Машина мягко катилась по ровной дороге; путь из центра города до родного дома занял чуть больше часа.
Цяоцяо уже давно доел все купленные днём вкусности — особенно пришлись по душе яичные тарталетки, пирожки с красной фасолью и жареные куриные крылышки. Теперь он с увлечением играл маленькой игрушечной уточкой, которая хлопала крылышками и весело крякала, — и сиял от счастья.
С возрастом родные стали всё чаще обращаться с ним как со взрослым — сами того не замечая.
Но разум его по-прежнему оставалось где-то на уровне пяти-шести лет.
Хотя дома с ним говорили таким же тоном, как и в детстве, игрушки — по мере того как дети в деревне взрослели и расходились — давно исчезли из жизни Цяоцяо. Единственной радостью оставались мультфильмы.
Если бы не перемены, которые произошли с самой Сун Тан, он, пожалуй, так бы и остался жить в горной деревушке, наивно смотря свои мультфильмы до тех пор, пока родители не состарятся.
Может быть, постепенно научился бы готовить простую еду, но смотря на него сейчас, Сун Тан не могла не желать дать ему больше счастья.
— Цяоцяо, вот продадим все овощи — свожу тебя в парк развлечений в Нин, — сказала она.
Их городок слишком маленький: максимум дети могли играть на паре старых аттракционов в парке, и то Сун Тан всегда боялась, что они развалятся.
А Нин — столица провинции, инфраструктура отличная, и парк там большой: и водные горки, и воздушные развлечения — на целый день радости хватит.
Цяоцяо обернулся и любопытно спросил:
— Парк развлечений — это что?
Подумав, Сун Тан ответила:
— Это место, где очень весело и много людей. Там можно играть целый день!
Цяоцяо загорелся:
— Правда? А когда мы пойдём?
Сун Тан прикинула:
— Люпин будет продаваться ещё дней десять. Как только распродадим — сразу поедем!
Ехать до Нин всего четыре часа. Теперь сил у неё хватало, и один выходной роли не играл.
Хотя на ферме дел каждый день не в проворот, но счастье Цяоцяо — слишком драгоценно, чтобы откладывать.
Теперь, когда он стал чаще выезжать, многое узнал, и спросил:
— Тогда мы сможем это поесть? — Он тряхнул игрушечной уточкой. — Там было четыре вида, а у меня только одна.
Да уж, чтобы завлечь детей, нужны не только вкусняшки — эти чертовы игрушки тоже работали.
Сун Тан бессильно пробормотала:
— Ну и наелся же ты…
У мальчишек аппетит большой, а теперь, когда он стал помогать по хозяйству, тратил гораздо больше сил.
От дневных закусок не осталось ни крошки.
Что же до самой Сун Тан…
За рулём она только и успела, что съесть верхнюю и нижнюю булочки от бургера, которые Цяоцяо выделил специально для неё. И всё равно фастфуд заходил через силу.
Чем глубже духовная энергия, тем более привередливым становишься к вкусам. Не придётся ли в следующий раз брать еду из дома?
Пока они говорили, Цяоцяо вдруг указал на обочину:
— Он шевелится.
Что?
Сун Тан посмотрела — и увидела большой чёрный мешок в придорожных кустах. Завязка на горловине была крепко стянута, а внутри что-то отчаянно толкалось.
Она прислушалась — и едва уловила всхлипывания. Сун Тан тут же свернула к обочине:
— Пошли, посмотрим.
Цяоцяо быстро выскочил из машины, но сколько ни дергал узел — развязать не смог и просто притащил мешок целиком:
— Сестра, я не могу его развязать.
Пластиковая верёвка была намотана в несколько слоёв и крепко затянута — неудивительно, что не поддавалась.
Сун Тан достала перочинный нож, сделала надрез — и, хотя была готова ко многому, не удержалась от ругательства:
— Да что за чертовщина!
Внутри было три маленьких дворняжных щенка. Два рыжих, один чёрный; каждый не больше ладони, покрытые мягким пушком. Глазки — чёрные, блестящие, они жалобно пищали и тянулись к ним. И едва держались на лапах.
Цяоцяо секунду стоял ошеломлённый, а потом невольно обрадовался:
— Собаки!
Но, посмотрев на мешок, недоумённо спросил:
— Он же так крепко завязан… как они выбрались?
И правда: плотный мешок, тугая верёвка — явно рассчитано на то, что выбраться невозможно. А дорога в глуши, машин мало, людей нет.
Сун Тан знала: в деревне животных редко стерилизуют, и когда кошки или собаки приносят потомство, нередко избавляются от него. Чтобы малыши не нашли дорогу обратно, их завязывают в мешок и выбрасывают подальше.
Но обычно собак так не бросают.
Три щенка продолжали копошиться, тыкались носиками в ладонь Цяоцяо, тихонько поскуливали — наверняка голодные. Сун Тан глубоко вдохнула, и кончики её пальцев дрогнули — потекла духовная энергия, незримо очистив их шкурки, уничтожая блох и личинки.
Всё-таки видно было, что Цяоцяо не собирался их отпускать, а средств от паразитов под рукой не было.
Она положила мешок к нему на колени:
— Цяоцяо может взять этих трёх щенков домой и заботиться о них. Но сначала — нужно правильно их держать. Справишься?
Цяоцяо тут же обнял мешок и торжественно пообещал:
— Цяоцяо справится!
Потом помрачнел:
— Но мама не разрешит нам их оставить.
Сун Тан знала. У Лань, как и у большинства сельских жителей, логика одна: если держишь котов или собак, они должны охранять дом. Если толку нет — то и держать незачем.
Но стоит начать кормить — привыкаешь. А дальше? Что, если кто украдёт, ранит, заболеют, принесут новых щенков? Платить за лечение никто не станет — слишком тяжёлым потом достаются деньги. Не платить — тоже сердце болит.
В их возрасте проще было оградить себя от лишних переживаний.
Но и это не значит, что они бессердечные. Метод У Лань прост: чтобы не страдать — лучше вовсе не заводить.
Но теперь…
— Ничего страшного! — уверенно сказала Сун Тан. — Мы же и свиней держим, и кур с утками вот скоро заведём. Маленькие собачки будут охранять хозяйство. Только дома скажи правильно. Наш Цяоцяо такой старательный, такой послушный — мама согласится.
Цяоцяо заморгал — как именно «правильно сказать», он не понимал. Но посмотрел на тёплые, мягкие, пищащие комочки у себя на коленях — и решился.
У него точно получится!
Сун Тан улыбнулась:
— Этих трёх щенков нашёл Цяоцяо, значит, и заботиться о них будет Цяоцяо.
Цяоцяо вздрогнул:
— Я смогу кормить их каждый день!
Но Сун Тан покачала головой, серьёзно:
— Нет, так нельзя. Еда, что ты им дашь, — зерно и деньги всей семьи. Нельзя расходовать их как вздумается.
Цяоцяо опешил. Потом осторожно предложил:
— Тогда Цяоцяо будет делиться своей порцией.
Сун Тан подумала:
— В самом начале — можно. Маленькие собачки едят чуть-чуть. Но как подрастут — втроём будут есть, как поросята. А у Цяоцяо свои мисочки — всего пару мисок риса в день, верно?
Цяоцяо пересчитал — и снова загрустил.
— Значит, я не смогу держать щенков?
Сун Тан покачала головой:
— Можно вот как: отныне, каждый раз, когда Цяоцяо помогает по хозяйству, сестра будет платить зарплату. Помогаешь продавать овощи, носить корзины — пятьдесят юаней за раз. Работаешь в поле — пятьдесят юаней за полдня. Деньги будут у сестры. Я всё запишу. Если захочешь купить что-то себе или щенкам — приходишь ко мне, и я выдаю. Но, если деньги закончатся, а дома работы нет — дохода тоже нет. И тогда щенки останутся голодными.
Обновлено: 21.01.2026