В общем, я на полную использую социальную привилегию бытия ребёнком.
— Я же сказал, я "болен", — ответил я всё с той же непринуждённостью. — Конечно, "библиомания" — это не СПИД и не рак у людей, и уж тем более не Ширагику у ёкаев или Болезнь Сна у демонов, но и она иногда создаёт свои неудобства.
Служанка сузила глаза, слегка склонив голову набок и скептически бросила:
— Это и есть причина, по которой вы построили Эйфелеву башню в библиотеке?
— Десять очков за наблюдательность. Минус десять за глупость, — сказал я, насмешливо подняв бровь.
Служанка нахмурилась, её глаза выдали неподдельное раздражение, хотя она явно старалась сохранить внешнее спокойствие.
— Это была Эйфелева башня, но в масштабе один к ста, — сказал я с нарочитым энтузиазмом. — Это круто, не правда ли?
— Это варварство и самое обыкновенное проявление невоспитанности, — служанка покачала головой, будто отмахиваясь от моего объяснения.
— Ты когда-нибудь видела миниатюрную Эйфелеву башню из книг? — спросил я, приподняв бровь.
— Нет, — ответила она с нейтральным выражением лица.
— Значит, ты и я видели единственную в своём роде мини-версию Эйфелевой башни из книг, а это, как я уже сказал, круто, — произнёс я с уверенностью.
— Я никогда не видела, чтобы кто-то портил имущество нашего лидера, — служанка ответила мне с явной долей сарказма. — Ты тоже считаешь это крутым? — на мгновение мне показалось, что служанка сдерживает насмешку, хотя её внешность и манеры были такими утончёнными, что это могло быть лишь моей фантазией.
— Значит, сюда нечасто заходят дети, — спокойно парировал я.
— Это так заметно? — на мгновение служанка закатила глаза, видимо, не сдержав естественной реакции на мой комментарий. Однако, заметив, что я это увидел, тут же вернула себе невозмутимость и ускорила шаг, обходя меня и продолжая идти чуть впереди, словно показывая путь.
— И да, если уж мне запрещено посещать внутреннюю часть библиотеки, так как там находятся книги, которые я не имею права читать, то вам хотя бы следует убрать из общедоступных зон "Полный список книг библиотеки", — сказал я, постаравшись вложить в голос намёк на невинную доброжелательность.
А это, скажу я, одна из самых интересных книженций, которые я сегодня прочитал. Но после неё осталось странное, немного горькое послевкусие — будто я пролистал меню ресторана с тремя мишленовскими звездами, однако все невероятно изысканные и аппетитно звучащие блюда мне просто недоступны. Вот "Манускрипт Лисьего Огня" — как королевский краб, дорогостоящий, редкий и недоступный; "Искусство Мудреца" — идеальная метафора чёрной икры, запрещён и потому высоко ценится; и, конечно, сочный стейк из вагю, прячущийся под названием "Использование и противодействие Оммёдо" — манящий и совершенно вне пределов досягаемости.
В общем, удовлетворив свои читательские порывы в одном, я пробудил их в другом…
— "Полный список книг библиотеки"? — задумчиво произнесла служанка, как будто пыталась вспомнить что-то важное. — Не припомню, чтобы в библиотеке была такая книга.
— За стойкой библиотекаря, — пояснил я, пожав плечами, как бы невзначай.
Служанка на мгновение замедлила шаг, но мигом восстановила темп.
— Эта книга не предназначалась для чтения посетителями.
— Мне не запрещалось читать книги в той части библиотеки, где находится стойка библиотекаря, — спокойно ответил я, прекрасно понимая, как это раздражает эту кицунэ.
***
Гостевая комната, куда меня привела служанка, была подлинным шедевром традиционной японской архитектуры. Просторная, наполненная мягким, приглушённым светом, она сразу пленяла своей атмосферой. В центре стоял низкий деревянный столик, украшенный керамической вазой с ветвями сакуры, источающими нежный, едва уловимый аромат. Пол покрывали мягкие татами, вдоль боковых стен стояло несколько комодов, а по углам возвышались изящные ширмы с изображениями гор и рек, придавая пространству своего рода глубину.
На дальней стороне комнаты находилась раздвижная бумажная стена-дверь, открыв которую, я вышел во внутренний двор. Оказавшись там, я снова ощутил всю многослойность и сложность поместья лидера киотских ёкаев. Сам двор представлял собой пруд с кристально чистой водой, по краю которого простиралась деревянная терраса, соединённая с основным зданием. Из воды вздымался высокий бамбук, покачивающийся в такт лёгкому ночному ветерку. В закрытом пространстве двора звук воды разносился мягким эхом. Всё это, вместе с каменными фонариками и изящными статуэтками, словно вырастающими из воды, создавало иллюзию входа в ещё один искусственный мир.
Оглядевшись по сторонам, я заметил мать, сидевшую, скрестив ноги и задумчиво глядя вдаль на водную гладь. Время от времени она подносила к губам чашу, вероятно, с тем самым киотским сакэ. Я, не колеблясь, сел рядом, свесив ноги с террасы так, что мои кроссовки едва касались поверхности воды. Посмотрев на мать ещё пару секунд, я перевёл взгляд на небо, которое здесь было ни с чем несравнимо. Хотя, если и приводить пример, то небо Уракиото напоминало земное ночное небо, усыпанное северным сиянием самых разных цветов и оттенков. Ночью оно переливалось синим, зелёным и фиолетовым, а днём — яркими оттенками красного, жёлтого и оранжевого. Из прочитанного сегодня я уже знал, что это явление связано с воздействием хаоса пространства между мирами на барьер, окружающий Уракиото. А потому это "сияние" было столь же красивым, сколь и опасным и разрушительным. Хотя, скорее, не само "сияние" было опасно, а то, что его вызывало…
Так мы и сидели в тишине — я спокойно разглядывал небо, а мама молча попивала свой сверхъестественный напиток рядом, погружённая в собственные мысли. Ни слова, ни звука, словно каждый из нас находился в своём отдельном мире. Вопросы к ней у меня, конечно, были. После шести часов, проведённых в библиотеке, их накопилось достаточно, чтобы мы могли провести за беседой весь остаток ночи. Но, взглянув на её спокойное, чуть отстранённое лицо, я кристально чётко осознал одну вещь: что бы я ни спросил про ведьм или про неё саму, я не получу простого, прямого ответа.
А потому, вздохнув, я решил оставить всё на самотёк.
— Итак, как прошёл твой вечер в библиотеке? — вдруг раздался спокойный голос мамы сбоку.
— Просто прекрасно, — ответил я на автомате, лишь через секунду осознав, что именно произошло. Я взглянул на маму, сидящую рядом, и, как всегда, поймал себя на мысли, что абсолютно не понимаю, что творится в голове у этой женщины. — А у тебя как? — спросил я, стараясь сохранить непринуждённый тон.
— Честно? Я бы лучше посмотрела какое-нибудь аниме или сериал, — спокойно ответила она, не меняя своего расслабленного выражения лица. — Впрочем, грех жаловаться, учитывая с какой доброжелательностью нас приняли.
— И тебя нисколько не привлекает сама идея провести "отпуск" на курорте в другом мире? — удивлённо уставился я на мать, в голове всё ещё не укладывалось, как она может оставаться такой равнодушной к другому, мать его, миру!
Мама лишь непринуждённо пожала плечами, как будто подобные поездки были для неё совершенно обыденным делом.
— Я уже была в Уракиото, и не один раз, — её слова прозвучали сдержанно, даже спокойно, но в них чувствовалась лёгкая тень скуки. — Конечно, нечасто удаётся вот так спокойно отдохнуть в таком красивом месте, но для меня это не столь необычно, как для тебя или Томоэ.
Между нами вновь повисла тишина, спокойная, как водная гладь пруда. Лёгкий ветерок шелестел в бамбуке, как будто подчеркивая редкость этого момента.
— Ты не хочешь у меня ничего спросить? — явно не выдержав, уточнила мама, её взгляд оставался мягким, но изучающим, словно она ожидала определённой реакции.
— А должен? — я взглянул на неё с нарочито невинным выражением, заставив её чуть прищуриться. Молчание в ответ с её стороны было более красноречивым, чем любой ответ.
Вопросы — вот уж чего моя мать любила от меня больше всего. Её тонкие психологические игры обычно развивались по чётким, но хитроумным правилам. Однако, стоило мне отказаться от активной позиции, как правила менялись, и ей это, явно, не нравилось.
— Ты накладывала на меня какие-либо контракты, пакты или обеты? — спокойно спросил я, встретившись с ней взглядом.
— Нет, — она ответила быстро, даже слишком.
— А собираешься? — уточнил я, наблюдая за выражением её лица.
— Нет, — мама покачала головой, сохраняя всё то же спокойствие.
— В таком случае у меня к тебе нет вопросов, — сказал я, пожав плечами и вновь переведя взгляд на пруд, прерывая моментальное ощущение напряжения.
— И это всё? — её лёгкое удивление прозвучало так искренне, что я снова на неё уставился, только в этот раз с нескрываемым и искренним удивлением.
— А что? Ты думала, тут будет целый спектакль? — усмехнулся я её реакции.
— Нет, но я ожидала чего-то более... любопытного от тебя, — ответила мама, делая очередной неспешный глоток из чашки.
— Я не собираюсь потешать твоё самолюбие вопросами, на которые ты либо не ответишь, либо ответишь так, что у меня возникнет ещё больше вопросов, — спокойно пояснил я, наблюдая за реакцией матери.
Она недовольно хмыкнула в ответ, но на её лице мелькнула едва заметная улыбка.
— Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, — мама неожиданно сбросила на меня эту “бомбу”…
Знаете, сколько раз она говорила мне, что любит меня? На моей памяти — три. Первый раз — в самом раннем детстве, когда слова ещё не имели для меня того веса, что сейчас, ведь тогда я ещё не воспринимал её как свою мать. Второй раз — в один из вечеров, когда мы отмечали день рождения Томоэ. Мы засиделись допоздна в гостиной, и когда все уже начинали зевать и клевать носом, я, притворившись спящим, услышал тихое "люблю" среди других полушёпотов и тёплых фраз, обращённых к нам с сестрой. И вот сейчас — третий раз. Три простых момента, но каждый из них глубоко отпечатался в памяти, став напоминанием о том, что за её внешней отстранённостью скрывалась искренняя, пусть и сдержанная, забота.
В это мгновение я словно выпал из мира, потерявшись в этой улыбке. Это ощущение неожиданного признания выбивало почву из-под ног, но в то же время наполняло какую-то скрытую пустоту. Как уже понятно: мама редко проявляла такие искренние эмоции, а ещё реже улыбалась так тепло и по-матерински. В этой улыбке было что-то такое, что заставляло меня вспомнить мою маму из прошлой жизни… Почему-то у меня есть ощущение, что именно так бы и улыбнулась мама, впервые увидев своего ребёнка.
— Знаю, — тихо ответил я, возвращая ей улыбку.
Мама чуть приподняла брови, как бы играючи оценивая мою уверенность, и легонько взъерошила мне волосы.
— Какая уверенность, — с лёгким поддразниванием заметила она.
— Если бы не любила, этого разговора бы не было, — я пожал плечами, пытаясь сохранить невозмутимость и не обращать внимания на беспорядок на голове.
— О чём ты? — спросила она, явно заинтригованная.
— Одного цинизма недостаточно, чтобы целенаправленно привести своего сына в магический мир и при этом игнорировать все традиции и обычаи своего народа, — пояснил я, следя за её реакцией. — А ещё цинизм и вся твоя эксцентричность не объясняют тот факт, что ты спокойно завела этот разговор, зная, что нас кое-кто подслушивает.
В тишине, что повисла на несколько секунд, мы оба посмотрели в сторону одной из закрытых бумажных дверей. И как раз в этот момент дверца начала медленно открываться, и Томоэ, неловко отводя взгляд, вышла из комнаты.
— Присоединяйся, — сказала мама, похлопав по полу рядом с собой, словно то, что Томоэ нас подслушивала, было самой естественной вещью в мире.
— Конечно! — радостно улыбнулась сестра и, словно ничего не было, подошла и уселась рядом с нами.
Я, усмехнувшись, посмотрел на маму.
— И вот это твой цинизм никак не объяснит, — тихо заметил я, намекая на её теплоту и мягкость.
— Заткнись и просто наслаждайся моментом, — ответила мама, усмехнувшись, и сделала ещё один глоток из чашки.
Для тех, кто не хочет долго ждать продолжения:
https://boosty.to/thirtythree_
Там можно найти больше глав, что логично.
Обновлено: 16.01.2026