Ей отвели отдельную комнату, но отныне принцесса должна была носить одежду служанки, умываться и одеваться сама, вставать вместе с утренним гонгом, призывающим на молитву, и отдыхать только после того, как все поручения выполнены и генерал со жрецом ушли в свои комнаты. Личной служанке принцессы, Ли Фен, разрешили быть рядом с госпожой, но под страхом проклятия запретили выполнять за нее работу. Ли Фен боялась проклятия больше, чем порки или смерти.
В первый день от звука гонга Цин не проснулась: она выросла во дворце с набожным отцом и привыкла пропускать гонг мимо ушей. Ли Фен ласково погладила и позвала госпожу, потом легонько потрясла.
– Кто посмел меня тронуть?! – закричала Цин спросонья.
– Госпожа, госпожа. Нам нужно просыпаться, а то…
– Ли Фен? Совсем страх потеряла?!
Цин укрылась одеялом поплотнее и отвернулась, служанка еще несколько раз взывала к принцессе, но только получила по голове подушкой. А подушки простолюдинов набиты шерстью, а не пухом – Ли Фен покачнулась и на несколько секунд потеряла ориентацию.
– Но госпожа, вас накажут, вставайте! – взмолилась служанка, вцепилась в одеяло и потянула изо всех сил. Цин потянула в противоположную сторону. И тут вошла старшая служанка, Гуань Си. Надо сказать, что она приходилась дальней родственницей жене старшего генерала Дуна, и лебезить не привыкла. Однако нрав у нее был достаточно мягким, а ум – гибким. Она прекрасно понимала, что девушка, которую ей поручили, из аристократов, и хотя сейчас ее положение незавидно, в будущем хорошие отношения с ней могут быть полезны.
– Что здесь происходит? – строго, но мягко поинтересовалась Гуань Си. Девушки отпустили одеяло и упали в разные стороны. Ли Фен тут же вскочила, поправила одежду и вежливо поклонилась.
– Госпожа, прошу вас, не ругайтесь. Моя… Мэй не привыкла рано вставать, и ночь была трудной. Пожалуйста, проявите милосердие.
– Как тебя зовут? Напомни, я запамятовала.
– Ли Фен, госпожа.
– Я не собиралась ругать Мэй, Ли Фен. Однако достопочтенный жрец Дзин ждет Мэй у входа в наш двор, и вид у него крайне недовольный.
– Ну, и пусть ждет.
– Мэй, милая. Достопочтенный жрец сказал, что если вы не появитесь сейчас же, он сам придет и оденет вас.
Девушки, стоявшие неподалеку и подслушивавшие, зарумянились: все они уже оценили красоту и таланты жреца Дзина, и каждая сейчас испугалась, смутилась и одновременно пожелала быть на месте новенькой и опоздать со сборами. Цин меньше всего думала о красоте и достоинствах жреца. Она покраснела от злости и завизжала:
– Да как он смеет! Холоп! Кто он такой! Да он родом из какой-то деревни, у которой и названия нет!
Девушки побледнели, закрыли уши ладонями и разбежались. Все они решили, что новенькая – злая сумасшедшая или ведьма. До конца пребывания в доме генерала никто из слуг не хотел к ней приближаться, ее избегали как заразной.
Гуань Си оказалась крепче своих подчиненных. Ее родственница, жена генерала, и не такое могла выкрикивать, когда ее будили слишком рано. Поэтому старшая служанка выслушала брань, поджав губы, потом кивнула вместо поклона и напомнила:
– Злость – очень хорошее чувство. Оно помогло вам проснуться. Осталось только одеться.
Цин шумно выдохнула через нос и назло всему миру хотела изобразить, что уснет, но с улицы послышался визг служанок и голос жреца Дзина, который спрашивал направление. Цин побелела и стала натягивать на себя все, что попалось под руку. Если бы не верная Ли Фен, то принцесса-служанка оделась бы в простыню и штору.
– Доброго утра, – пожелал Дзин. Гуань Си и Ли Фен низко поклонились, Цин встала, подбоченившись и демонстрируя, какая она собранная и бодрая. Жрец повел бровью: верхняя юбка была надета задом наперед, волосы торчали в разные стороны, пояс был так плохо завязан, что легкий ветерок распутает.
– Спасибо, госпожа Гуань, – хмыкнул Дзин. – Полагаюсь на вас в дальнейшем. Сегодня пришлось пропустить медитацию из-за этой служанки. Такого больше не должно повториться.
– Да, господин.
– Будет упрямиться, жалуйтесь сразу мне или генералу Дуну.
– Слушаюсь, господин, – кивнула Гуань Си, чувствуя себя в очень тесных тисках между вторым жрецом империи и семьей девушки, очевидно, княжеской. Кто-то более низкого происхождения не мог бы так запросто стоять перед жрецом Дзином, не поклонившись и даже не поздоровавшись.
Жрец ушел, а Гуань Си объяснила Цин, что назначила ее в служанки второй категории. Первую категорию может присвоить только лично генерал или управляющий. Однако вторая категория – очень хорошая. Девушки дежурят в комнатах, составляют букеты и расставляют в комнатах, приглядывают, чтобы вещи были на местах, подбирают и приносят на специальный стол забытые веера, четки и другие мелочи. Не нужно таскать тяжести, портить руки в воде или выполнять грязную работу.
– Ну, ладно, – согласилась Цин. – Куда идти-то?
Старшая служанка помогла девушке с юбкой и прической, потом проводила в один из тех залов, где редко кто ходил, а потому и работы было меньше.
– Неплохо, неплохо, – заметила Цин. – Неплохо у нас живут генералы, да?
– Генерал Дун…
– Да ладно. Чего делать-то надо?
Ли Фен указала на цветы: несколько ворохов, которые нужно было разобрать на букеты.
– Так много?
– Что вы, госпожа. Смотрите, здесь только цветы, которые подходят к этим залам.
– Мы разе не в одном этом зале дежурить должны?
– В этом в основном, но и в соседних тоже… Тяжело ведь целый день на одном месте простоять.
– Да мы с этой горой и до обеда не управимся! А где мой завтрак?
– Слуги завтракают после господ…
– Что?! Ничего не буду делать на голодный желудок!
Ли Фен задумалась, как поступить: продолжать уговоры или попытаться украсть немного еды. И тут над окном показалась горка риса, а следом – кусочек яблочного пирога. Цин радостно пискнула и схватила поднос с завтраком.
– А почему еды так мало? – недовольно проворчала девушка, но быстро сменила гнев на милость. – Всё лучше чем ничего!
Ли Фен опасливо выглянула в окно, пока ее госпожа устраивалась за столом и решала, со сладкого начать или с риса. Молодой человек в черной форме рекрута робко улыбнулся:
– Приятного аппетита.
– Почему еды так мало? – с напускной строгостью спросила Ли Фен.
– После завтрака смогу достать побольше. Вы тут будете? Ты… служанка ее высочества?
– Ты знаешь, кто моя госпожа? Откуда? Ты шпион? Еда отравлена?
– Нет! – испугался Ань-Лу и замахал руками. – Я знаю, потому что был там, у стены, когда достопочтенный жрец поймал ее высочество. Ее высочество любит яблоки?
– Персики и мандарины.
– Тут такого не растет, – огорчился Ань-Лу, и Ли Фен поняла, что этот мальчик безнадежно влюбился в ее госпожу. «Бедняжка», – вздохнула девушка, а вслух сказала:
– Ничего. Яблочный пирог очень вкусный. Иди, пока тебя не наругали.
Ань-Лу коротко кивнул, пригнулся и побежал к плацу, где уже шла тренировка. Мальчики расступились, принимая его в середину строя – сотник Лян так и не узнал, что один из рекрутов сбегал на свидание. И к лучшему, потому что наказание за прелюбодеяние – оскопление, а за дезертирство – смерть.
Тем временем, принцесса и Ли Фен спрятали поднос с пустой посудой и занялись цветами. Служанка разобрала их на букеты, пока госпожа завтракала, нужно было только поставить в вазы и разнести по подставкам. На четвертой вазе Цин заявила, что устала и предложила Ли Фен заканчивать самой, пока ее высочество вздремнут. Девушка согласилась, молясь про себя, чтобы достопочтенный жрец не вздумал проверять их. Однако он вздумал. После завтрака усадил мальчиков за пропись, а сам отправился проведать принцессу. И застал ее сладко спящей на порчовом диване. Ли Фен вошла следом, увидела жреца и упала ему в ноги, уморяя пощадить и не проклинать.
– Ли Фен, встань. Я вижу, что ты слишком добрая, чтобы меня послушаться. Теперь ты остаешься работать в этом зале. А вот твою госпожу я попрошу понизить. Теперь она будет подметать, вытирать пыль и с утра ходить за цветами.
Дзин потряс принцессу за плечо, за руку отвел к госпоже Гуань Си и повторил свое распоряжение. Госпожа Гуань расстроилась и попробовала заступиться за девушку.
– Неподчинение? – только и спросил жрец, и старшая служанка, охая и краснея, исполнила приказ.
Цин выдали метелку для пыли и отправили на новую работу. К вечеру она замучила всех жалобами и разбила четыре вазы.
– Кажется, тут стояла ваза, – удивился Дун Янгхао, когда шел купаться.
– Она разбилась, – вздохнул жрец. – Не волнуйся, я уже заплатил управляющему.
– Зачем ты разбил мою вазу? – еще сильнее удивился генерал.
– Я не нарочно, – заверил Дзин.
– С шестом упражнялся? – предположил Янгхао и одобрительно похлопал друга по спине. – Теперь плечи, наверное, болят, давай разомну.
– Не болят, – уверил Дзин, который в купели предпочитал купаться, а не заниматься посторонними делами.
Мужчины прошли дальше и не возвращались к вопросу о вазах. А Цин тем временем лежала на своей жесткой кровати и громко стенала, что у нее нет сил, она голодна, еда была невкусной, а мыться в лохани, в которой до этого мылись всякие грязные служанки, омерзительно. Ли Фен, которая только что покупалась и расчесала волосы на ночь, с сочувствием смотрела на госпожу.
– Ты-то везучая! Знай себе, цветочки в вазы расставляй, – пожаловалась Цин.
– Ничего. Это скоро закончится, и вы вернетесь домой, – заверила служанка.
– Нет. Давай поменяемся. Ты обязана со мной поменяться.
Ли Фен чуть было не согласилась, но вспомнила, как жрец сурово посмотрел на госпожу Гуань: «Неподчинение?”
– Нет, нет, нет. Не просите. Нет. Жрец меня не простит. Он проклянет мой род до девятого колена. Нет, нет. Нет.
Цин настаивала, потом уговаривала, а потом увидела, что это бессмысленно: девушка боится слишком сильно. Принцесса махнула рукой и решила придумать что-нибудь утром. А утром ее ждала метла. Самая обычная садовая метла, которой собирали листья и разный сор, который наносило ветром.
– Что?! – возмутилась Цин. – Вы видели эту дубину? Она сотрет мои руки в кровь! Вы будете за это отвечать?!
Госпожа Гуань принялась уговаривать девушку, выдала ей шелковые ленты, чтобы защитить руки, предложила подмести самый маленький дворик… Жрец застал принцессу, сидящей под грушевым деревом. Она попыталась сбить себе плодов метлой, не удержала ее, и черенок шарахнул девушке по лбу. Цин подняла вой, как сотня волков – прибежали слуги, позвали госпожу Гуань, та привела лекаря. И теперь толпа слуг наблюдала, как уважаемый ученый дует на шишку и пытается приложить компресс, а девушка истошно вопит и отбивается, потому что ей больно.
Дзин поднял Цин на ноги. схватив за ухо:
– Ты не трудилась и двух дней, а уже доставляешь проблемы.
— Аааай! – заверещала еще громче девушка – жрец легонько тряхнул, и девушка тут же замолчала, лишь бы ухо не оторвали.
Жрец повел бровью – лекарь сноровисто подскочил, вдвоем они наложили повязку на ушиб.
– Как ты посмел прикасаться ко мне! – расплакалась Цин, то потирая ухо, то царапая бинт, то топая ногой. Госпожа Гуань и управляющий, прибежавший на дикий шум, стали разгонять зевак.
– Ты всего лишь служанка. Я могу прикасаться к тебе, как захочу.
– Господин! – взмолилась Гуань Си.
– Будьте суровы с этой смутьянкой, – обратился к ней жрец. – Если нужно, я разрешаю пороть ее прутом поверх одежды и оставлять без еды и воды, если она продолжит упрямиться.
Затем он снова повернулся к дрожащей Цин и добавил:
– Это последний раз, когда я пришел и избавил тебя от порки. В следующий раз я не буду вмешиваться. Теперь иди и слушайся во всем госпожу Гуань Си.
– Я ненавижу тебя! – закричала Цин и затопала ногами, жрец не стал переубеждать ее или выражать сожаление. Он кивнул госпоже Гуань Си и вышел. А старшая служанка покачала головой:
– Что же ты натворила, бедняжка, чтобы так разозлить добрейшего жреца Дзина.
Обновлено: 22.01.2026