После долгого и тяжелого путешествия повозка с красными кистями, запряженная двумя белыми меринами и охраняемая пятью солдатами во главе с молодым и пока никому не известным генералом, подъехала к воротам дальней усадьбы императора. Управляющий, господин Хо с большими почестями принял гостей. На второй день, с утра жрец приступил к своему заданию. Прежде всего, он напомнил господину Хо, что в письмах наводил справки о рабыне, прибывшей пятнадцать лет назад. Жрец предоставил ее словесное описание и имя, под которым девушка была записала в усадьбе.
Господин Хо заметно смутился и попытался перевести тему:
– Вы выглядите крайне утомленным, ваши покои не подходят вам?
– Они слишком близко к генеральским, и я не могу спокойно уснуть.
– Отчего же?
– Потому что язык генерала мешает.
– Ох, он говорит во сне…
– Лезет... – раздраженно начал жрец и тут же оборвал себя, однако господин Хо не выказал ни шока, ни осуждения в сторону молодого Дун Янгхао. Напротив, Хо поклонился и мягко проговорил:
– С вашего позволения, при вашей внешности и проведя с вами, вдали от женщин столько времени, любой мужчина дрогнул бы сердцем.
– У меня заурядная внешность, – заявил жрец и посмотрел осуждающе. – К тому же я не молод, и я жрец! Дело не может быть во мне. Распорядитесь постелить мне подальше от генерала.
– Как пожелаете, достопочтенный жрец.
Раздосадованный, жрец вышел от господина Хо, так и не узнав о рабыне и ее отпрыске. Он опомнился, когда прошел половину коридора, и счел унизительным возвращаться. Разговор был отложен еще на день.
Утром жрец был в прекрасном настроении, поскольку выспался и хорошо позавтракал. Он даже начал думать, что молодой генерал не такой уж скверный, просто горяч и кровь его требует ответа от кого угодно, любого пола, а растрачивать пыл на подчиненных – недостойно аристократа. Списав все на обстоятельства, жрец встретился с генералом во дворике под персиковым деревом и предложил вместе подняться к управляющему усадьбой.
Господин Хо встретил их с почтением и сразу поинтересовался о распоряжении императора, которое прибыло вместе с повозкой с красными кистями.
– Каковы приказания его величества?
– Мы должны привезти во дворец сына, которого родила та самая рабыня, о которой я вчера вас спрашивал, – ответил жрец. – Где он?
– Он?.. Но… То есть. Воля его величества. Этот… мальчик… Вы видели его при входе.
Жрец и генерал взглянули друг на друга, потом обернулись на двери: створки оставались открытыми, чтобы утренний ветерок проникал в покои, но на лестнице и крыльце было пусто.
– Там кто-то был? – уточнил генерал.
– Он подметал ступени перед вами.
Жрец и генерал снова обменялись недоуменными взглядами. Разве могли два сановника, один молодой, другой опытный, не разглядеть человека на лестнице? «Неужели отпрыск императорской династии полностью лишен божественного благословения и царственного сияния?» – обеспокоился жрец. И тут же велел позвать мальчика. Господин Хо передал приказ и попросил разрешения спросить, получив же согласие, низко поклонился:
– Могу ли я узнать, для какой надобности его величеству, нужен сей… мальчик?
– Во дворце траур, разве вы не знаете? Умер внук его величества. Этот мальчик был зачат в то же время, и рабыня – собственность императора. Поэтому мальчик станет утешением для вдовствующей невестки.
Услышав это, господин Хо заметно помрачнел и даже немного отодвинулся от молодого генерала. Как раз в это время двое слуг втащили брыкающегося и кричащего дикаря в грязных лохмотьях и с такими спутанными волосами, что их можно было принять за шерсть.
– Так это не собака?! – охнул генерал и брезгливо попятился. Жрец сглотнул. Мальчика-собаку бросили, он проскользил по полу до сандалий жреца.
– Я ничего не сделал, господин!
«По крайней мере, он умеет разговаривать».
– Встань и посмотри мне в лицо.
Мальчик распрямился, но подбородок держал опущенным. Спина его была круглой, почти горбатой, плечи – сутулыми и натруженными тяжелой работой, руки – мозолистыми, грязными и покрытыми царапинами и грязью, про волосы вообще было лучше не думать, как и про запах.
– Почему вы содержите императорского раба в таком виде?! – возмутился генерал, переборов отвращение.
– Несмотря на то, что он раб, он крайне упрямый и непослушный, к тому же ленивый и наглый. Он выполняет самую черную работу. Но и для этого он не годится. Нам приходится регулярно пороть его. – На этих словах жрец сжал губы, но никто этого не заметил. – А однажды он выкрал у моего секретаря тушь и пробовал писать! Пришлось переломать ему пальцы!
– Вы переломали!..
Жрец побледнел и зажал рот ладонью, чтобы не выдать тайну происхождения мальчика. Господин Хо понял, что перестарался с описанием и что император будет в гневе, если узнает, что его собственность повреждена.
– Я хотел, но сжалился над его бедной сумасшедшей матерью. Его высекли…
– Вытяни руки, – приказал жрец мальчику и внимательно осмотрел и ощупал каждый сустав. К счастью, кроме грязи, царапин и воспаленных заусенцев, повреждений не было. Пальцы при этом были натруженными, но длинными и красивыми, как и ожидается от потомка благородной династии.
– Не уверен, что он может стать утешением, – подал голос генерал. – Скорее, устрашением.
– Вы еще удивитесь, генерал, на что способен этот юноша. Но ради его безопасности, – жрец многозначительно посмотрел на генерала, – я не стану отмывать его, пока мы не доедем до дворца. Как твое имя, отрок?
– Последний раб, – пробормотал мальчик.
– Нет. Какое имя тебе дала мать?
– Ань Чжэ.
– Все дело в иероглифе Чжэ. Астролог подберет тебе более подходящее имя. А пока собирайся, Ань, ты поедешь в императорский дворец.
– Чего? Еще больше лестниц скрести?!
Жрец и генерал безнадежно покачали головами. Однако еще оставалась надежда, что юноша сохранил способность к обучению, и удастся превратить уродливого невежду в красивого принца.
Обновлено: 22.01.2026