Глава 48 — Глава 16. Неожиданность (2)

Сяо Ю задает очень хороший вопрос. И Ву Чжилунь наконец-то понял, как к нему относятся. LOL   Глава 16. Неожиданность (2)     "И еще, – спросила Сяо Ю, снимая с запястья черный шнурок, дюжину раз обмотанный вокруг её запястья, и начала перевязывть им волосы, – ты уверена, что не беременна?"   Цзя Хи вздрогнула, и чайная чашка со стуком ударилась о её зубы, отчего зубы заныли. Не торопясь, Сяо Ю методично накручивала шнурок на волосы. Закончив завязывать узел, она продолжила: – Ты ведь не использовала никаких противозачаточных средств, верно? – только госпожа Сяо Ю могла спросить так прямо. Пробормотав "угу", Цзя Хи продолжала копаться ложкой в своем торте, ковыряя и ковыряя без остановки. Сяо Ю достала кошелек и крикнула: "Чек, пожалуйста", – после этого она прошла всю дорогу от чайного домика до аптеки вместе с Цзя Хи. Было уже три часа дня, и в аптеке было не так много людей, только несколько пожилых тетушек, собравшихся поболтать. Цзя Хи, чувствуя себя крайне панически, обвела всех взглядом:  – В супермаркете они тоже должны быть, верно? Там самообслуживание. – Да, они там есть, но тогда ты будешь беспокоиться, что качество не гарантировано, – сказав это, Сяо Ю обратилась с вопросом к этой группе людей, – простите, у вас есть тесты на беременность? Цзя Хи не ожидала, что она будет так невозмутима и прямолинейна в этом вопросе, и ей в голову пришла мысль повернуться и убежать оттуда. К счастью, эти несколько пожилых женщин тоже никогда не видели, чтобы кто-то так дерзко поступал, и все они на несколько секунд затихли, а потом сразу же разбежались. Осталась только одна пожилая женщина. Покашляв, она напустила на себя серьезный вид и спросила: – Да, есть. Какую марку вы хотите? Сяо Ю улыбнулась: – У меня нет опыта в этом. Тетушка, может, вы порекомендуете что-нибудь? Пожилая тетушка сказала им: – Подождите, пожалуйста, минутку, – а затем подошла к прилавку с другой стороны и достала три упаковки. Вернувшись к ним, она положила их перед Сяо Ю и продолжила, – цена у всех примерно одинаковая, но эту покупают чаще, – сказав это, она выдвинула одну упаковку.  Сяо Ю взяла ее в руки, осмотрела со всех сторон и сразу же решила: – Тогда возьмем эту, дайте мне пять упаковок. Во взгляде старой тетушки промелькнуло оживление, но она все же достала блокнот счетов и начала выписывать чек. Поэтому, когда они вышли из аптеки, в руке Цзя Хи оказался дополнительный пакет. У Цзя Хи была лишь маленькая сумочка в виде рюкзака, в которую помещались кошелек, мобильный телефон и ключи, поэтому даже если бы она захотела спрятать пакет, у нее бы ничего не вышло. Под ярким солнечным светом Сяо Ю удалялась прочь, а ей, державшей в руках полупрозрачный пакет, некуда было деваться. В конце концов она купила непрозрачный черный пакет, положила в него пакет из аптеки и надежно завязала, что наконец-то успокоило её нечистую совесть. Дома за ней присматривала мама, и если она обнаружит этот сверток с таким содержимым, то, скорее всего, поставит ультиматум, что она должна увидеть эту "подделку Йи Венце". Стоит ли ей идти к Сяо Ю домой? Сяо Ю только что сказала, что сегодня ее не будет дома. Пойти домой? В унынии Цзя Хи поняла, что в Пекине ее настоящий дом – тот, где она живет с Йи Венце. Последним местом, куда она могла пойти, была продюсерская компания, но это тоже была его территория. Она все еще стояла на перекрестке, колеблясь из стороны в сторону и не зная, куда ей идти, когда ей вдруг пришла в голову идея: она могла бы пойти посмотреть фильм! А потом, в туалете... И после этой мысли об "а потом" у нее зазвонил телефон. – Ты не в офисе? – спросил он. – Угу, – ответила она и на ходу соврала – в моей новой драме нужно кое-что пересмотреть. У меня была небольшая встреча с режиссером Лю. На его конце провода воцарилась редкая тишина, прежде чем он спросил: – Где ты? Я заеду за тобой. Повернув голову, она посмотрела на возвышающийся небоскреб, где располагался офис Сяо Ю, и продолжила выдумывать свою историю: – Я пришла увидется с Сяо Ю после встречи. Я нахожусь на нижнем этаже "Oriental Plaza". Как только она закончила говорить, на другом конце провода раздался знакомый голос. Мужской голос. На мгновение она замерла. Затем на ее глаза навернулись слезы. Конечно, всегда есть бог, наблюдающий на высоте трех футов над головой каждого... Это был режиссер Лю. Как она могла забыть? Этих двоих связывала совместная работа, и они даже специально встречались в Тяньцзине. В голосе Йи Венце слышалась улыбка, когда он ответил собеседнику несколькими фразами, после чего сказал ей: – Я скоро буду там. Я зарезервирую место. Ты можешь просто войти и подождать меня на месте. Взгляд Цзя Хи скользнул от лица модели в витрине к великолепному пальто nizi, сапогам выше колена и, наконец, скрепя сердце с чувством потерянности она уступила: – Хорошо, я сделаю заказ пока буду ждать. Когда будешь на месте – напиши. Она была разоблачена – полностью разоблачена. Он явно сделал это намеренно... Ранее она уже была в этом ресторане на праздничном ужине по случаю завершения проекта, поэтому, прежде чем Йи Венце пришел туда, она прикинула время его прибытия, а затем заказала блюда на целый стол, скрежеща зубами от гнева, помогая ему тратить деньги впустую. Его текстовое сообщение пришло как раз в тот момент, когда она отложила меню: Сейчас буду. Через три минуты после этого сообщения "счас" дверь действительно распахнулась. Хостес, ведущая гостей, явно была полна энтузиазма. Еще до того, как главный герой появился в зале, она уже беспрерывно тараторила, говоря "господин Йи то" и "господин Йи это". Цзя Хи быстро склонила голову, не отрывая глаз от меню, пока не почувствовала, что места заняли два человека. Внезапно чья-то рука забрала у нее меню: – Ты уже сделала заказ? Чувствуя неловкость, Цзя Хи подняла глаза и, сквозь сияние переплетающихся огней от осветительных приборов, ответила: – Угу, – затем она повернулась к другому мужчине и растянула губы в улыбке, – режиссер Лю. – А, это Цзя Хи? – режиссер Лю нарочито улыбнулся, а затем сообщил ей, – я давно об этом знаю. Тебе не нужно нервничать. Цзя Хи была искренне поражена услышанным и, повернув голову в сторону, уставилась на Йи Венце. Тот неторопливо перелистывал меню. С очень спокойной улыбкой он сказал ей: – Когда мы были в Тяньцзине, я случайно проговорился во время разговора. Значит, все это время она, по сути, пыталась всех обмануть, но обманывала только себя? Как будто она затыкала уши, чтобы украсть колокольчик[1]? Прикрывала глаза листком и не замечала очевидного[2]? Значит, он все же сделал это специально... Когда она ела блюдо из шпината, заправленного горчичным соусом, у нее на глазах выступили слезы, и она потянулась за апельсиновым соком. Но когда ее рука коснулась стакана, она поняла, что он ледяной. Она замешкалась, вспомнив о тех предметах в черном непрозрачном пакете, который лежал рядом с ней, а затем, испытывая неловкость, попросила официантку добавить к их заказу чашку подогретого кокосового молока. После этой просьбы она встретилась с пристальным взглядом Йи Венце. Ладно, она признает, что ей всегда нравилось пить апельсиновый сок со льдом во время еды.   Только когда они уже сидели в машине и она очень аккуратно бросила пакет на заднее сиденье, он наконец спросил ее: – Куда ты сегодня ходила? Цзя Хи помнила, что все еще должна дать ему объяснения. Однако, как она ни ломала голову, так и не смогла придумать более приличное и презентабельное оправдание. Поэтому ей оставалось лишь с невозмутимым спокойствием ответить: – Сяо Ю рассталась с парнем. Я пошла, чтобы составить ей компанию. Сяосяо, прости меня. Она произнесла это мысленно. Йи Венце лишь беспомощно улыбнулся: – У твоих друзей так легко заканчиваются отношения? Она произнесла твердое, уверенное "угу" и даже пояснила с болью в голосе: – Она тоже считает это слишком унизительным, поэтому снова и снова повторяла мне, что я никому не должна рассказывать. Наконец-то он снял ее с крючка: – Неважно себя чувствуешь сегодня? Такой внимательный, она уныло вздохнула про себя и подавленным тоном ответила: – Немного. Чувство вины снедало ее от того, что она просто держала в руках этот черный пакет. В таком состоянии она вышла из машины, поднялась наверх и вошла вместе с ним в номер. Она наблюдала, как он переоделся, принял душ и, наконец, сел за письменный стол, где начал просматривать документы, лежавшие на нем стопкой. И только теперь, наконец-то улучив удобный момент, она проскользнула в ванную. Она как раз достала одну упаковку и внимательно начала читать инструкцию, когда услышала, как он вошел в спальню. Затем раздался его голос, когда он отвечал на телефонный звонок, – не слишком тихий и не слишком громкий, он словно висел у ее уха, заставляя ее потратить много времени на то, чтобы просто прочитать несколько строк. Очевидно, что это был очень простой набор инструкций, и к нему даже прилагались картинки, но она просто не могла его осмыслить. Такой длинный телефонный звонок. Кому нужно было так много сказать? Опасаясь, что он может подумать, что она задерживается здесь слишком долго, она включила душ. Под шум льющейся воды она наконец расслабилась. Внезапный стук в дверь испугал ее, и она чуть не выронила инструкцию из рук. – Ты не захватила с собой никакой одежды? – Э-э-э... О, да, я забыла. Через некоторое время он снова постучал в дверь. Не имея другого выхода, она высунула голову, мучимая совестью, и увидела в его руках свое нижнее белье и пижаму. – Последние несколько дней температура падает. Не стоит выходить из ванной, обернув вокруг себя лишь полотенце. Забрав у него одежду, она улыбнулась и быстро закрыла дверь. Испытывая невероятное напряжение, она наконец положила одежду на полку и потянулась вниз, чтобы разорвать упаковку. Одна секунда. Две секунды. Каждая секунда казалась ей целым столетием. Она чувствовала только, что у нее перехватило горло и так пересохло, что ей захотелось выпить воды. В результате получилась очень четкая красная линия, причем только одна. Что означает одна линия? Она взяла листок с инструкциями и еще раз внимательно просмотрела его. О, отрицательно. Не беременна. Все еще сомневаясь, она израсходовала все пять упаковок. Только тогда на душе у нее стало совсем спокойно. После того как она все прибрала, приняла душ и молниеносно оделась, она вышла из ванной. В это время она чувствовала себя абсолютно спокойно, расслабленно и непринужденно. Когда она вышла из ванной, то увидела, что Йи Венце откинулся в кресле и, читая какой-то документ, потихоньку массирует себе лоб между бровей. Подойдя, она тоже бросила на него взгляд. Это было расписание рекламных мероприятий его фильма, который должен был выйти на экраны в новогодний период. На бумаге были густо перечислены десятки городов. Не обращая внимания, она взглянула на самую последнюю дату в списке: через две недели в Куала-Лумпуре. Две недели... Её сердце слегка затрепетало, и эмоции, тяготившие ее весь день, наконец улеглись, теперь она почувствовала себя совершенно расслабленной. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее, его встретила ее ослепительная улыбка, и он тоже не смог сдержать улыбки: – Что заставило тебя так счастливо улыбаться? Почему-то этот его вопрос заставил ее почувствовать себя виноватой. Как она могла сказать это? Поколебавшись, она взяла его за руку и очень торжественно направилась к дивану. С каждым шагом ей удавалось придумать фразу, которую она могла бы произнести, но как только она действительно села, она снова замолчала и все еще не знала, как ей сказать ему это. Он выглядел немного уставшим, поэтому просто откинулся на спинку дивана, протянул руку, чтобы посадить ее к себе на колени, и посмотрел на нее сверху вниз: – Ты все еще не придумала, как собираешься это сказать? Его слова прозвучали так, словно он уже обо всем догадался. Цзя Хи моргнула: – Если я скажу это, ты не можешь рассердиться. Его улыбка была теплой, когда он наклонился и помог ей застегнуть верхнюю пуговицу пижамы. – С чего бы мне сердиться? Это верно. Только теперь, когда он спросил в ответ, Цзя Хи почувствовала, что, право же, она не виновата. Знаешь, если на самом деле ничего нет, то каждый из нас несет за это половину ответственности. Пока она предавалась бессмысленным размышлениям, на ее щеках появились розовые пятна. О чем она вообще думала? Почему после пары его взглядов в ней зародилось чувство вины, словно они много лет молились и пытались зачать ребенка, но ее живот приносил лишь разочарование... Она отвернулась от него, якобы глядя в сторону, и пробормотала: – Сяо Сяо напомнила мне сегодня, что я, возможно, захочу проверить, не являюсь ли я... ну, ты понимаешь, это самое, – она сделала небольшую паузу, но не услышала его слов. Он ведь должен был понять, что она имела в виду? – и вот... я проверила и обнаружила, что я не это самое. – Вздох. Годы работы сценаристом, по сути, прошли впустую. Все важные слова в диалоге были заменены на "это самое". Он все еще молчит. Не будет же он злиться, правда? Это не моя вина. Эй, подожди, это тоже неправильно. Мы же еще не женаты. Конечно, я не могу быть такой... Охваченная противоречивыми чувствами, она повернулась и посмотрела ему в лицо. И тут она вдруг заметила, что пуговица, которую он застегнул для нее всего минуту назад, была снова открыто и беззастенчиво расстегнута им. Одна пуговица. Другая пуговица. Непрерывно. Неторопливо. А ещё, он низким, наполненным весельем голосом, спрсил ее: – Итак, ты тщательно вымылась, готовясь к тому, что мы продолжим усердно работать над этим? Что-что? Я? Это было в гостиной, а комната находилась на втором этаже, рядом с лестницей. Хотя в самом номере было очень тихо, снаружи отовсюду доносились звуки разговоров и движения людей. Даже когда ее руки обвились вокруг его шеи, она все еще пыталась сопротивляться, негромко предлагая: – Пойдем в спальню. Его голос звучал прямо у ее уха: – Нет, только здесь. На этот раз головокружение было сильнее, чем когда-либо прежде, и ее руки, обхватившие его, начали слабеть, ее кожа горела от его поцелуев, и даже воздух, который он выдыхал, был обжигающим. Диван был очень мягким. Он практически достиг своего предела под весом двух человек. Внезапный стук в дверь так напугал ее, что она чуть не закричала. Она изо всех сил прикусила губу и услышала голос Ву Чжилуня: "Я голоден!". Она даже не знала, плакать ей по этому поводу или смеяться. А затем звук его сбивчивого и горячего дыхания заставил ее разум помутиться. Жара. Оцепенение. Она почувствовала, что ее лицо так раскраснелось, что кажется, будто с него капает кровь. Этот настойчивый, неустанный стук наконец прекратился. Но затем кто-то крикнул: "Йи Венце, ты заботишься только о своей женщине, а не о брате!"     [1]Эта идиома 掩耳盗铃 – "заткнув уши, воровать колокольчик" иллюстрирует, что в тщетной попытке скрыть то, что совершенно очевидно, вы не в состоянии никого обмануть и обманываете своими действиями только себя, подобно страусу, прячущему голову в песок. [2]一叶蔽目. Полная идиома звучит так: 一叶蔽目，不见泰山 "за листочком не разглядеть горы Тай". Это описывает ситуацию, в которой маленькая, незначительная вещь мешает вам увидеть то, что важно, или большая картина была заслонена чем-то тривиальным; по-русски мы бы сказали: за деревьями не видеть леса; за малым не видеть большого.