Глава 2 — Глава 1. Сон об ушедшей империи (Часть первая)

**Глава 1. Сон об ушедшей империи (Часть первая)** В тот день на пристани её встречал студент, отправленный учиться в Америку по стипендии «Боксёрского фонда» *(Прим.: возмещение ущерба, выплаченное США Китаем после Боксёрского восстания)*. Говорили, что всего за год он получил степень магистра, и университет предлагал ему остаться преподавать, но он отказался. — Я приехал сюда, чтобы, получив знания, вернуться на родину, — сказал он ей тогда. На втором месяце после того, как он устроил её, он вернулся в Китай. Отъезд единственного человека, которого она хоть немного знала, заставил Шэнь Си почувствовать сильное беспокойство. Она словно оказалась в изгнании в этом ослепительном и причудливом мире. Три дня она провела в страхе в доме, который он для неё снял, перед её глазами пронеслись бесчисленные мрачные сценарии: например, что её здесь уничтожат как чужеродный элемент или продадут в публичный дом через улицу... Каждая вещь в этом месте казалась ей чужой и вызывала тревогу. Она разыскала всё, что можно было съесть в доме, чтобы утолить голод, но на четвертый день уже не смогла найти ни крошки еды. Она перерыла старый буфет вдоль и поперёк, и в конце концов её внимание привлекло содержимое плоской продолговатой металлической коробки. Коричневые кусочки, напомнившие ей опиумную вытяжку. Поднеся к носу, она принюхалась — показалось, что всё же еда. Она присела на корточки перед старым шкафом и при свете из окна принялась внимательно разглядывать находку. Вдруг раздался стук в дверь. Сердце Шэнь Си ёкнуло, она инстинктивно сжала в ладони непонятный предмет и настороженно уставилась на дверь в трёх шагах от себя. Снова постучали. — Шэнь Си, — позвали её за дверью по имени. Кто бы это? Она открыла дверь, и вместе с уличным шумом на пороге предстали двое с старомодными кожаными чемоданами в руках, мужчина и женщина. Обоим на вид было лет двадцать, и оба были одеты на западный манер. Увидев её, мужчина с улыбкой снял шляпу: — Мисс Шэнь. Женщина же оказалась развязнее и непосредственнее, она прямо рассмеялась и взяла Шэнь Си за плечи: — Невестка Фу Тунвэна? Сжимая в руке неведомо съедобный ли кусок, Шэнь Си растерянно смотрела на этих двоих, и лишь спустя мгновение на её губах проступила улыбка. Так состоялось её первое знакомство с двумя будущими соседями. В тот же вечер эта пара поселилась в доме: девушку звали Доу Ваньфэн, и она жила с Шэнь Си по соседству, а мужчина, Гу Ижэнь, — внизу. Насытив Шэнь Си, Ваньфэн тщательно протерла стол, вернув ему природный глянцевый блеск, постелила скатерть и наконец поставила на стол лампу: «Нам действительно крупно повезло с тобой. Мы с ним сначала собирались подрабатывать преподаванием детям, чтобы оплатить учёбу, а теперь всё это не понадобится». Шэнь Си поняла, что это означало, будто Фу Тунвэн оплатил их дальнейшее обучение. — Ну-ка, расскажи, чему ты хочешь учиться? — усевшись, с улыбкой спросил Гу Ижэнь, разглядывая Шэнь Си. Шэнь Си прикусила губу, на мгновение задумавшись, и ответила: — Медицине. Оба удивлённо переглянулись, и Гу Ижэнь задал неожиданный вопрос: — Это из-за Фу Дунваня? *(Прим.: имеется в виду покойный муж Шэнь Си)* Шэнь Си слегка опешила, вспомнив, что это её «муж», и, не зная, что ответить, промолчала. Ваньфэн же прервала этот разговор, лягнув Гу Ижэня ногой. — Мы всё тебе устроим, — заверила её Ваньфэн. Неизвестно, то ли благодаря их способностям, то ли с помощью людей Фу Тунвэна, но вскоре Шэнь Си определилась с учебным заведением. До официального зачисления оставалось три месяца, и Ваньфэн стала для неё личным наставником, во всех мелочах — от одежды и еды до жилья и транспорта — помогая адаптироваться к местной жизни. К летнему поступлению она уже привыкла носить рубашки с короткими рукавами и юбки в западном стиле. Письмо Фу Тунвэна она по-прежнему хранила под подушкой, и накануне поступления, набравшись смелости, Шэнь Си спросила Ваньфэн, может ли она написать Фу Тунвэну. Сказав это, она почувствовала неловкость и добавила: — Чтобы он переслал моим родным. Ваньфэн, естественно, счёл это само собой разумеющимся: — Конечно, нет проблем. Просто переписка займёт много времени, наберись терпения. Шэнь Си кивнула: — Я знаю, письмо, которое он отправил первого января, пришло только в конце февраля. — Так быстро? — удивилась Ваньфэн. — Хорошо, если за год дойдёт. Ваньфэн дала ей перо и чернила. Шэнь Си разложила бумагу на столе и долго держала руку с пером над листом, привыкая к его ощущению в руке и одновременно обдумывая в уме, что бы ему сказать. Полчаса она взвешивала каждое слово, но в итоге на бумаге оказались лишь обыденные мелочи. Она рассудила, что раз она в Америке, а он раньше был в Англии, то, даже если она напишет подробно о своих переживаниях и приключениях, ему не будет скучно, ведь он здесь никогда не бывал, и всё покажется свежим. Так она писала всё увереннее и даже изобразила в конце письма форму первой в своей жизни шоколадки. Заодно добавила примечание: «Горьковато-терпкий, с ноткой сладости в терпкости». Письмо было закончено под утро, она торжественно сложила его и вложила в конверт. Но через день она пожалела об этом. Она чувствовала всё это новизной лишь потому, что её семья пришла в упадок, и в детстве её отправили из Гуандуна в родовое поместье в деревне. Но что касается Фу Тунвэна, разве такой человек, как он, мог бы не знать всего этого? К декабрю ответа так и не последовало. Шэнь Си умела утешать себя, жалея лишь о содержании тринадцати исписанных листов. За это время из студентки, которая совершенно не успевала, она стала понимать, о чём говорят профессора, что уже было радостью. Даже Гу Ижэнь, получивший степень магистра всего за год, восхищался её сообразительностью: «Ты по сравнению с твоим…» Слова Гу Ижэня снова прервала Ваньфэн, и оба они виновато улыбнулись ей. Шэнь Си догадалась, что Гу Ижэнь хотел сказать, что она учится быстрее, чем Четвёртый господин Фу? В тот вечер она снова при свете лампы написала письмо Фу Тунвэну. Подражая привычке Фу Тунвэна, в конце она подписала: Шэнь Си Двадцать третье декабря Едва положив перо, она снова взяла его и добавила несколько строк, в основном сообщая ему, что вскоре после её прибытия сюда известный корабль под названием «Титаник» затонул. Он отправился из Англии, а пунктом назначения были Соединённые Штаты. Это упоминание казалось совершенно посторонней темой, не имеющей к ним отношения, но в сердце Шэнь Си всё, что было связано с «Англией» и «Америкой», казалось так или иначе связанным с ними обоими. Письмо, как обычно, было запечатано и отправлено. На этот раз письмо вышло объёмным, внутри лежали собранные ей три газеты: «Нью-Йорк Таймс», «Нью-Йорк Трибьюн» и «Нью-Йорк Ивнинг Пост». Их порекомендовал пожилой профессор с курса политологии, который она выбрала. Как раз в этом году были выборы в США, и тот профессор требовал от студентов следить за предвыборной гонкой, делая вырезки из газет и отчёты. Этот курс она выбрала из-за Фу Тунвэна, и домашние задания делала в двух экземплярах: один сдавала, а второй оставляла для него. Неужели оно не дойдёт, пока она не закончит медицинское образование? На следующий день, передавая письмо Ваньфэн, она снова и снова переспрашивала, действительно ли его отправят. Ваньфэн уверяла, что никаких «распоряжений» препятствовать переписке Шэнь Си с семьёй Фу она не получала, и, закончив, со смехом стукнула её конвертом по голове: — Я же говорила, на море много непредвиденного, с письмами нужно полагаться на судьбу. Шэнь Си потёрла лоб и неопределённо объяснила Ваньфэн: — Письмо писать трудно, жаль, если потеряется. — Ладно, гарантирую, это письмо дойдёт до семьи Фу. И ещё кое-что важное: завтра Рождество, я возьму тебя в гости к моему преподавателю, — загадочно улыбнулась Ваньфэн. Об этом празднике Шэнь Си тоже слышала от однокурсников, но не придавала значения, ведь это был местный праздник. К тому же, по словам Ваньфэн, Фу Тунвэн, предвидя, что христианские семьи здесь очень гостеприимны и откликнутся на призыв принимать китайских студентов, специально велел им обоим по возможности ограждать от этого Шэнь Си. Чтобы она спокойно и сосредоточенно училась. Но Ваньфэн, прожив здесь три года, уже привыкла праздновать Рождество. У Шэнь Си вечером тоже не было дел, и она пошла с ней на ужин. После застолья было интересно: хозяева вынесли корзину с полученными праздничными подарками и принялись их распаковывать. Перед уходом принимающая сторона тоже приготовила подарки Шэнь Си и Ваньфэн. К счастью, Ваньфэн предусмотрительно захватила ответные дары. Вернувшись домой, они со смехом развернули коробки — внутри оказались изящные календари. Пока Шэнь Си разглядывала свой, Ваньфэн неожиданно протянула руку и вытащила из-под её ватного одеяла завёрнутый в шёлковую ткань предмет. Шэнь Си рассмеялась и босой ногой наступила Ваньфэн на подъем: — Чистое? И положила туда, где я сплю? Ваньфэн покачала головой, цокая языком: — Переплыло океан — вряд ли чистое. Шэнь Си замерла, сердце внезапно ёкнуло. Ваньфэн тихо рассмеялась и торопливо сказала: — Давай, открывай. Пальцы коснулись шёлка, развернули — внутри оказалась плоская продолговатая деревянная шкатулка. Что? Для писем? Зачем такая большая? Подняла крышку — внутри ещё два предмета, завёрнутых в шёлк. Письма не было. Шэнь Си поспешно развернула: шоколад и перьевая ручка. — Об этой штуке я только недавно услышала от однокурсников, — Ваньфэн тут же схватила и попробовала, с наслаждением сморщив нос, затем взяла ещё одну и сунула ей в рот. — Какой у тебя вкус? Что внутри? — Как конфета... молочная конфета. Ваньфэн хотела взять ещё, но Шэнь Си остановила её: — Смилуйся, не съешь всё за меня. Ваньфэн рассмеялась: — Ладно, ладно, посмотрим на это. Она достала перьевую ручку и внимательно прочитала надпись: Mont Blanc. — О боже, какая красивая ручка, — Ваньфэн схватила Шэнь Си за руку. — Так завидую тебе, Шэнь Си. Шэнь Си сжала её руку в ответ: — А письмо? Должно же быть письмо, правда? Ваньфэн улыбнулась и, словно фокусник, протянула ей письмо, затем благоразумно натянула туфли и вышла из комнаты: — Семейное письмо дороже десяти тысяч золотых, как посмела бы я утаить? Читай не спеша. Она вскрыла конверт и развернула бумагу. Спустя год его ответное письмо по-прежнему было скупым на слова: «Посылаю тебе мягкий шоколад — подарок консульства, новинка из Бельгии, надеюсь, он скрасит горечь с терпкостью. Ручка — тоже. Не тревожься, береги себя. Фу Тунвэн Двадцать восьмое сентября» ____________ ***Историческое примечание для читателей*** ***«Боксёрское восстание»**** (Ихэтуаньское восстание, 1899–1901) — мощное народное антииностранное и антиколониальное восстание в Китае, направленное против западного влияния и христианских миссионеров. Восстание было жестоко подавлено объединёнными силами восьми иностранных держав (включая Россию, Великобританию, Германию, Японию и **США**), которые оккупировали Пекин.* *По итогам поражения Китай был вынужден подписать **«Заключительный протокол»** (1901), который предусматривал огромные денежные выплаты этим державам — **контрибуцию** — за понесённые убытки и расходы на военную экспедицию. Эти выплаты должны были осуществляться в течение 39 лет.* ***США**** получили свою долю контрибуции. Однако позже американское правительство, частично под влиянием собственных бизнесменов и миссионеров, считавших, что чрезмерные выплаты вредят американским интересам в Китае, приняло решение о **возврате излишков** этих денег Китаю. Но возврат был сделан не напрямую, а в виде **Фонда для образования китайских студентов в США** (Boxer Indemnity Scholarship Program).* *Таким образом, **«стипендия Боксёрского фонда»**, упомянутая в тексте, — это программа, финансируемая за счёт денег, которые Китай первоначально был вынужден заплатить США в качестве контрибуции. Эта программа позволяла талантливым китайским студентам, таким как персонаж из романа, ехать на учёбу в Америку. Для китайцев того времени эта программа была неоднозначным символом: с одной стороны, возможность получить современное образование, с другой — напоминание о национальном унижении и неравных договорах, навязанных Китаю иностранными державами.)*