Глава 16 — 15

Чайная комната оказалась маленькой, уютной, с огромным окном от пола до потолка и узкими полками, заставленными книгами. В центре гордо возвышался большой круглый стол и несколько стульев с резными спинками. На столе кто-то уже поставил чайник, две чашки и вазочку с фигурным печеньем. Генпачи медленно прошелся вдоль полок, вглядываясь в корешки книг: какие-то альбомы, что-то об искусстве, сборники стихов… Генпачи никогда не считал себя ценителем литературы, да и некогда ему было, особенно в последнее время, но даже он видел, что книги в эту комнату собирали любя, а после явно часто пользовались ими. — Хорошо у вас тут, — сказал Генпачи искренне, когда дверь открылась и внутрь вошла невысокая полная девушка в бело-синей форме. Девушка была рыжая и веснушчатая, с большими зелеными глазами, и совсем не походила на представительницу благородного семейства. — Добрый день, — поздоровалась она воспитанно, глядя на Генпачи во все глаза и никак не реагируя на попытку завязать разговор. Генпачи вдохнул и решил быть более официальным. — Присаживайтесь. Девушка послушно опустилась на один из стульев, даже не взглянув на чашки и печенье, положила руки на стол, крепко стиснув пальцы. Она явно нервничала. — Не бойтесь, — мягко сказал Генпачи, устраиваясь на стуле напротив. — Я всего лишь задам несколько вопросов и уйду. — Это о Тамико? — спросила девушка, наконец отведя взгляд. — Да, — кивнул Генпачи. — Ее правда убили? — голос Сузуми дрогнул. — Да, — ответил Генпачи, решив не тянуть время, — и произошло это в Старом городе. Вы не знаете, что ваша подруга могла делать там в выходной день? Сузуми промолчала, все крепче стискивая пальцы и сверля взглядом скатерть перед собой. — Поймите, мы ищем того, кто это сделал, — мягко подтолкнул ее Генпачи. — Возможно, то, что вы скажете, поможет нам в этом. Сузуми помедлила еще немного, но все-таки заговорила: — Мы с ней вовсе не дружили на самом деле. Тамико вообще ни с кем дружить не хотела, ей хорошо было одной, бывают такие люди, знаете? — она вскинула глаза, и Генпачи снова кивнул, не перебивая. — Ну вот, она почти и не общалась ни с кем. Я и сама случайно узнала, письмо однажды увидела. От мужчины, — голос Сузуми дрогнул. Генпачи подумал, что да, в стенах этого правильного учебного заведения «письмо от мужчины» могло произвести фурор. Видимо, девушка что-то поняла по его лицу, потому что добавила торопливо: — Я никому ничего не сказала, вы не подумайте! Просто Тамико… она потом уже рассказала мне, что встречается с одним молодым человеком, не из нашего круга, вы понимаете? Генпачи понимал. Видел вчера отлично, из какого такого «круга» должен быть человек, которому семья Исида позволит тесное общение со своей дочерью. — Это ведь так романтично на самом деле, — внезапно сказала Сузуми. — Они же по-настоящему любили друг друга, Тамико говорила, что они собираются уехать из столицы, когда она закончит академию. Возможно, эти «романтичные» мечты стоили жизни не только самой Тамико, но и ее возлюбленному. И полиция пока просто не нашла второе тело. — Она говорила, как его зовут? — поинтересовался Генпачи и добавил, когда Сузуми замялась: — Я не скажу ее родителям. — Она упоминала только имя, Таро. И что он очень любит данго. Они в Старом городе каждый раз ходили в какую-то чайную, где продают очень вкусные данго, Тамаки все время обещала принести мне их, — голос Сузуми дрогнул. Похоже, она все-таки была привязана к своей соседке больше, чем пыталась показать. — И больше ничего? Девушка покачала головой, и Генпачи встал из-за стола. — Спасибо за откровенность, вы мне очень помогли. Сузуми вздрогнула и словно сжалась, и Генпачи стало ее жалко: не каждый день приходится давать показания по делу об убийстве единственной, похоже, подруги. — Посидите здесь, я скажу ректору, что вам нужно успокоиться. Девушка кивнула. Уже на пороге Генпачи остановил несмелый вопрос: — А можно, я вас как-нибудь нарисую? Кобунго бы очень понравилось такое предложение, подумал Генпачи. А еще подумал, что юной художнице не повезло: она не видела Шино и Асакено. Вот уж там было, где развернуться… — Можно, — просто ответил он и вышел за дверь, чувствуя, что этот разговор вымотал его больше, чем наставления начальника полиции.