, которые метались с чудовищной скоростью, пронзая воздух и склеивая всё на своём пути.
— Ягнёнок, осторожнее, это владелец парамеции слизи! — Прокруст попытался предупредить минка, но голос прервал мощный огненный всплеск. Сковавшая всех монстров слизь зажглась и сдетонировала так сильно, что все живые существа оказались тут же убиты. — Бывший пират, с наградой в миллиард белли.
Прошептал он под конец, пока не увидел, как пара таких вот липких “копий”, ринулись на него. Прокруст уклонялся, но каждое промедление приводило к тому, что его конечности обволакивались массой, затрудняя движения. Ягнёнок пытался прорваться, используя короткие рывки с усилением хаки вооружения, но каждый удар попадал в плотные массы, которые амортизировали урон.
— Чёрт…
В критический момент пират с промытой головой создал огромную волну вязкой слизи, которая обрушилась на них, превращая землю в топь. Прокруст использовал хаки на максимуме, влил её в клинок и высвободил токсичнейший яд, разделив волну соплей на две части, а вместе с ней и пирата…
Вот только он, не шелохнувшись, сросся вновь, словно плевать ему было на всякие там атаки.
— Он владеет продвинутой хаки наблюдения и особой парамецией, — понял ситуацию убийца.
— Так ты, говоришь, она хорошо возгорается? — голос минка прозвучал с лёгкой насмешкой. Он моргнул — и вместе с этим простым жестом краски его тела, словно ртуть, расползлись по площади битвы, проникая в каждую щель, обволакивая клейкое вещество фруктовика. Они жадно впитывались, окрашивая вязкую массу в ярко-оранжевый, огненный цвет.
— Так, пусть горит, — процедил он, с ухмылкой щёлкнув пальцами.
Секунда тишины — и затем взрыв. Слизь вспыхнула, как будто она не просто загорелась, а обрела душу пламени. Пламя рванулось вверх, охватывая фруктовика с головой. Его крик прорезал воздух, сливаясь с треском горящей массы. Огонь жадно пожирал всё, что могло служить топливом, искры разлетались во все стороны, а сам фруктовик, корчась в агонии, тщетно пытался сбросить пылающую субстанцию.
Площадь озарилась адским заревом, отражаясь в глазах каждого, кто наблюдал за этой сценой. Воздух наполнился запахом горелой плоти и расплавленной слизи, создавая жуткий контраст с ухмыляющимся выражением лица минка.
В другой же стороне рыбочеловек по имени Морадор кривил своё лицо от вида одного навязчивого противника.
— Снова вы, госпожа чистюля, — он с недовольством посмотрел на Цуру, которая одним касанием уничтожила всё его болото, и стал отпрыгивать от неё в сторону.
— У тебя был шанс встать на правильную дорожку, теперь не жди, что я просто так очищу твоё восприятие мира. Сейчас всё будет куда хуже, — уступая в скорости, она тем не менее полагалась на второго помощника. Из земли под Морадором резко выскочил ещё один рыбочеловек, превратив окружающую себя материю в жидкость.
Помесь человека и акулы обладала массивным телосложением, покрытым грубой, каменистой чешуёй, с плавниками, напоминающими острые лезвия. Его глаза были бледно-жёлтыми, словно лишённые эмоций. Он резко схватил Морадора, и, занеся кулак, вбил в резко затвердевшую землю.
— Гайко, прямо как и ты, может постоянно находиться во “влажном” состоянии. И пускай я не люблю акцентировать на таком внимании, но он принадлежит к типу акул.
— Я уже устал слышать эти речи о расовом превосходстве.
— Н-нет, я не имела это в виду! — однако слишком чистая помыслами Цуру оказалась смущена словами Морадора
В этот момент резко шагнул вперёд, схватив акулообразного собрата за предплечье. Их мышцы напряглись до предела, вены проступили, будто канаты под кожей. Суставы зарычали скрипом, а пальцы Морадора, усиленные плотным слоем тёмной брони хаки, впивались всё глубже. Гайко не уступал — его челюсть сжалась, а плавниковая гребёнка на голове дрожала от напряжения. Земля под ногами начала трескаться, не выдерживая давления двух гигантских сил.
Сражение напоминало битву двух тектонических плит — медленное, но неумолимое. Мордор сжал зубы, налегая всем телом, и внезапно вывернул руку Гайко в неестественном углу, вызвав хруст, похожий на треск ломающейся древесины.
Не теряя ни секунды, Морадор резко увеличил размеры своей руки и превратил её в огромную шипастую булаву. Он обрушил удар на своего врага с ужасающей силой — воздух застонал от давления, а земля взорвалась грязевыми брызгами при столкновении.
— Лягушка акулу загрызла, — сказал Морадор, и сразу же нырнул в землю, устроив подземно-водное сражение со своим противником.
Но если битва двух рыболюдей происходила под водой, а у Ягнёнка с Прокрустом на поверхности, то Драгон и Ферум, казалось, не могли драться со своим противником вовсе.
Перед ними был худощавый мужчина с серебристыми волосами. Его тело казалось слегка полупрозрачным, как мираж, постоянно вибрируя, словно он находился на грани исчезновения. Когда такое происходило, все атаки, которые пытались настичь его тела, проходили буквально насквозь, и не было разницы — напитаны они хаки или же нет.
Ниспадающие с небес молнии просто попадали в землю, террагерцовые лучи расщепляли в пыль скалы за его спиной, не причиняя никакой вред фазирующему противнику.
— Я слышал о нём, — Драгон остановился рядом с Ферумом, держа руки на готове. — Владелец Нукэ Нукэ но Ми, он один из тех, кто достал такое наследие, что был опаснейшим пиратом до Роджера и Рокса. В отличие от простых логий, он фазирует через что угодно.
— И как его победить? — нахмурился Ферум.
— Понятия не имею. Но отец как-то его одолел.
Оба напряжённо приготовились к атаке приближающегося противника. Пират, не теряя ни секунды, рванул вперёд, и его кулак с глухим свистом рассёк воздух, целясь прямо в Ферума. Тот среагировал мгновенно, инстинктивно подняв руки для блока. Но удар оказался коварным — кулак без усилий прошёл черз блок, и прежде чем Ферум успел осознать, что произошло, пальцы пирата словно капканы сомкнулись на его лице, вонзаясь в кожу с жестокой хваткой.
— А? — и в следующий момент он перестал что-либо видеть. Частички земли, снега и пыли начали проходить через него, прямо как и свет, кислород и какие либо звуки. — Драгон? Драгон, он тут?
Все чувства и датчики, которые их заменяли, поглотило ощущение всепоглощающего падения в бездну.
— Куда ты дел Ферума… — стоящий же на том же месте Драгон посмотрел себе под ноги, куда провалился член его команды.
— Не знаю. Обычно после такого они больше никогда не возвращаются.
— Ах ты тварь… — лицо Драгона перекосилось от гнева. — Насрать мне, что там считает на мой счёт отец, но я не позволю трогать нашего Старпома.
Его тело преобразилось в густые грозовые облака, и резко начав смешаться в пространстве, дважды за один миг вызывал мощные вспышки шторма — всплеск молний, огня, мороза, токсина — погодные условия в маленьком участке суши начали меняться с каждой секундой, пока над самим островом небеса окрашивались в разноцветные тона. Какие-то испускали огненные торнадо, на других участках начал идти токсичный дождь.
Какафония природы заставляла сражающихся людей стать крайне осторожными и начать адаптироваться, из-за чего замедлился ход боя.
Пират же так и стоял на месте, не подвергаясь никакому из эффектов, но в момент, когда Драгон появился в вихре безумия стихий, раздался только бушующий голос.
— Готов поспорить, что тебе нужно воплотиться, чтобы атаковать. Попробуй. Коснись меня и посмотрим, кто выживет! — он навис над пиратом, стоя буквально в сантиметре от того, кому было достаточно только касания.
Пират посмотрел на находящееся рядом тело Драгона. Шевельнул пальцами, медленно и в сомнениях потянул свою руку. И как только попытался коснуться врага…
— А-а-а-а! — пальцы порвало на части, не успев даже применить силу фрукта. Как только он на краткий миг потерял концентрацию, у него сразу же порвало на части, а потом и расщепило в кислоте целую ногу. А свалившись на землю, всё остальное его тело стало разлагаться на глазах даже без прикосновений Драгона. Просто из-за погодных условий.
— Верни Ферума.
— Н-не могу! Он уже прекратил падение, но навряд ли переживёт это.
— …Щёлк, — совершив движение пальцами, он запалил тело противника, заставив его долго и мучительно гореть на одном месте.
Драгон присмотрелся к земле, в глазах появилась идея начать копать, чтобы попытаться его достать… но в этот же момент земля под ногами задрожала. Сначала едва ощутимо, словно невидимый зверь где-то в глубине ворочался во сне. Вибрации становились всё сильнее, набирая ритм. Гравий и пепел начали подскакивать, танцуя в воздухе.
И тут — взрыв.
С грохотом, подобным раскату грома, земля разорвалась. Из раскалённой трещины вырвался ослепительный столб синевато-белого света, словно сама молния пробила кору планеты. Фрагменты камней, обломки металла и комья земли взлетели в стороны, закручиваясь в спираль под воздействием неведомой силы.
Из этого хаоса, окружённый сверкающими дугами разрядов, вырвался Ферум. Его тело было искажено гневом и силой, а кожа вспыхивала всполохами электромагнитной энергии. Он парил в воздухе, как живой магнетический полюс, притягивая к себе металлические обломки, которые кружились вокруг него, образуя импровизированную броню и оружие.
Вокруг него воздух дрожал, напоённый статическим электричеством. Волосы у всех присутствующих приподнялись от напряжения, а каждый вдох отдавался металлическим привкусом на языке.
— Ты выбрался, — удивлённо прошептал Драгон.
— Я очнулся где-то глубоко в магме и, наверное, там бы и помер… но заметив проходящую через планету магнитную линию, мгновенно сел на нёё и позволил ей себя разогнать. А теперь предлагаю заняться остальными.
Ферум, заряжаясь энергией, поднялся ещё выше и застав корабли, перекрывшие все выходы, а также корабельный ден-ден муши, который с трудом отбивался от нападения, поднял свои руки. В тот же миг вода вокруг кораблей начала бурлить и вспениваться. Металлические корпуса заскрипели под неведомым давлением, сначала дрожа, затем поднимаясь над водой, как будто сама гравитация решила нарушить свои законы.
Судна выгибались, как хрупкие бумажные модели, их борта прогибались внутрь под тяжестью невидимой силы. Оглушительный рёв ломающегося металла наполнил воздух.
А смотрящий на все это со стороны Гарп наконец остановился и впился взглядом в меня. Он никак не мог объяснить себе, почему я даже не выглядел уставшим от атак, ко всему прочему источая такую ауру, словно продолжал находиться на пике.
— Я думал, ты путешествуешь с Богартом, — тихо произнёс я, не проявляя ни капли тревоги, несмотря на следы недавнего сражения.
Гарп прищурился, будто удивляясь спокойствию после стольких ударов.
— Если бы я взял Богарта с собой, это бы означало, что я планирую убить всех, — он вытер кровь с уголка губ. — Но заняться планирую только тобой.
— Не получится, — я снова надавил на его состояние. В этот же момент кивнул в сторону поднятых посуден. В лапы Ферума попал в том числе и корабль Гарпа, метал на котором сковал Цуру. — Я могу сражаться хоть неделю, хоть месяц. Но все они погибнут. Ферум сожмёт корабли словно бумажные, ты готов заплатить такую цену ради своего упрямства?
Гарп дыхнул, еле сдерживая гнев.
— Честно, я уже сделал своё дело, — но я тянул, смотря, как поднимаются очки престижа. — Избавиться от парочки ублюдков было достаточно. Однако трогать остальных не хочется ни мне, ни Драгону.
— Вот и не вплетай их.
— У нас не самурайский поединок, Гарп, — прищурился я. — Я готов пойти на крайние меры ради победы, таков пиратский кодекс. Если у тебя хватит смелости убить их, давай, ударь меня. Только мне вот будет плевать, а эти люди правительства просто погибнут.
Гарп замер, его дыхание рвалось тяжёлыми порывами, словно каждый вздох напоминал о прожжённых ударами рёбрах. Лицо, закалённое годами сражений, искажалось гневом, который он тщетно пытался удержать под контролем. Его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели, словно намереваясь сокрушить сам воздух. Но взгляд… взгляд выдал то, чего не могли скрыть ни сила, ни опыт — тяжесть ответственности.
— …Глаза б мои больше тебя не видели, — выдохнул он, глухо, словно каждое слово было гвоздём, вбиваемым в его гордость.
Он развернулся, с прыжками стремительно настиг своего корабля и помог Цуру. Ферум же отпустил корабли, превосходно слыша все мои слова и договор.
Шаги Гапра тяжело отдавались эхом на залитой токсичным дождём палубе. В этот миг, как будто по неведомому зову, его взгляд встретился со взглядом Драгона. В этих нескольких секундах была целая плеяда эмоций: непроизнесённые слова, что зияли между ними, как зияющие раны.
— Я разочарован, сын. В следующий раз мы встретимся одним, — без компромиссов. Без пощады. Как кровные враги.
Я собрал свою команду, вернув корабельную ден-ден муши обратно к острову. Когда мы отплывали, основная задача была выполнена. Острова Правительства уничтожены, а у меня было столько очков престижа, что их наконец хватило на главное. На реванш Роксу.
Но почему было так больно смотреть на Драгона?
Обновлено: 01.02.2026