Я пришёл в себя лишь спустя какое-то время. Меня куда-то тащили. Пол под ногами раскачивался, и по ритмичному шуму штормовых волн за окном я понял, что мы всё ещё находились на корабле, посреди бушующего моря. Дозорные молча вели меня по коридору, балансируя на качающемуся коридору.
— "Я снова восстановился довольно быстро," — мелькнуло у меня в голове. Но был ли в этом смысл? Мои мышцы ныли от боли, словно после долгого, изнурительного боя, примерно на том же уровне, как после недолгого боя против Ловчего Гранта. К тому же странная слабость мешала использовать фрукт, я лишь повернул голову, заметив, что на мне были странные наручники, от которых становилось буквально плохо. — “Кайросеки?” — Промелькнуло у меня в голове.
Металл, что содержит силу самого моря, неподготовленных фруктовиков он лишает не только возможности использовать фрукт, но и всей выносливости. Каждое движение стало болезненным, тело ослабело до предела, а дыхание стало тяжелым. В таком состоянии меня закинули внутрь влажной камеры, которая выглядела воплощение безысходности. Свет тусклой лампы проходил через толстые решётки, немного освещая влажные от сырости металлические стены. Пол, неровный и грязный, был весь в пятнах соли и потемнел от времени. По углам ржавели цепи, как напоминание о тех, кто был здесь до меня, и кого, возможно, уже нет в живых.
Единственным предметом мебели в этой сырой и унылой тюремной камере была грубо сколоченная деревянная лавка, по виду и состоянию готовая развалиться в любую секунду. А ещё в углу камеры стояло грязное ведро — единственное "удобство" в этом месте. Я подумал об уборной, когда спустя какое-то время сюда кинули остальных членов команды. Сначала в камеру бросили Маргарин, её руки безжизненно свисали, но она, похоже, всё ещё дышала. Затем втащили бесчувственного Гэрри, его тело бессильно рухнуло на влажный пол — забавно, что не сняли шлем, видимо, увидели лицо и маску всё же решили оставить. А вот я был без него. Однако кайросеки могло сказать на нём самым худшим образом, само его сознание существовало благодаря фрукту, поэтому я не сводил с него взгляда, пока не услышал, как тот тихо что-то бормотал на вполне человечеством наречии.
— Я их всех сделаю рабами, — и сразу выдохнул. Видимо, пассивная способность его зоана — разум, никак не блокируется. Но он стал куда более вялый, чем все мы, и это уже, скорее всего, связано подавлением силы зоана.
И, наконец, появился Ягнёнок с СиДи, было ощущение, что с ними разбирались дольше всего.
— Безумный ублюдок, боже! — прорычал дозорный, который тащил Ягнёгнка. Он даже не пытался скрыть свою брезгливость, буквально швырнув милого минка на грязные доски, как если бы тот был мешком мусора. А вот СиДи ввели более мирно, пускай также пнули под зад. — Не знаю, как тебя земля носит, но тебе точно место в этой клетке!
Ягнёнок только хихикнул, словно то, что его так бесцеремонно заперли, ничуть его не трогало. Его широкая, беззаботная улыбка была единственной реакцией на гнев дозорного, и это при всём, что, как и на мне, на всех, кроме Маргарин, были надеты тяжелые наручники из кайросеки. Даже простое движение казалось невероятным усилием.
Я пристально посмотрел на Ягнёнка, прислоняясь к холодному металлу и чувствуя, как постепенно прихожу в себя.
— Что ты сделал? — спросил я, недоумевая, как он умудрился довести до ярости даже хладнокровных дозорных
— Хе-хе, скормил парочке из них нарисованные отходы, ничего особенного, — ответил он с тем же беззаботным тоном, словно мы обсуждали какой-то невинный розыгрыш.
Атмосфера отчаяния из этого стала лишь сильнее. Если в прошлый раз Кронен сумел сбежать из-за отсутствия кайросеки, то сейчас всё на порядок хуже. Сердце билось в напряжении так, словно на этом моя жизнь окончена, ощущал себя примерно, как СиДи, которая опять забилась в угол, начав качаться на месте от страха. Что-то мне это напоминает.
— Нас казнят, — прошептала она. Но на этот раз она говорила обо всей команде…
Выходов не так чтобы много, либо меня доставят на G-17, где бой бывший босс быстро со мной покончит, либо отправят в другую всемирно известную тюрьму — Импел Даун. Насколько мне известно, оттуда с моим уровнем сил сбежать плюс-минус невозможно.
— Как всё это могло произойти? — подумалось мне. Всё вокруг — эта сырая камера, тяжёлый металлический запах, гниющий пол, сырость, которая просачивалась даже через одежду — казалось кошмаром, из которого было невозможно проснуться. Хотя нет. Вон Маргарин спустя десяток минут нашего общего молчаливого обдумывания ситуации смогла, наконец, очнуться. Она с болью откинула голову назад, чтобы убрать волосы с лица, и захотела было развести руки в сторону, но не смогла. Все наши руки были за спинами, скованные цепями.
— Мы… — напряжённо начала она. — О нет. Будущая императрица Амазон Лили оказалась в тюрьме, какой позор.
— Почему же? Главное, чтобы никто не узнал, — пожал плечами Гэрри. — Так что, есть у кого мысли насчёт побега?
Мы все молчали, из-за чего Гэрри разочарованного опустил голову. Слишком мы все в невыгодном положении, наши способности просто не работали, и выхода, казалось, попросту не было! Ни одна из приходящих в голову мыслей не казалась здравой — только идея развить Королевскую волю, но та бессмысленна, если мы так и не выберемся.
Примерно тогда же мы услышали голоса дозорных сверху. Через дощатый потолок камеры они обсуждали, что делать с нашим кораблём.
— Ты видел, у них прямо на палубе нарисована какая-то странная птица, ну и придурки.
— Надо бы просто обнести его и потопить, — один из дозорных сказал это безразличным тоном, словно речь шла о повседневной рутине, а не о корабле, который был нашим домом и единственным шансом на спасение.
Лишь одно упоминание о возможной гибели "Кога" заставило меня ещё крепче сжать кулаки. Я понимал, что в такой момент сидеть и бездействовать просто невозможно, но силы покидали меня быстрее, чем я мог с этим бороться.
— Какая глупость, — пробормотал я сквозь зубы, стараясь не выдать своей слабости. Я уселся в позу лотоса, пытаясь хотя бы на время сосредоточиться. Это была единственная вещь, которую я мог контролировать — свой ум. Я не мог позволить себе поддаться отчаянию, мне требовалось найти выход.
Единственные звуки, которые нарушали эту тишину, были глухие шаги дозорных наверху и мерный рёв волны, бьющейся о корпус корабля. Каждый из нас, казалось, погружался в свои мысли. Маргарин слегка скривилась, её взгляд был напряжённым, и она явно что-то обдумывала.
Может, пыталась найти способ снять наручники или придумать план побега, а может, просто боролась с болью. Гэрри осматривался и пытался что-то найти, а Ягнёнок просто ухмылялся. Я чувствовал, что в голове каждого из нас начали рождаться какие-то идеи. Быть запертым в такой тесной, тёмной камере — это было против самой нашей природы.
Но не знаю, сколько времени спустя, к нам в камеры спустился тот самый человек, благодаря которому все тут оказались. Статный парниша с грозным взглядом, он дошёл до нас с заведёнными за спину руками вместе с парочкой сопровождающих и хладно окинул всех взглядом.
— Эй, — вдруг прервав затянувшееся молчание, Маргарин скривилась и попыталась перевернуться на живот, опираясь на руки, будто ей было невыносимо лежать на полу. В этом положении её грудь оказалась в выгодном ракурсе. — Можете хоть ослабить мне наручники? Они ужасно давят на мои ручки.
Несколько дозорных, стоявших за решёткой, мельком взглянули на неё и тут же нервно сглотнули. Их лица напряглись, словно они боролись с искушением, но под строгим взглядом Драгона никто не осмелился двинуться с места.
Маргарин усмехнулась, откинув назад свои волосы, и ехидно посмотрела на нашего тюремщика.
— Похоже, твои любовники завелись из-за меня, прости, — её голос был пропитан насмешкой.
Драгон, с его вечной холодной серьёзностью лёгким жестом приказал:
— Наденьте ей на голову корзину. Не хочу больше видеть это уродство, — один из дозорных тут же поспешил выполнить приказ. Камера была открыта с резким скрипом и, несмотря на возмущённые крики Маргарин, на её голову быстро нацепили плетёную корзинку.
— Ах ты, сука! — она злобно шипела, извиваясь в попытках снять корзинку, но её протесты только вызывали издевательские взгляды дозорных.
— Хм, — я не мог удержаться от мысленной усмешки. — "Этот парень точно понимает, как унижать людей". — Я мысленно отметил про себя, что в подобной ситуации Драгон явно был на шаг впереди. Видя, как Маргарин яростно бьётся в бессильной злобе, мне даже захотелось записать эту сцену на будущее — уж больно впечатляющим был эффект.
Драгон, сложив руки на груди, медленно прошёл вдоль решётки, не спеша оглядывая каждого из нас. Его глаза задержались на СиДи — он явно был в курсе её репутации, как охотницы на пиратов, теперь уже бывшей. Затем его взгляд остановился на Ягнёнке, уже не воспринимая его как простого заложника. И вот, наконец, он остановился на мне. Его взгляд пронизывал меня, словно знал обо мне больше, чем казалось на первый взгляд.
— Карл Руперт... — его голос прозвучал холодно и бесстрастно. — Для чего ты всё это затеял? Почему методично убиваешь всех бывших дозорных, будто у тебя на них личный счёт?
Он что, действительно пытается подбить меня на раскрытие мотивов? Здесь как никогда нужен правильный образ Кронена. Я пускай и медленно, но проявил надменную улыбку.
— Ты что, не знаешь? — я склонил голову набок, небрежно играя с тоном. — Меня выбросили за слишком вольный язык. Дозор не про свободу воли.
Драгон нахмурился, будто не ожидал такого ответа. "Похоже, он не в курсе всей правды," — подумал я, замечая его неуверенность.
— Я накопал информацию на всех дозорных в Ист Блю, — продолжил я с самодовольной усмешкой. — Даже на Коммодора Балича, если тебе это так интересно. Мне известно, кто и когда торговал наркотиками, где и во сколько разные дозорные устраивали незаконный оборот оружия. Я был в курсе всех событий не только Ист Блю, но и слышал про дела дозорных на Гранд Лайне. Вот меня и поймали, я тут разоблачил заговор, который тебе и не снился, пацан.
— Я слышал, что это разоблачение устроил Коммодор Балич, он раскрыл заговор недостойных дозорных, в том числе и насчёт тебя. И когда твой план не сработал, ты решил применить силу.
— Конечно-конечно. И убить они меня потом хотели тоже просто так.
— Ты устроил настоящую бойню, перебив этих людей, безумная тварь, — аж взвился, заставив думать, что меня сейчас будут бить. Но нет, успокоился. — Однако~ во всех приведённых твоим бывшим боссом доказательств было много дыр. Связи некоторых дозорных как будто были подтёрты, другие уволены будто бы без причины. Если ты с этим связан, можешь ли ты привести доказательства их виновности? Не подумай, я тебя не освобожу после всех проделок, просто таким образом ты покажешь, что в тебе осталась капелька честности. А я проверю твои слова и установлю настоящую справедливость.
— "Он действительно рассчитывает на честность среди дозора?" — мысленно усмехнулся я. — "Да уж, самый опасный преступник в мире, каким он был в каноне, никогда бы такого не сказал."
Тем не менее несмотря на нашу текущую ситуацию, я всё ещё хотел покончить с Коммодором Баличем собственными руками. Это стало для меня чем-то личным, особенно учитывая всё, что он сделал. Но если его наивностью можно будет воспользоваться в нашу пользу...
— Одна просьба, — от моих слов он сразу нахмурился. — Не разрушайте наш корабль. Если сохраните его, я открою вам всё, что знаю.
Но быстро удивился. Я увидел, как он глубоко задумался, словно взвешивал каждое слово, обдумывая последствия. Наконец, он махнул рукой, словно сделал окончательный выбор.
— Ты выбрал неподходящее время, чтобы вдруг полюбить своё судно, — с лёгкой иронией произнёс он. — Но знаешь что? Я даже не собираюсь тратить на него своё время. Пусть его заберёт одна из наших баз. Может, они придумают, как его использовать, — сразу видно, не сильно-то он придерживается Кодекса дозорного.
Пока мы думали над идеями побега, Драгон подозвал писаря и решил законспектировать мои слова. С этого началось раскрытие правды:
— Знаешь, — начал я. — наши братья по оружию, которые сейчас называют себя дозорными, подделывают документы, создавая фиктивные отчёты о выполнении заданий — не просто потому, что такие плохие, готов поспорить у всех есть семьи, другие личные мотивы, ради защиты которых меня можно было бы подставить. — он странно нахмурился от моих слов. — В этих отчётах они упоминают «задержанных преступников» и «нейтрализованные угрозы», которых на самом деле даже не существовало.
Я обернулся к СиДи, которая на мгновение засмущалась, как будто осознала, что все эти факты касаются её работы.
— СиДи, — сказал я, — расскажи, как именно вы делали это. Это важно.
Драгон нахмурился, не было смысла скрывать принадлежность девушки к преступной деятельности, он должен был знать всё сам. Зато она могла в подробностях объяснить, на что стоит обращать внимание во всех этих преступлениях, чтобы молодой и неопытный Драгон мог обратить на них внимание.
— Во-вторых, — продолжил я, — дозорные используют свои полномочия для организации контрабанды. Помню случай, когда они, будучи ответственными за охрану грузов, на самом деле сами занимались их кражей, подменяя легальные поставки на поддельные. Я знал о партии медикаментов, предназначенных для бедствующих деревень, которые они продали на чёрном рынке.
Я взглянул на СиДи и та дополнила мои слова, пояснив, в каких местах можно заметить неточности в словах Балича и даже где найти эти чёрные рынки, связанные с местными ОПГ. Я позволял документировать для дальнейшей проверки каждое своё слово — связанные с арестом за несуществующие правонарушения, убийства и шантажи, мои слова выстраивались в логическую цепочку, как мозаика, раскрывая истинное лицо Дозора.
В какой-то момент времени он начал смотреть на меня, как на человека, повидавшего настоящее дерьмо. Так и хотелось спросить, кто после этого действительно плохой, но мою ситуацию уже не исправить. Нам надо было выбираться каким-то другим образом, этот разговор лишь оттягивал время.
И вот, Гэрри наконец кое-что придумал и заприметил.
Обновлено: 01.02.2026