Глава 34 — Глава тридцать вторая. Мёртвый кукловод.

Глава тридцать вторая. Мёртвый кукловод. Мы стояли вдали от прибрежной линии: за спиною – джунгли, в недрах которых скрываются готовые к бою воительницы, а дальше их поселение – мирные люди, за жизни которых девушки готовы сложить свои головы. Перед глазами бескрайний пляж, что упирался в неспокойные воды. Удивительно, но небо было светлым, без единой тучки или облачка… хотя что удивительного? Природа не обязана реагировать на беды смертных. Хмуриться или грустить в преддверии масштабных битв, решающих судьбы десятков, сотен и тысяч людей. Справа от меня Тия – всё такая же пылающая изнутри душа. И еле теплится в ней огонёк её «фрукта»… он принял на себя большую часть последствий бездумного купания в чужой мане, и, боюсь, восстановится ещё не скоро. Возможно, если амазонки и сиккерийцы переживут сегодняшний день, я постараюсь как-то решить этот вопрос, мысли имеются. Слева – Моракс. Воплощение спокойствия… внешне, но мне даже не нужно заглядывать внутрь его сути, чтобы увидеть опаску, нервы, страх. Они старательно давятся его ледяной волей, однако появилась в нём новая деталь, которую опытный воин ещё не умеет контролировать. И деталь эта краше всяких слов описывает состояние «мрачного» копейщика. – Твой хвост слишком шумный… – заметила даже блондинка, как длинное извивающееся «нечто» колошматит по песку, вскидывая облачка пыли, – Бесит. Зачем ты вообще принял гибридную форму?! – В ней я сильнее, быстрее, и куда лучше чувствую связь с землёй. И… я ещё не могу превращаться достаточно быстро. Боюсь, что даже краткая заминка в битве будет стоить нам победы… а шансы и так невелики. Потому принял её сразу. – Хр-м… Постарайся не расстаться с оружием, когда тебе отрубят твой отросток, – холодно подметила девушка, а после пробурчала, – Чёртовы мужики с их бесполезными отростками… – Я… – Вы не могли бы оба заткнуться? Мешаете. Наша тройка – боевой авангард, должный встретить врага лицом к лицу. И мне нужна полная моя концентрация, чтобы поймать противника в нужной точке и вовремя выбить его из-за грани… Позади же, в лесах, где скрывалась часть воительниц, ожидал своего выхода Михок. Мечник на время получил обратно свою реликвию… полагаю, если Малимия подсобит, его вполне хватит, чтобы не позволить второму вскормышу зайти нам в тылы. А самое главное… под неприметным кустиком нашла своё пристанище безделушка в виде здешнего компаса. Когда-то именно она стала основой для соединения двух кусков души, а сейчас послужит стеной для врага. Не такой уж непроходимой, да, но способной остановить чёртовых монстров хотя бы на несколько мгновений. Этого хватит, чтобы нанести удар и вернуть противника к битве. И вновь приходим к тому, насколько важно начать сражение именно на наших условиях: в выбранном месте и по выбранному сценарию. И даже несмотря на то, что основной враг покинул корабль, каким-то образом переместившись туда, куда даже мне нет доступа, мы всё равно можем следовать плану. Просто нужна концентрация… Смутно. Крайне смутно я ощущал чужую душу. Лишь крохотный её отголосок, пробирающийся к нам неуклонно, неотвратимо. Медленно. Слишком легко выходило представить, как мерно ступает тяжёлый сапог, как колышется плащ из кожи какой-то древней рептилии, как лощёная, но мощная рука ложится на рукоять точно такого же, ухоженного и сильного, клинка. Очень, очень чёткая картина, настораживало в которой лишь то, что рисует её воображение. Не чутьё, не предвидение, не прямые ощущения… воображение! Враги идут, но не в реальности. Не через Эбис. Они… где-то между. В той бесконечно тонкой прослойке, что разделяла грани мира, настолько глубоко, что даже я едва могу уловить сильнейших из них… и потому остаётся только воображать, прислушиваясь к тонким-тонким отголоскам. Души моей коснулся знакомый скрежет, но без треска. Кто-то покинул междумирье… двое разумных, на другом конце острова. Один – несёт в себе отпечаток Эбиса, но лёгкий и не совсем правильный. Знакомый. Так чувствуются зелёные молнии – паразитные потери, что вспыхивают при разрыве граней реальности. Они заполняют и составляют межмировую плёнку, они – то самое обозначение невозможного к осознанию, но прекрасно работающего в природе. И этот кто-то, кто покинул грань, имеет над ними власть. Скудную, но всё же… Я должен получить его душу! И не только его… – Близко… Отправляйся на охоту, и не забудь принести мне часть добычи! Ещё до того, как я открыл рот, вокруг меня принялись плясать снежинки. Повеяло морозной свежестью… и знатно полыхнуло удивлением из кустов, ведь белая пляска началась неподалёку от сосредоточенных на будущем бое амазонок. Я ощутил, как кто-то боднул меня в спину. Доверительно так… совсем не тот «Хозяин Совиного Гнезда», каким этот дух был сразу после сотворения. Властный главарь, для которого все вокруг – птенцы. Увы, но эти звери в людском обличии слишком сильно ранили бедолагу, и мне ещё крупно повезло, что исходный сосуд не был уничтожен. Деградация – процесс обратимый, в отличие от полного разрушения души. Но любопытно… то, что изначально было лишь «заложенным» поведением, так как оно было присуще физической форме существа, стало вдруг «приобретённым». Даже это бодание головой, с передачей эмоций, вроде: «Не беспокойся, я сделаю это быстро, и твои птенцы не пострадают». Ведь это было не обязательно, ибо ещё при работе с основой я заложил в неё нужные функции, в том числе и по созданию разрыва к Эбису. Дух мог отправиться выполнять задачу сразу же. Обязан был! Но он решил сперва «отчитаться», и лишь затем исчез, напугав амазонок снопом зелёных искр. – Отставить! – рявкнула Тия, ибо её подчинённые уже почти нашпиговали ни в чём неповинный кусок земли своими стрелами, – Никаких атак без приказа! Судя по ощущениям, заинтересовавший меня разумный вернулся обратно, за грань… жаль, но это лишь ещё один повод придумать нужный ритуал… а то и полноценный артефакт, чтобы достать его. Вторая неприятная новость – к Малимии отправились души нескольких амазонок. И что-то мне подсказывает, что Картуо и Хина не избежали той же участи, но продолжают держаться в мире живых. Неплохо… если повезёт, они ещё лучше освоятся с собою настоящими, а если нет… змеюка присмотрит, пока я буду делать им новые тела. Или лечить старые. Тем временем враг подобрался совсем близко. Возможно, находясь между Эбисом и реальностью, они ощущают всю мощь Малимии. Возможно, чувствуют, что долго им здесь не пробыть… А может и нет. – Они остановились… Готовьтесь. У самой линии прибоя. Встали, и не идут дальше… так близко! Я чувствую его дух. Десятки? Сотня? Не смешно… две, три… возможно, что даже близко к четырём сотням душ! Почти четыре сотни загубленных смертных ощущаются в нём. В одном-единственном духе, мощь которого просто зашкаливает… по человеческим меркам. Возможно, что духовно он сильнее даже меня! Но… всё равно, он другой. Такой же, как и остальные местные – беззащитный, мягкий, податливый… но очень мощный. *** Тихий скрежет пробился сквозь шелест волн, и отдавал он потусторонним звоном. Где раньше было ничего – всего лишь берег, всего лишь воздух… теперь там зазмеились зелёные линии, тянущиеся вслед светлячкам. Они с огромной скоростью метались вдоль пространства, вырисовывая огромные врата, через которые, если постараться, можно и корабль протолкнуть. Но вот, только что казавшееся абстрактными зелёными фигурами, чуть светящимися изнутри, налилось краской, став чем-то реальным… бетонные колонны, златые арки, драгоценности повсюду. Огромные створки из красного дерева на массивных, но всё же вычурных петлях. Оно пришло в движение. Раскрылись двери, не медленно, но всё же величаво, и там, по ту их сторону, в неведомом зелёном мире, так сильно похожем на обычный, стояло две фигуры, и пред ними, склонив колено, расположилась третья. Вперёд вышел мужчина с высокой причёской в форме полумесяца, что свисала хохолком над его лицом. Золотые элементы брони блестели на солнце, за спиной его развевался чёрный плащ с белым мехом на нём, и правая его рука неотрывно поглаживала рукоять меча, на поясе висящего. Отставая на шаг, за ним вышла вторая фигура – массивная, полностью закованная в бронзу, с огромным молотом на плечах. При виде её у подчинённых Джонса сами собою сжались зубы, и в лазурных очах Тии мелькнули алые искры гнева. Вот только эмоции даже не успели отразиться на лицах пострадавших от действий бугая, как на плечи всех присутствующих навалилось колоссальное давление. Песчинки разлетелись в стороны от меньшей фигуры, повеял шквальный ветер, что трепал его плащ. У тех, кто посильнее, всего лишь спёрло дыхание, да чуть напряглись мышцы – рефлексы, орущие «бей или беги!». Более же слабые амазонки и вовсе не могли шевельнуться, а кто-то даже приземлился на колено, столь сильно давило присутствие врага. Один лишь Джонс остался стоять прямо, чуть ухмыляясь и выгибая брови в немом удивлении, а в глазах его мелькал алчный блеск. – Сдавайтесь без боя, и мы сохраним ваши жизни! Не предложение, а приказ звучал из уст красновласого, и вместе с ним усилилось давление его воли, ввинчивая громкие слова в податливые души. Кто-то из амазонок уже готов был бросить оружие и пасть ниц, однако… вторая волна накрыла всех с головой, полностью перебив первую. И не сказать, что была она сильнее или могучее… что она вообще оказывала хоть какое-то давление! Скорее… ощущалась, как колоссальный гигант, аккуратно накрывший озябшие тельца своей ладонью, спрятав их от дыхания злобного дракона. – У меня встречное предложение, – крикнул Джонс, чья кожа начала стремительно белеть, – Сдавайтесь без боя, и я сохраню ваши жизни! Лишь мастера воли наблюдения, или же особо чувствительные в этом направлении люди смогли влёт распознать одну важную деталь этих “переговоров”: обе стороны врали. Очевидно, что и вторженцы, и сам Джонс, также влёт распознали ложь в словах друг друга. – Какая дерзость… – тихо хмыкнул красновласый, вмиг разрываясь в пространстве, чтобы возникнуть уже перед Джонсом – Меня… зовут… Э-э-э? Ошалевший лик, что сменил собою аристократическую спесь, сделал образ мужчины на диво комичным… Он хотел всего лишь представиться, как подобает это воинам, признающим силу противника. Таков уж кодекс, и он не чужд Гарлингу, даже несмотря на происхождение: так воспитал его отец, его отца так воспитал дед, да и сам он воспитывает так сына… И силу Джонса он действительно признавал, ведь пират, неощутимый ранее, показался Святому не слабее Рейли, что говорило о многом! Но как можно ожидать, что пробный удар, буквально приветствие… просто разорвёт противника на две равные части. Даже само тело не сразу осознало свой конец, оставшись стоять на месте, пока красная полоса не прорисовалась вдоль лба, и Джонс не осел, на землю уже двумя кучками с вывалившимися меж ними органами. – Фигарлэнд… Гарлинг? – скорее спросил, чем представился, переведя ошарашенный взгляд к Тии… Та ответила не менее ошалелым выражением лица, обращённым к трупу Джонса. Воля вновь окунулась в тишь, и как бы сильно ни напрягался он, почувствовать врага не мог… ощущал девушку рядом с собой, ощущал мужчину. Ощущал кучку амазонок и одного сиккейрица в кустах неподалёку, и чувствовал даже, как резвится нечто странное, холодное «на ощупь», на другом конце острова. Но подавляющей мощи того пирата он более не чувствовал… пока она не вспыхнула за его спиной, рисуя картину жуткой ухмыляющейся рожи. Вот-вот он вонзит руку в его сердце, и то взорвётся изнутри. Резкий оборот и взмах оружия, что должен был отсечь конечность ублюдка. Подшаг вперёд – Гарлинг знал, что враг отступит, чтобы не попасть под атаку, или же, напротив, примет удар, и тогда обратным движением Святой отсечёт ему голову… Но противника за спиной не оказалось. Даже близко не было. Но только в доспех со спины вонзилась чужая атака. Оттуда, где не ощущалось никого. Если бы не качество брони святого, если бы не то, что Гарлинг не прекращает напитывать её волей ни на миг, он получил бы первое ранение. Ведь даже так копьё противника вошло в сплав, слегка уперевшись в напитанную волей кожу. Расслабился, но с этих пор без королевской хаки он не останется: не против столь странных сил… Вспышка той самой хаки вместе с незримым глазу движением, и вот уже Фигарлэнд заносит меч, чтобы казнить посмевшего напасть на него противника. Лишь краем глаза он заметил блик, и вместо удара сместил оружие, заблокировав чужую атаку сбоку. Там, где вновь никто не ощущался в воле… Блондинка, чей голос до сих пор разносился неподалёку, в противоположном от реального её тела направлении, давила на мужчину своим огромным мечом, обычно белым, но сейчас покрытым чёрной матовой пеленой. И не могла заставить дрогнуть его руки. Гарлинг смотрел на неё спокойно, совсем не беспокоясь о ходе битвы, стараясь разобраться, что происходит с его хаки и в чём, в итоге, заключается хитрость противника. Воля завопила об опасности: то чёрный копейщик готов был ударить в отметину в доспехе. И Гарлинг поверил бы, если бы не видел тень врага, а точнее её отсутствие там, где она должна была быть согласно воле. Он с лёгкостью оттолкнул массивный клинок блондинки, лишив ту равновесия, и скользящим движением переведя выпад в тычок, вонзил свой клинок в беззащитную грудь. Не встретив и толики сопротивления, он пронзил её сердце, и тут же вытащил оружие обратно: в распахнутых во всю ширь глазах он разглядел своё отражение, и то, как практически достигло его шеи вражеское копьё. Гарлинг пригнулся. А после, подняв левый кулак кверху, распрямился, вонзив руку в подбрюшину сиккерийца. Что-то с силой ударило Святого в ногу, вызвав болезненный спазм, и мгновение потребовалось ему, чтобы увидеть длинный чешуйчатый хвост, торчащий из-за спины копейщика. Естественно, что враг тут же оказался подкинут в воздух и быстрый росчерк отсёк сию назойливую помеху. Второй же должен был положить конец зашипевшему воину, но только воля завопила об угрозе сзади: тот самый ухмыляющийся труп, что смотрел на него теперь с гневом. Он должен был вырвать сердце Гарлинга, но… второй раз на это Святой не купится, и пусть солнце светило так, что тени в этот раз не разглядеть, он точно понимал, что убить его сейчас не успеют. И всё же… монструозный клинок опустился на оголённую шею. Не смог пробить покров воли, не смог даже оцарапать кожи – столь высока была разница между обычной хаки вооружения, которой владела Тия, и сдобренной королевской волей, какую применял Гарлинг. Убить эта атака не убила, но спасла-таки Моракса от обезглавливания. А заодно отшвырнула Гарлинга подальше… тот вспорол ногами сыпучий песок, но всё же остановил полёт, не понеся каких-либо потерь. Распрямился, взмахнул мечом, чтобы сбросить с клинка несуществующие капли крови, да окинул своих врагов надменным взглядом. Итог скоротечной битвы: ни единой царапины на теле Святого, и труп со стороны его врагов. А также Императрица Амазонок с пробитым насквозь сердцем, которая не сможет долго прожить с такой раной, да сиккериец, чьи внутренние органы были превращены Гарлингом в требуху. Признаваясь самому себе, он не ожидал, что брюнет окажется таким крепким, так как рассчитывал перебить ему позвоночный столб и окончательно вывести из боя. Однако его всё же достали. Дважды. И дважды же удивили! Более того… пусть лишь на миг, но первое видение в воле сумело поселить в сердце Святого страх. И это злило Фигарлэнда. Недостаточно, чтобы он наплевал на желание Горосеев получить как можно больше сильных пленных, но всё же… – Сдавайтесь. Больше я не буду… Святого перебили, и весьма наглым образом. В его висок угодила костяная стрела, отскочив от кожи как от металла. Медленный вдох, тяжёлый выдох, и жилка начала играть в том самом месте, показывая неимоверный уровень бешенства Святого. Гарлинг размылся в пространстве, оказываясь в кустах, прямо перед испуганной амазонкой. Он чувствовал её. Ощущал её страх. Не перед ним, но перед смертью. И в то же время видел решимость в глазах, и желание хоть как-то помочь своим. Меч резал без сомнений, и та, кто посмела перебить Святого, распалась равными кубиками. – Хе-хе… А ты достаточно слаб, да? Фигарлэнд обернулся. Перед ним не было никого, но воля говорила однозначно: там стоит покойный пират, и именно он ведёт диалог со Святым. Взмах меча принёс ожидаемый результат: пират никуда не делся, но только ухмылка его стала ощущаться ещё более… наглой. – Удивительно, что ты ещё не боишься смерти. Своей… Медленно он побрёл к выходу из леса, чувствуя, как незнакомец передвигается за ним следом. Чувствуя, но не видя его… Пожалуй, Фигарлэнд теперь и сам заинтересован в том, чтобы не убивать двух сильнейших воинов на острове. Нужно же вызнать о столь необычном фрукте как можно больше. И в первую очередь то, где на самом деле скрывается его владелец. – Но почему-то опасаешься, что… Звёзды прознают о сыне? И будто на стену наткнулся. Лицо исказилось в гримасе ярости, и рукоять меча впилась в ладонь до скрипа кожи… – Это ведь такой позор! Святой, один из династии Командиров Божественных Рыцарей… – Джонс произносил это звание с большей буквы в каждом слове, однако ирония и насмешка, буквально излучаемая им, однозначно отражали всё его отношение, – Не только не смог уследить за собственным наследником… Мечник не обратил уже внимания, как парочка вновь перешла в атаку. Сменяя друг друга, маскируясь под присутствие этого неизвестного, или же используя его как отвлечение внимания. Гарлингу было плевать: он сражался походя, не допуская ошибок и давя обоих противников даже в такой ситуации. Даже без воли наблюдения, даже с фальшивым восприятием, он всё ещё оставался элитным бойцом огромного опыта, для которого одолеть таких жалких врагов – не проблема… и главное, с ним всё ещё оставалась Королевская хаки, которую аборигены не могли пробить, даже используя волю вооружения. Никак. Но вот слова… слова неизвестного ему пирата внушали некоторый… не ужас и не трепет… они внушали интерес. – Но и позволил ему вырасти под руководством Короля Пиратов. Столько поколений верной службы, взлётов и падений, убийств и… жертв. Чтобы в итоге Благородный Род был запятнан… таким позором. – Я лично отсеку эту гнилую ветвь, – вслух пообещал он, приступая к завершению рисунка этой битвы. Пинок сиккерийца в грудь, и тот отлетает куда-то вдоль джунглей. Взмах меча, движение корпуса, небольшой доворот и ещё один взмах, и вот, блондинка банально заваливается вперёд и даже практически лишается головы… почва раздвинулась под ведущей ногой, внеся очередную корректировку в движения Гарлинга, и вместо смертельной раны он всего лишь лишает Императрицу оружия вместе с ведущей рукой, и свободной левой отправляет её, бледную, истекающую кровью, в полёт. А сам, избегая вырывающихся из-под земли кольев, настигает тело Моракса… тот не может уже стоять, не чувствует ног – последняя атака нашла-таки свою цель, – но стоило лишь Фигарлэнду приблизиться к нужной точке, как… лёгкая слабость накрыла его тело. Рывок в сторону… и его отшвыривает обратно однорукий монстр акулоподобной формы, что тут же разваливается на части, оставляя на земле лишь голую бессознательную Тию. Слабость вернулась, и кратно усилилась, едва Фигарлэнд коснулся земли, а после вновь возросла, когда земля та расступилась в стороны, обнажая каменный постамент с вырезанными на нём символами, практически в самый центр которого и лёг Святой… Едва не теряя сознание от боли и истощения, вызванного, в том числе, и силой алтаря Джонса, Моракс сумел выползти из зоны его поражения, и лишь затем расслабился, впав в забытье… так и не увидев, как медленно начинает подниматься красновласая фигура, с трудом опираясь на руки и подгибая под себя ноги. *** Сучий ты бык! Да, я не успел напитать алтарь жертвами, да и нет таких под рукой – всё что было можно я уже пустил на кровавые плоды, часть которых и пошла на эту постройку, но… чтобы он всё равно мог противиться ей?! Алтарь ведь бьёт по самому болезненному для здешних, по самой основе их силы! Он разрушает плотские оковы, заставляет бурлить жизненную силу в теле, но отдаляет от него душу… и всё же этот монстр умудряется создавать их вновь, всем своим естеством не желая расставаться с душой. Ведь что случится, когда оковы окончательно разорвутся? Правильно, душа попадёт в Эбис, где эту сволочь уже будет ждать Малимия… И она-то обрадуется тому, из-за кого уже трижды получила ожоги святой маной. Из Эбиса это выглядело действительно интересно: пока мои «марионетки» разыгрывали свой спектакль, подчиняясь прямым моим командам и указаниям, где-то неподалёку идиот с молотом едва не лишился жизни самым тупым образом – он нарушил приказ Гарлинга о том, чтобы не убивать местных… за что главнокомандующий казнил бы его не задумываясь. Дошедшие до Эбиса отголоски, пусть немного, но что-то поведали мне об их здесь миссии, и тот факт, что выживание наибольшего числа амазонок и сиккерийцев было их приоритетом, совсем не вяжется с тем, что идиот с молотом решил выпустить свои атаки прямо в сторону острова. И, конечно, как и было обещано, Малимия сумела перехватить её, отправив в Эбис… вот только все последствия этой атаки достались уже конкретно её телу. Не смертельно, но оч-чень неприятно! – Так и будешь смотреть? Он, кажется, приспосабливается… – пышущий жаром силуэт вырос рядом, и оба мы смотрели за отголоском души. Мерзкой, сотканной из сотен чужих, души, что источала медленно затихающую боль, – Жаль, мне бы хотелось поиграться с его душонкой. – А сама ты ничего не хочешь сделать? Он убьёт всех твоих амазонок. И Мэрилию, вместе с её сосудом. Рядом вскрылась очередная трещина на змеином теле, являя магмовую кровь. Она течёт по жилам этого Идола, и она же изливается наружу, когда Малимии плохо… а сейчас ей очень, очень плохо. Настолько, что с громким шипением она втянулась в «землю», и появилась обратно лишь спустя несколько минут. За это время стало очевидным, что скорость адаптации души Гарлинга… растёт. Он точно вырвется из ловушки раньше, чем богиня змей сумеет повлиять на него. И уж тем более раньше, чем я создам себе новое тело… – Хочу ли я? – зашипела она, – Оч-сень хочу! Не предс-ставляеш-шь насколько! Её оболочка, несмотря на желание показаться предо мной целой, то тут то там заходилась янтарными трещинами, отчего довольно быстро змея плюнула на свою внешность, направив все силы на собственное восстановление после контакта с потоком чужеродной маны. – Ясно… тогда… помоги мне. *** Амазонки собрались вокруг углубления в песке, и с огромным беспокойством глядели вниз. Пират обещал им лёгкую победу без жертв… или же гарантированную смерть. И по скоротечному бою, что продемонстрировал этот красный хохлач, все, без исключений, девушки осознали, почему выбор именно таков. Он игрался с сильнейшей их воительницей как с последней сопливой девчонкой, как с едва вылупившейся змейкой… и сейчас, когда он оказался в этой ловушке… он не лежал без сознания, как обещал Джонс, а двигался. Поднимался. Очень медленно, будто на спине его лежала целая гора, но он поднимался. Сперва оперся на локти, пододвинув и подогнув под себя ноги. Затем встал на колени, выпрямив сперва одну, а потом и вторую руку. Попытался подняться на ноги – упал, и всё началось заново. Ещё медленней, но… почему-то девушкам казалось, что эта неспешность несёт с собою неотвратимость. Не возникало сомнений: он поднимется. Он встанет. И он придёт за ними. Когда первая из амазонок подняла лук, чтобы добить ублюдка… перед ней вонзился в землю огромный чёрный меч. И девы обернулись, с недоумением и долей агрессии глянув на Михока, что восседал на золотой туше в доспехах… Вместе они легко обезвредили эту махину, что как-то вяло махал молотом и что-то кричал о «недопустимости нападения на Святых», они пришли к выводу, что вскрыть эту консерву не выйдет, а потому приняли простое решение: задушить его. Вот сиккериец и восседал сверху, вдавливая каблук в затылок образины, и не позволяя той поднять голову и освободиться от мокрого песка… – Джонс сказал не мешать проведению ритуала, – спокойно проговорил он. – А если он вырвется?! Что-то не похоже, что всё идёт по плану! Девочка не говорила – кричала. Даже голос её шёл на срыв: картина увиденного сражения слишком сильно уж повлияла на обычную пиратку, что за свою жизнь никого сильнее своей Императрицы и не видела. – Не знал, что ты разбираешься в этом… думал, что даже ваши жрицы не понимают, что и как делает Джонс. Ну, давай. Просвети тупого «мужлана», что же именно идёт не так в этом ритуале? Девочка потупилась, сделав шаг назад, и тут же рванула вперёд, ощутив лёгкую слабость – Джонс предупреждал, что если подобраться слишком близко к рисунку, то обратно уже не вырваться никак. – Вам однозначно сказано: ждать, пока погаснут символы, и только после забирать тело! Так исполните волю своей Императрицы, или… ваша верность ей не столь велика, как принято считать? – Заткнись! – Мы верны Тие! – Да! Не тебе говорить… Многоголосый гвалт был прерван очередным грохотом из ямы – девушки, все как одна, вздрогнули, обернувшись. Пленник упал, но вновь начал подниматься, и взгляд его тёмных от полопавшихся капилляров глаз, казалось, смотрел каждой из них в душу, обещая самую скорую и самую страшную смерть. – Хватит любоваться, – вновь подал голос Михок, – Лучше займитесь делом и верните мне мой меч! Но девушки не отреагировали. В этот раз вторженец поднялся быстрее. И не упал. Он даже смог встать на ноги, распрямиться… сделать первый шаг от центра рисунка. Затем другой… пошатнулся, но устоял, чтобы сделать третий – чуть более медленный. Но уверенный. И каждый лязг его доспехов, каждый бряк его меча о поножи, каждый отстук каблука об изрезанный камень… отдавались в умах амазонок неподдельным ужасом. Гарлинг почти добрался до внешней границы постамента – протяни руку, и она коснётся границ песчаной ямы, ухватиться за которые, для пользователя хаки – ничто. Но остановился. Замерли и сердца наблюдательниц, ведь за спиной его… появилось что-то. Со вспышкой зелёных молний там родился пылающий шарик. Он тут же вытянулся в знакомый уже силуэт, что будто состоял из мириад раскалённых символов. Ветвящихся, пляшущих, скованных будто бы единой цепью… – Далеко собрался? – голос силуэта – что треск угля, что скрип золы… сухой и неприятный, – Я ведь показывал тебе… будущее. А ты не верил, – силуэт протянул руку к спине Фигарлэнда, а тот лишь стиснул плотнее зубы, понимая, что если обернётся – упадёт. Так он хотя бы встретит смерть стоя, как полагает воину, – Скажи же мне, Святой Фигарлэнд Гарлинг… ты боишься смерти? А зря, ведь есть вещи и похуже… Не оставив и секунды на раздумья, Джонс вонзил пламенную руку в сердце красновласого, и в тот же миг вспыхнули все те сотни и сотни символов, что отплясывали на его теле. Все и разом отделились от пирата, сделав его практически прозрачным, и замерли в воздухе, очертив ритуальный камень полусферой. Что-то шептали его губы, но ни звука, ни движения не могли распознать амазонки… – Больше… – раздалось снизу. И поднялся сильный ветер, трепля длинные девичьи волосы. – Больше! Из ниоткуда соткались на небесах тучи, да в лесах неподалёку заплясали тени. – ЕЩЁ! Молния расчертила небоскрёб, и казалось, что была она алой… Но такого ведь не может быть?! Наконец, все символы вокруг Джонса пришли в движение, вернувшись на его тело, а после быстротечной цепочкой переместились по его руке в тело Святого. Гарлинга выгнуло дугой, пронзительный крик вырвался наружу, и на каменную плиту мужчина рухнул уже без сознания… с выжженными на его коже чёрными метками. Развеялся и дух пирата, не оставив о себе напоминаний. – А вот теперь можете забирать, – меланхолично подытожил Михок, в очередной раз опуская каблук сапога на закованный в металл затылок. *** Корабли Мирового Правительства шли полным ходом: оставшиеся на бортах рядовые рыцари Божьей Гвардии, вместе с агентами Сайфер Пол, с легкостью обеспечивали защиту суден от кишащих в Калм Белте морских королей, а паровые двигатели, установленные по пути к “зоне штилей”, не позволяли процессии увязнуть и залипнуть. Однако, несмотря на удачный ход, несмотря на то, что ни один морской король так и не потревожил строя, многие опытные капитаны хмурились. Волновались, как они считали, без причины – совсем не добрый знак. Чувство это не проходило, когда клин разбивался на две части, чтобы заложить вираж к окружению острова назначения. Когда связные маякнули своим капитанам, что все судна оказались на нужных позициях, когда был отдан приказ о смыкании кольца – финальный этап организации блокады… И опасения те подтвердились. Шторм, возникший из ниоткуда, красные молнии, гуляющие в нём… огромные волны и лёгкий туман, стелящийся по округе. Один за другим пропадали корабли, и хуже всего было тем, кто замечал причину пропажи… команда «Инквизитора» была в числе последних. – Капитан… – шептал старпом одного из таких кораблей. Дрожащей рукой он передал подзорную трубу старшему по званию и заплетающимся языком пытался проблеять: – там… там… И что же увидел мужчина в старческих сединах, поднеся трубу к глазу? Ничего. Всё те же волны, всё тот же лёгкий туман, да мелькающие вдали молнии. И это насторожило старого моряка, ведь там должно было быть соседнее звено в их блокаде. Но его не было. – Говори уже, что там было? – К-кап-питан… М-морской К-король… Мужчина повернулся на хнык, увидев не бравого подчинённого, прошедшего не один выход в сопровождении Мировой Знати, а трясущегося бледного юнца, что огромными глазищами смотрит куда-то за спину своего капитана. Такая реакция казалась странной, ведь пусть гигантские подводные обитатели и были редки в обычных морях, вся команда этого корабля видела их! Неоднократно. И лишь обернувшись он осознал… Морской Король, самых огромных размеров, что когда-либо видел мужчина… мог поместиться в пасти этого чудовища целиком. Не получалось даже осознать, каким образом океан не мал этой твари, что, разинув гигантские челюсти, пёрла на них напролом. Небо заслонила чёрная пасть, мелкие зубки проносились над кораблём, и высокие его мачты даже близко не подходили к ним. Казалось, над головами сомкнулось ещё одно небо, а где-то там, в глотке чудовищного монстра, их манил к себе далёкий оранжевый свет. Как последние лучики заходящего солнца, манящего и такого желанного…