«Пхальгакчон» славился быстрым обслуживанием, но сегодня Ёвон казалось, что заказ несут бесконечно долго.
Она не знала, почему так происходит, но каждая минута, проведённая в компании этого мужчины, растягивалась словно на час.
Не в силах выносить неловкость, Ёвон предложила то, чего обычно никогда бы не сделала:
— Я очень хорошо гадаю по руке. Хотите, посмотрю вашу ладонь?
Мугён, не переставая просматривать рабочие уведомления в телефоне, вскинул взгляд и с недоумением посмотрел на сидящую напротив Ёвон.
— С чего вдруг гадание?
— У меня правда отлично получается.
Мугён удивленно приподнял бровь и, пробормотав: «Ну, ладно», положил телефон экраном вниз на стол.
— Какую руку давать?
— Говорят, что по левой смотрят судьбу до двадцати пяти лет, а по правой — всё, что после.
— Значит, мне давать левую? — Он попытался отшутиться, но, видимо, сам почувствовал неловкость и тут же протянул правую ладонь.
— Прошу прощения за вольность.
— Пожалуйста, вольничайте.
Маленькая, белоснежная ладонь Ёвон мягко обхватила крупную ладонь мужчины. Ее нежные и тонкие пальцы скользнули по тыльной стороне его кисти.
Ёвон подумала, что, если не считать выступающих вен, его кожа была на редкость гладкой, словно он никогда в жизни не знал тяжёлого труда. Она коснулась самих кончиков его пальцев.
Затем её прикосновения переместились на ладонь Мугёна.
В её движениях не было ни капли соблазна, но от этого прикосновения Мугён невольно вздрогнул.
«Это что, щекотка? Или какая-то ноющая боль? Чёрт. У меня что, мурашки по шее побежали? Что это, мать его, за чувство такое?»
Хотя в её действиях не было ничего предосудительного, Мугён почувствовал нечто более волнующее, чем если бы это был откровенный флирт. Он слегка нахмурился.
— Обычно так гадают?
— Нет. Перед тем как смотреть линии, я хотела кое-что проверить.
— И что же?
— Теперь я точно вижу, что вы никогда не занимались сельским хозяйством.
Уколола-таки.
— А теперь я посмотрю по-настоящему.
В тот момент, когда Ёвон с улыбкой снова взяла Мугёна за запястье…
— Видать, рядовой полиции Чхэ вам не противна, а? — С этими словами владелец «Пхальгакчона», всё ещё тая обиду на Мугёна, подошёл к столу с едой.
— Просто поставьте и идите, — отрезал Мугён.
Сейчас его меньше всего заботили чувства хозяина заведения. Он хотел, чтобы эта женщина продолжала касаться его руки.
— Я посмотрю позже, — Ёвон, не догадываясь о его мыслях, мягко улыбнулась и отпустила его руку. По ладони Мугёна, в которую только что начала возвращаться кровь, пробежал словно разряд электрического тока.
— Подождите.
Желая снова испытать это ощущение, Мугён резко перехватил руку Ёвон.
Пока она в изумлении смотрела на него, Мугён опустил взгляд и, прищурившись, словно действительно читал линии на её ладони, произнёс:
— Жить будете долго. С супругом повезёт. Да и денег в руках будет немало.
— Вы умеете гадать?
Мугён отпустил её руку и с невозмутимым видом ответил:
— Нет.
— Тогда что вы сейчас наговорили?
— И вправду. Что же это было?
Он задал встречный вопрос и, опустив глаза, заметил своё нарастающее возбуждение. Мугён издал короткий самоироничный смешок.
«Это всё из-за того, что я в деревне. Сельские ночи тихие, заняться нечем, и они, блять, неоправданно длинные. Вот почему мне, видимо, так сильно приспичило обнять женщину в этой деревне Пэкя».
Стол быстро заполнился заказанными блюдами.
Ёвон собиралась съесть всего лишь миску чачжанмёна, но из-за двух дополнительных блюд её палочки то и дело замирали в воздухе.
Пребывая в этой приятной нерешительности, Ёвон украдкой взглянула на Мугёна. То, как он положил кусочек свинины дунпо на тарелку и аккуратно отправил в рот, выглядело на удивление благородно.
Казалось, он был человеком, получившим безупречное воспитание и знающим толк в этикете.
Окажись он в исторической драме, был бы дворянином-янбаном. А в западной классике — непременно герцогом.
— Почему вы не едите? Налегайте, а то всё останется.
— Да, я ем.
Ёвон отправила в рот целую креветку в кисло-сладком соусе и принялась усердно жевать.
Мугён палочками аккуратно перемешал лапшу. Когда он начал есть, на его губах не осталось ни капли соуса.
Ёвон невольно приоткрыла рот от удивления. Она впервые видела мужчину, который ел настолько чистоплотно.
Внезапно испугавшись, что сама выглядит слишком жадно, Ёвон поспешно схватила салфетку и промокнула губы.
— Рядовой полиции Чхэ Ёвон, вы, кажется, по натуре не особо разговорчивы? — спросил мужчина, элегантно вытирая уголки рта, хотя те были абсолютно чистыми.
— Не то чтобы совсем молчалива, но и не болтлива. Думаю, в самый раз, — ответила Ёвон, потянувшись к тарелке со свининой.
— Вы ошибаетесь. Как по мне, вы скорее относитесь к скрытным людям.
— Я?
— Передо мной сидит только рядовой полиции Чхэ. Значит, я говорю о вас.
Мугён по привычке съязвил и взглянул на свои металлические часы. Ёвон не разбиралась в брендах, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять — вещь далеко не дешёвая.
— Мы здесь уже полчаса, а вы ни разу не спросили обо мне и ничего не рассказали о себе. Единственное, что вы предложили — это погадать по руке.
— Ах...
— То ли вам совсем не интересно, то ли вопросов много, но вы их не задаёте. В любом случае, язык за зубами вы держать умеете.
Мугён не был провидцем, но из-за своей должности и необходимости общаться с огромным количеством людей он научился видеть их насквозь.
И сейчас в его глазах Чхэ Ёвон была тем самым человеком, на которого можно положиться.
— Почему вы ни о чём меня не спрашиваете? Откуда я приехал. Правда ли я из Сеула. Если да, то почему забрался в такую глушь. Кем я работал раньше. Судя по тому, как вы ощупывали мою ладонь под предлогом гадания, пытаясь понять, занимался я фермерством или нет, любопытства вам не занимать.
Ёвон ещё при первой встрече поняла, что этот человек — мастер слова.
— Это не был предлог. Я правда хотела погадать, просто... так вышло, — Ёвон машинально облизнула губы и отложила палочки.
— На самом деле, вопросов у меня много. Но...
Мугён смотрел на неё пронзительным взглядом, словно экзаменатор на жёстком собеседовании, ожидая продолжения.
— То, что такой молодой человек, как вы, приехал в такую дальнюю деревню... Наверняка на то есть причина. И я не думаю, что она из приятных. Мне не хотелось бередить ваши раны ради удовлетворения своего любопытства.
Мугён почувствовал, как его задели за живое. Такого ответа он никак не ожидал.
— То есть, вы хотите сказать...
Мугён замолчал, дважды стукнул кончиками палочек по столу и нелепо рассмеялся.
— Выходит, вы обо мне заботились?
Смех продолжал прорываться сквозь зубы. Неужели все местные здесь такие? Ничего не знают о человеке, но так легко доверяют?
И кто вообще о ком сейчас беспокоится? Она ведь совершенно ничего не понимает.
И всё же, если бы это было собеседование в Группе «Восток», Чхэ Ёвон была бы принята без лишних слов. Её характер одновременно и раздражал, и подкупал.
— Рядовой полиции Чхэ Ёвон.
Мугён позвал её низким голосом. Ёвон, которая снова взялась за палочки и перемешивала чачжанмён, подняла на него своё чистое, ясное лицо.
— Ну и ну, вылитый оленёнок, — тихо пробормотал Мугён, причмокнул языком и потёр переносицу.
— Что вы сказали? — переспросила Ёвон, не расслышав.
Мугён мгновенно стер с лица раздражение и снова любезно улыбнулся.
— Да так, мысли вслух.
— О чём же?
— О том, что вы, рядовой Чхэ, вызываете у меня странные чувства.
Ёвон озадаченно посмотрела на улыбающегося ей Мугёна. Ей показалось, что в этой улыбке сквозила какая-то досада.
Вроде бы добрый, но в то же время нет. Вроде бы вежливый, но в то же время холодный. Человек, в котором человечность странным образом уживалась с чем-то совершенно иным.
Эта странная ночь заставляла Ёвон весь день теряться в догадках.
Глубокой ночью тишину деревенского дома заполнили стоны мужчины.
Хотя нет, скорее они тонули в назойливом тарахтенье старого дребезжащего вентилятора.
Мугён скорчился на постели, обхватив руками живот и глухо стоная от боли. На лбу выступил холодный пот, лицо стало бледным, как бумага, а на плотно сжатых губах не осталось ни кровинки.
Ха Мугён был крепким и здоровым корейским мужчиной, чьей выносливости поражались все вокруг. Но была одна вещь, которой бог его обделил.
Здоровый желудок.
Он родился со слабым пищеварением, что всегда беспокоило его семью. И надо же было такому случиться: в моменты крайнего стресса его неизменно настигал спазм желудка.
В жизни Ха Мугёна никогда не было ничего половинчатого, поэтому и спазмы были чудовищными. Сильнейшая боль, словно кто-то сжимал и выкручивал верхнюю часть живота, длилась часами. Становилось трудно дышать, а в тяжёлых случаях дело доходило до обмороков. В Группе «Восток» для него даже держали отдельного врача.
Чтобы тот мог в любой момент примчаться и оказать экстренную помощь.
Если же острый приступ настигал его во время зарубежных командировок, начальник секретариата Чха Тхэхо подхватывал Мугёна и сломя голову мчался в реанимацию.
Врач советовал ему бросить курить, и он даже продержался несколько месяцев. Но когда стало ясно, что отказ от сигарет никак не облегчает ситуацию, Мугён махнул на всё рукой и вернулся к привычке. Какая разница, если всё равно больно? Зачем ещё и стресс терпеть?
Приступы случались по-разному: в плохие годы — раз в квартал, обычно — раз в полгода, а если всё было хорошо, то могли не беспокоить и вовсе. Поскольку его желудок был слабым от рождения, это не лечилось, и Мугён привык воспринимать спазмы как часть себя.
Но то, что приступ настиг его всего через несколько дней пребывания в деревне Пэкя, было явным доказательством того, что он испытывает здесь сильнейший стресс.
— А... чёрт... Боже...
Будучи атеистом, в моменты боли он всегда вспоминал о Боге. «Прости эту грешную душу ещё один раз...» Он пытался устроить что-то вроде исповеди, но каждый раз это не помогало.
Понимая, что больше не выдержит, Мугён дрожащей рукой начал шарить по полу в поисках мобильного телефона.
Обновлено: 20.02.2026