Глава 4 — Глава 2. Сегодняшний день, полная чаша вина (Часть первая)

**Глава 2. Сегодняшний день, полная чаша вина (Часть первая) ** Сколь бы ни было лет западного образования, в глубине её души, в тихом уголке, всё ещё стояла та девочка лет десяти, что в Гуандуне, в загородном усадьбе, держа в руках книгу, наблюдала, как Второй брат и Четвёртый брат играют в вэйци. Та девочка пряталась в самых потаённых уголках памяти, Шэнь Си обычно её не встречала, но когда Фу Тунвэн внезапно появился, «она» тоже вышла наружу, каждое движение было исполнено изящной мягкости. Шэнь Си опустила веки и тихо окликнула: — Третий господин. Взгляд Фу Тунвэна скользнул, и он отозвался: — На людях лучше зови Третьим братом, — сказал он и, обернувшись, дал наставление тем, кто был рядом. — Здесь не то, что Пекин, все обращайтесь к ней как к госпоже Шэнь. Одно слово «Третий брат» незаметно сократило дистанцию между ними. — Вчера вечером я с однокурсниками ходила на занятие по изучению материала, вернулась только на рассвете, поэтому задержалась, — объяснила она. Фу Тунвэн, подперев щеку рукой, улыбнулся: — Я знаю. Знает что? Знает, что она увлечена учёбой, или знает, что вчера вечером она изучала материал с однокурсниками? Врач, тоже старый знакомый, с улыбкой подошёл вперёд и протянул ей правую руку: — Госпожа Шэнь. Мысли Шэнь Си витали где-то далеко, она не сразу отреагировала, и врач тоже не мог просто так убрать руку. Когда же она очнулась, то смутилась ещё больше. — Цинсян, знаешь, почему она тебя игнорирует? — С лёгкой улыбкой Фу Тунвэн любезно помог разрешить эту неловкую ситуацию. — Согласно этикету, сначала руку должна протянуть женщина. По-моему, ты забылся. Стоявший рядом с Фу Тунвэном мужчина в очках тоже рассмеялся: — Верно, не зря же ты с нами за границей учился, — поддразнил тот. — Госпожа Шэнь, опустите скорее руку, чтобы подразнить его. Опустить? Она не совсем поняла, что он имеет в виду. — Именно, мы ещё ни разу не видели, чтобы он кому-то делал поцелуй руки, дайте и нам полюбоваться. Под общий смех Шэнь Си наконец поняла их намёк и инстинктивно спрятала обе руки за спину, опасаясь, как бы этот врач в самом деле не устроил церемонию поцелуя руки. Врач и без того был смущён, а увидев её суетливые движения, словно она боялась, что не успеет увернуться, и вовсе горько усмехнулся; с досадой он закатал рукав рубашки, делая вид, что собирается кого-то поколотить: — Вот вы, молодые господа из знатных семей, любите подшучивать над девушками. Тот человек в очках скосил глаза на Фу Тунвэня: — Цинсян, ты опять неправ. Третий господин больше склонен к увлечению алыми устами и изумрудными бровями *(Прим.: иносказательно о прекрасных женщинах)*, но не любит дразнить добропорядочных девушек, особенно если эта девушка — своя. Все снова рассмеялись. Фу Тунвэн лениво пропустил эти слова мимо ушей, не стал опровергать, а напротив, сказал: — Вы все, не обижайте Тань Цинсяна за его простоту и немногословность. У него ум тонкий, в душе ведёт свои летописи *(Прим.: **皮里春秋** — идиома, означающая скрытые оценки или скрытую критику)*. Мужчина в очках поспешил изобразить жест снимания шляпы: — Брат Тань, прошу прощения. Врач лишь безнадёжно покачал головой: — Ладно, тебе меня не одолеть. Шэнь Си в этом всеобщем веселье смотрела на него. Мужчина в очках заметил это, подвинул локоть, лежавший на столе, нарочно задел предплечье Фу Тунвэня, хихикнул и подмигнул, давая знак: обращая его внимание на то, что эта «невестка» на него смотрит. Фу Тунвэн поднял взгляд, она же тут же опустила голову, уставившись на свои ноги. Чистейший взгляд встречи глаза в глаза этих молодых повес превратился в заигрывающий, полный скрытых намёков и стыдливых недоговорок. Тогда ходили слухи об этой четвёртой младшей госпоже и третьем господине Фу, правдивые и ложные, все краем уха слышали. А сегодня, увидев своими глазами, зародилось желание понаблюдать за романтической историей. Возможно, тот брак и вправду был лишь прикрытием? Несколько молодых господ смеялись, понимая всё без слов. Мужчина в очках выпрямился: — Госпожа Шэнь, как вы в своё время познакомились с третьим господином? — Я… Шэнь Си опешила от вопроса. Почему спрашивают про третьего господина, разве не с четвёртым господином она должна была познакомиться? Фу Тунвэн не дал им возможности разузнать: — На сегодня всё. Он объявил об окончании приёма. Хозяин изрёк, гости не смели больше задерживаться, благоразумно попрощались. Уходя, некоторые вполголоса говорили Фу Тунвэню, что здешние обитатели мира ветров и луны *(Прим.: иносказание о публичных домах, куртизанках)* слишком раскованны, шумно, но нет тех, от чьей красоты захватывает дух, кто поражает с первого взгляда и пленяет сердца. Тот человек также спросил Фу Тунвэня о сроке возвращения, но Фу Тунвэн ответил уклончиво, махнул рукой, прогоняя его. В конце концов, остались только Фу Тунвэн, врач, слуга, прибывший с ним из дома, — юноша примерно того же возраста, что и Шэнь Си. Пустовавшую комнату в конце коридора на втором этаже уже привели в порядок, Фу Тунвэн вошёл в комнату отдохнуть, а Шэнь Си, следуя его указанию, послушно последовала за ним. Врач сделал ему укол, завернул использованные иглы и упаковку от лекарства в макулатуру и вынес наружу. Шэнь Си хотела украдкой взглянуть, что это было за лекарство, но не успела. В комнате остались только они вдвоём. Фу Тунвэн сидел у стола у окна рядом с кроватью, просматривая вчерашнюю газету. — Сегодня утром я получила письмо от Третьего брата, — Шэнь Си стояла перед ним, словно ребёнок, ожидающий проверки домашнего задания. — От седьмого июля, ты писал, что собираешься в Англию. Фу Тунвэн отложил газету, вспоминая. — В июле я тоже написала тебе письмо, хотела спросить, стоит ли продолжать учёбу, — В детстве, когда Шэнь Си раскачивалась на качелях, взлетая высоко, сердце её внезапно замирало, словно уносилось ввысь, не находя опоры, и сейчас её душа была в таком же состоянии. — Ты не ответил, а я не могла больше медлить, уже выбрала новые курсы. Не останавливаясь, она хотела продолжать. Фу Тунвэн поднял руку, безмолвно прервав её: — В Европе началась война, до Лондона она пока не докатилась, но я боюсь, что позже будет трудно уехать. Поэтому сначала приехал сюда. Шэнь Си тихо ахнула: — Да, я слышала, что там идёт война. Даже если бы она была совсем наивной, то не подумала бы, что Третий господин приехал повидаться с ней. О том, что говорил Фу Тунвэн, упоминалось в газетах, и однокурсники тоже обсуждали. Беда началась в Сербии, Германия, Австро-Венгрия, Англия, Франция и Россия последовательно оказались втянутыми. Тогда она ещё не догадывалась, что позже эта война разгорится ещё сильнее. Спустя много лет эту войну назовут Великой, Первая мировая война привела Фу Тунвэна в Нью-Йорк, к ней. Если бы не эта война, разве Фу Тунвэн проделал бы такой долгий путь в Англию, а затем поспешно отправился в Америку? И, конечно, не случилось бы всего, что было после. Судьба часто играет с людьми, но на этот раз это было к лучшему. — Значит, твоя поездка в Англию отложилась? — спросила она. — Я ехал лечиться, — спокойно сказал Фу Тунвэн. — В Америке тоже можно. Шэнь Си кивнула: — Здесь тоже хорошо, здесь врачи прекрасные. Снова вырвалась глупая фраза. Оба замолчали. Фу Тунвэн опустил глаза, перевернул газету на обратную сторону, сложил пополам, взял в обе руки и принялся внимательно читать. При свете настольной лампы она украдкой разглядывала изменения, произошедшие с ним за три года: он ещё больше похудел, лицо стало более заострённым. В детстве у Шэнь Си были круглые пухлые щёчки, кукольное личико, поэтому она особенно остро ощущала, как он исхудал, считая, что люди с мягкими чертами лица выглядят приятнее. Конечно, внешность Третьего господина была не той, о которой ей стоило судить. Не отрывая глаз от газеты, Фу Тунвэн вдруг произнёс: — Сегодня в девять вечера приходи сюда, мне есть что тебе сказать. Она невольно переспросила: — Сегодня вечером? Фу Тунвэн не стал отрицать. К ужину Ваньфэн и Гу Ижэнь только появились. За годы жизни под одной крышей все трое привыкли вести за ужином непринуждённые беседы, но этот вечер стал исключением — слышался лишь лёгкий стук посуды, все были полны забот, но притворялись, что всё совершенно нормально. Как бы близка ни была Ваньфэн с ней, сколько бы секретов они ни обсуждали, она никогда не упоминала, почему приехала заботиться о ней. Шэнь Си поступала так же, во-первых, из-за вопросов жизни и смерти, во-вторых, боясь подвести Фу Тунвэна. К половине девятого она перелистывала конспекты, душа не находила покоя. Девять часов — неловкое время, обычно они ещё не спали. Если Ваньфэн и Гу Ижэнь её увидят, можно помешать делам Фу Тунвэна. Она вспомнила, что в кухонном шкафу лежит пакет сушёного гуйюаня *(Прим.: лонган)*, который они обычно берегли, планируя использовать перед экзаменами для поддержания сил, но одна мысль о том, что Фу Тунвэн проделал долгий путь на корабле сюда, заставила её почувствовать, что должна отдать его ему. Кстати, это был бы и повод навестить его. Шэнь Си больше не медлила, пошла на кухню, нашла тот припрятанный пакет с сушёным гуйюанем, разыскала яйца и принялась варить гуйюань по знакомому рецепту. Когда вода в кастрюле закипела, она то и дело поглядывала на часы в гостиной, мысли её витали то у огня, то нет, она едва не подожгла гуйюань. Возившись, она перелила готовый гуйюань в пиалу, взглянула на напольные часы — до девяти оставалось две минуты. Подложив тряпку, она понесла пиалу, мелкими шажками поднялась на второй этаж. У двери, неожиданно, никого не было. — Третий брат, — она понизила голос. Дверь открылась. Оказалось, это Ваньфэн. Та ничуть не удивилась, с улыбкой взяла из её рук пиалу и тихо пожурила: — Похоже, эти вкусности ты берегла только для Третьего господина. Шэнь Си не могла понять ситуацию, промолчала и последовала за ней в комнату. В кабинете оказались не только Ваньфэн, но и Гу Ижэнь. Тот, словно младший родственник, без обычного смеха, почтительно стоял перед Фу Тунвэном. Аромат варёного гуйюаня быстро распространился, Ваньфэн поставила пиалу на стол: — Это Шэнь Си припрятала, обычно не позволяет нам трогать, говорит, для поддержания сил перед большими экзаменами. Взгляд Фу Тунвэна скользнул к яичным хлопьям, плавающим на поверхности: — Приготовила только одну порцию? Шэнь Си смутилась: — Я не знала, что они двое тоже здесь. Гу Ижэнь и Ваньфэн переглянулись и рассмеялись. Фу Тунвэн немного помолчал, затем спокойно поднял пиалу: — Вы трое, садитесь. Те двое не стали церемониться, согласились и принесли стулья из комнаты. Кроме того, что был занят Фу Тунвэн, на каждого по одному, как раз не хватило одного стула. Ваньфэн и Гу Ижэнь, естественно, не смели сесть на кровать, уселись сами и сделали вид, что всё в порядке. Шэнь Си и так из-за внезапного появления двоих чувствовала себя неловко, а теперь, столкнувшись с нехваткой стула; она колебалась, не сесть ли вместе с Ваньфэн, но боялась, что это будет неуважительно по отношению к Фу Тунвэну. — Я выйду, принесу ещё один стул, — наконец решила она. Фу Тунвэн не придал этому значения, указав на медную кровать: — Садись на кровать. Шэнь Си всё ещё колебалась, но все ждали её, и нельзя было слишком жеманиться, поэтому она всё же села. Только присела на самый краешек, не решаясь устроиться поудобнее. До этого разговора Шэнь Си ещё предполагала, что Фу Тунвэн с Ваньфэн и другими собирается обсуждать изящную словесность. Неожиданно, он тоже стал расспрашивать их об учёбе. Вопросы и ответы, оба держались очень почтительно, и Шэнь Си постепенно начала улавливать некоторые истории, скрывавшиеся за словами. За эти годы большинство студентов, приехавших на учёбу в Америку, получили стипендию по Боксёрскому протоколу *(Прим.: программа финансирования китайских студентов за счёт средств от контрибуции по итогам Ихэтуаньского восстания)*, и лишь очень немногие поддерживались семьями. Рассказывая о происхождении этой стипендии, Гу Ижэнь вздыхал с сожалением. Восьмидержавная коалиция жгла и грабила, а в итоге заставила Китай платить контрибуцию. Тогдашний посланник в США вёл переговоры с разными странами, чтобы вернуть часть средств. США указали, что возвращённые деньги должны быть использованы на студентов, обучающихся в Америке, так и появилась эта стипендия, было основано училище Цинхуа, отправлялись государственные стипендиаты. Говоря это, Гу Ижэнь выглядел сложно: и радовался за усердных студентов, и скорбел о пострадавшей родине. Шэнь Си, конечно, предполагала, что Гу Ижэнь тоже один из стипендиатов по Боксёрскому протоколу, а Ваньфэн, с её западными манерами, скорее похожа на ту, кого поддерживает семья. Но сегодня всё перевернулось. Оказалось, эти двое: одна — дочь чиновника поздней Цин, отец которой был осуждён и сослан на окраину, другой — потомок борца за реформы, казнённого во время реформ годов у-сюй (1898). Оба были поддержаны Фу Тунвэном и отправлены сюда. Так же, как и она, без различий. Возможно, единственное отличие было в том, что из-за критической ситуации Третий господин просто предоставил ей статус члена семьи Фу. Но Фу Тунвэн с самого начала и до конца не упомянул, что личность Шэнь Си была прикрытием или защитой. Он не говорил, и Шэнь Си могла только молчать, слушая, как те двое восхищались милостью Третьего господина, благодаря которой они достигли нынешних успехов. А в глазах Ваньфэн и Гу Ижэня Шэнь Си по-прежнему оставалась четвёртой младшей госпожой Фу. Когда Ваньфэн и Гу Ижэнь закончили рассказывать об учёбе, Фу Тунвэн тыльной стороной руки коснулся фарфоровой пиалы перед собой. — Остыло? — спросила Ваньфэн. Фу Тунвэн покачал головой и спросил Шэнь Си: — Ложка есть? Шэнь Си тут же встала: — Я принесу. Фу Тунвэн, опираясь на стол, тоже поднялся: — Сидел долго, тело затекло. Так Фу Тунвэн и она вдвоём пошли на кухню, Шэнь Си несла ту пиалу с варёным гуйюанем. Ваньфэн и Гу Ижэнь, считая их «своими», не стали мешать и разошлись по своим комнатам. При свете лампы Шэнь Си нашла для него ложку, положила в фарфоровую пиалу и протянула ему. Фу Тунвэн прислонился к чистой поверхности стола, помешивая ложкой сушёный гуйюань: — В последний раз ел это, ещё не было десяти лет. Шэнь Си не ожидала, что он заведёт с ней обыденный разговор, и смущённо пробормотала: — А я ещё в Гуандуне. Фу Тунвэн с интересом окинул взглядом кухню: — Под вечер ты говорила, что хочешь поесть то, что едят китайцы, что именно? Он даже запомнил эти слова. — На днях купила котелок, хотела приготовить ипиньго (горшок ипинь). Слышали? Укладываешь продукты слоями: сверху вниз — рулька, курица, ещё овощи. Но здесь, я изучала сельское хозяйство, сорта овощей отличаются от китайских, возможно, придётся выбирать другие для готовки, хотя мясо почти такое же, — вздохнула Шэнь Си. — Приехав сюда, поняла, пусть то иностранцы или китайцы, все едят одно и то же мясо, и скот одинаковый. — Неужели ты думала, что здешние коровы имеют шесть ног? — парировал Фу Тунвэн. Шэнь Си молча признала свою глупость и продолжила: — Вернёмся к тому. Один студент по обмену сказал мне, что это называется «большое рагу», они говорят, что на родине это готовят в вот таких котелках. Шэнь Си показала руками диаметр примерно в два чи *(около 60 см)*. — Похоже на чаоцзахуэй *(жаркое-ассорти)*? — Фу Тунвэн предположил, имея в виду гуандунское блюдо. — Нет, то, о чём я, — варёное, подают, когда бульон ещё кипит. Юноша, ждущий за дверью, наконец не выдержал и грубовато вставил: — У нас на родине это называют «семейное счастье», ничего особенного, достаточно добавить моллюсков и яйца, мясо с овощами, везде по-разному. — Затем, пока Фу Тунвэн наклонялся поесть гуйюань, добавил так, чтобы слышала только она, с упрёком: — Третий господин уже давно это ел. Вот как. Фу Тунвэн уже знал, что это, но подыграл ей, даже притворившись, что ошибся. Шэнь Си сжала губы. — Почему замолчала? — Фу Тунвэн взглянул на неё. — Третий брат… — Что? — Фу Тунвэн повернулся к ней, желая расслышать её слова. Но именно эта поза, приспособленная чтобы слышать её, вновь прервала слова на её губах. Свет лампы был приглушённым, и его глаза тоже. ____________ *Если вам нравится перевод, поддержите его оценкой *⭐⭐⭐⭐⭐ *— это поможет другим найти эту книгу!*