Рассказчик — один из так называемых Пожирателей миров, бессмертных существ, которых великая сила мироздания по прозвищу Фёрст призывает всякий раз, когда где-то во вселенной рождается избранный. У каждого такого избранного есть право решить судьбу собственного мира: дать ему умереть или получить второй шанс. Если выбор — гибель, Пожиратели уничтожают мир без сожалений; если жизнь — просто разворачиваются и улетают, ни во что не вмешиваясь. Со свойственной ему циничной иронией рассказчик поясняет правила этой странной службы и знакомит с одним из своих коллег — Джином Кроусом, который как раз направляется на крошечную планетку, населённую по большей части роботами, чтобы найти её избранного и решить её судьбу. Пока корабль летит к цели, Джин болтает по связи с дочерью Мили, отшучиваясь и явно оттягивая неприятный разговор о матери, которая вечно занята работой. Высадка на планету проходит буднично — ровно до того момента, как пришедшая с орбиты запись фиксирует нечто такое, отчего экипаж мира-цели цепенеет от ужаса: искажённый крик, в котором можно разобрать лишь одно имя.

Рассказчик — один из так называемых Пожирателей миров, бессмертных существ, которых великая сила мироздания по прозвищу Фёрст призывает всякий раз, когда где-то во вселенной рождается избранный. У каждого такого избранного есть право решить судьбу собственного мира: дать ему умереть или получить второй шанс. Если выбор — гибель, Пожиратели уничтожают мир без сожалений; если жизнь — просто разворачиваются и улетают, ни во что не вмешиваясь. Со свойственной ему циничной иронией рассказчик поясняет правила этой странной службы и знакомит с одним из своих коллег — Джином Кроусом, который как раз направляется на крошечную планетку, населённую по большей части роботами, чтобы найти её избранного и решить её судьбу. Пока корабль летит к цели, Джин болтает по связи с дочерью Мили, отшучиваясь и явно оттягивая неприятный разговор о матери, которая вечно занята работой. Высадка на планету проходит буднично — ровно до того момента, как пришедшая с орбиты запись фиксирует нечто такое, отчего экипаж мира-цели цепенеет от ужаса: искажённый крик, в котором можно разобрать лишь одно имя.