Первый рассвет в ауле не ворвался в окно, а просочился. Робкий, серый свет медленно наполнил келью, сделав оленей на ковре чуть менее зловещими. Ганвест проснулся не от будильника на айфоне, который разрядился еще вчера, а от крика. Пронзительного, варварского, надрывного крика, который, казалось, мог расколоть горы. Он подскочил на кровати, инстинктивно ища телефон, чтобы вызвать полицию, охрану, да хоть экзорциста. Крик повторился, и до его городского сознания дошло: это был петух. Обычный, мать его, петух.
Он лежал, глядя в потолок. Тело ломило от сна на панцирной сетке, во рту стоял вкус вчерашнего вареного теста. Ночь была кошмаром. Он не спал, а проваливался в тревожную дрему, из которой его выдергивали то вой шакалов, то скрип половиц, то собственные мысли о том, что семьсот двадцать девять дней – это, по сути, вечность.
Но утро принесло не только боль в спине, но и новую, холодную решимость. Он был Ганвест. Он не был каким-то терпилой. Он – звезда, продюсерский проект, ходячий бренд. А с брендами так не обращаются. Вчера был шок, адаптация. Сегодня он начнет устанавливать свои правила. В любом бизнесе, даже в таком дерьмовом, как его перевоспитание, главное – с самого начала обозначить границы и предъявить райдер.
Он встал, натянул свои самые дорогие кроссовки и вышел во двор. Утро было прохладным и пахло дымом, навозом и мокрой травой. Абдул уже сидел на крыльце и скроллил что-то в своем смартфоне, ловя редкие деления сети у самого угла дома. Мага колол дрова. Делал он это не как человек, а как машина. Без эмоций, без лишних движений. Взмах топора, сухой треск полена, глухой удар. Взмах, треск, удар. Этот ритм был гипнотическим и пугающим.
– Утро доброе, – кивнул Абдул. – Выспался, звезда?
– Мы должны поговорить, – проигнорировал его Ганвест, подходя к крыльцу. Он решил действовать через Абдула как через переводчика и менеджера в одном лице. – Есть ряд организационных моментов. Я тут набросал небольшой список. Это мой бытовой райдер. Минимальный. Для нормального функционирования моего организма.
Абдул оторвался от телефона и с интересом посмотрел на него. В его глазах зажегся огонек любопытства.
– Райдер? Это как у Киркорова, что ли? С перьями и личным вагоном?
– Без перьев, – отрезал Ганвест. – Пока. Итак, пункт первый. Кофе. Мне нужен кофе. Не вот эта бурда из банки, а нормальный. Венти, латте на миндальном молоке, без сахара, с корицей. Бариста пусть делает двойную пенку. Это важно.
Абдул моргнул.
– Венти… что?
– Просто запиши, – Ганвест говорил как продюсер, отчитывающий нерадивого ассистента. – Пункт второй. Вода. Только бутилированная. Evian или Voss. Комнатной температуры. Никакой воды из-под крана. У меня чувствительный желудок.
– Из нашего крана вода течет с ледника, где орел не…
– Мне все равно, кто там что делал! – перебил Ганвест. – Evian. Пункт третий. Еда. Мне нужны безглютеновые продукты. Киноа, авокадо, салат-латук, тофу. Никакого мяса, жареного, жирного. Мой организм – это храм. И никакого больше… вот этого… хинкала.
Абдул уже не пытался скрывать улыбку. Он смотрел на Ганвеста как на сумасшедшего. Мага продолжал рубить дрова, не обращая на них никакого внимания. Или делая вид, что не обращает.
– Пункт четвертый, – не унимался Ганвест, входя в раж. – Спальное место. Мне нужен ортопедический матрас. И подушка с эффектом памяти. От вашей кровати у меня будет сколиоз. И шторы блэкаут на окно. Я не могу спать при свете.
– У тебя окно размером с пачку сигарет, какой тебе блэкаут? – не выдержал Абдул.
– Это вопрос принципа! И последнее, самое главное. Интернет. Мне нужен стабильный, высокоскоростной Wi-Fi. Безлимитный. Это не обсуждается. Это как воздух. Я должен быть на связи со своей аудиторией, с лейблом.
Он закончил свою речь и выжидающе посмотрел на Абдула. Тот несколько секунд молчал, потом покачал головой и тихо рассмеялся.
– Брат, ты реально с другой планеты, – сказал он. – Я даже не знаю, как это все перевести Маге. Он половины слов не поймет.
– А ты попробуй. Это ваши проблемы. Я свои условия озвучил. От их выполнения зависит мое психоэмоциональное состояние. А вы, по закону, за него отвечаете.
В этот момент Мага воткнул топор в колоду и подошел к ним. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони и посмотрел на Ганвеста. Взгляд был абсолютно спокойным, но Руслану показалось, что температура воздуха упала на несколько градусов.
– Что он хочет? – спросил Мага у Абдула.
Абдул, давясь от смеха, попытался перевести.
– Брат, он… это… В общем, говорит, кровать у нас плохая, еда не такая. Воду из крана пить не будет. Хочет кофе с ореховым молоком и… интернет.
Он произнес слово «интернет» так, будто это было название какого-то экзотического наркотика.
Мага слушал, не перебивая. Его лицо не изменилось. Он просто смотрел на Ганвеста, и под этим взглядом Руслан начал чувствовать себя неуютно. Его уверенность начала испаряться, как капля воды на раскаленной сковороде.
– Это мой райдер, – добавил Ганвест уже не так уверенно, глядя прямо на Магу. – Минимальные требования для жизни.
Мага молчал еще секунд десять. Это было самое длинное молчание в жизни Ганвеста. Затем он кивнул своим мыслям.
– Хорошо, – сказал он. – Будет тебе райдер.
Он развернулся и пошел в сторону сарая. Ганвест с удивлением посмотрел на Абдула.
– Все? Он согласился?
– Понятия не имею, – пожал плечами Абдул. – С Магой никогда не знаешь. Может, он пошел звонить в Махачкалу, заказывать тебе твой авокадо. А может, пошел за ружьем.
Они ждали. Через минуту Мага вышел из сарая. В руках у него не было ни авокадо, ни ружья. В руках у него была лопата. Старая, щербатая лопата с черенком, отполированным до блеска тысячами прикосновений. Он подошел к Ганвесту и протянул ее ему.
Руслан тупо смотрел на лопату, потом на Магу.
– Ватафа? Зачем мне это?
Мага положил свою тяжелую руку ему на плечо.
– Вот твой райдер, – сказал он.
– Это лопата! – взвизгнул Ганвест.
– Правильно, – кивнул Мага. – Это твой бариста, твой повар и твой интернет-провайдер. Все в одном.
Он развернул Ганвеста лицом к самому дальнему строению во дворе – длинному, низкому сараю, откуда доносилось нервное блеяние и исходил запах, который делал уличный туалет образцом парфюмерного искусства.
– А вот твой фитнес-клуб и спа-салон. Это овчарня. Вчера пригнали отару с летних пастбищ. За лето там накопилось много… органики. Твоя задача – сделать так, чтобы там пахло французскими духами.
– Я?! Чистить навоз?! – у Ганвеста затряслись губы. – Да вы знаете, кто я?! Я…
– Знаю, – прервал его Мага. – Ты – человек, который хочет миндальный латте. Так вот, запомни, Руслан. Здесь, в горах, все просто. Сначала ты работаешь. Много и тяжело. А потом, может быть, ты получишь свой кофе. Или просто тарелку супа. Как получится. Все. Работай.
Мага развернулся и пошел в дом. Абдул посмотрел на Ганвеста с искренним сочувствием.
– Он не шутит, – сказал он. – Иди, я тебе хоть сапоги найду, а то убьешь свои «баленсиаги».
Его оставили одного перед входом в овчарню. Он держал в руках тяжелую, настоящую, воняющую землей и потом лопату. Он посмотрел на свои руки с татуировками, на свои дизайнерские кроссовки. Потом он заглянул в темный проем сарая.
Запах ударил в него, как кувалда. Смесь аммиака, мокрой шерсти, прелого сена и горячего навоза была настолько плотной, что ее, казалось, можно было резать ножом. В полумраке, на толстом, слежавшемся слое собственных экскрементов, стояли и лежали десятки овец. Они смотрели на него своими глупыми желтыми глазами без всякого интереса. Над ними роились тучи жирных черных мух.
Это был его личный, персональный ад. Его Дантов круг, специально спроектированный для московского рэпера.
Он стоял на пороге, и в его голове билась одна мысль. Он проиграл. Не просто проиграл спор. Он проиграл цивилизационную битву. Его райдер, его правила, весь его мир, построенный на понтах и требованиях, рассыпался в прах и смешался с овечьим дерьмом.
Он сделал первый шаг внутрь. Подошва кроссовка вязко чавкнула.
Лопата в его руках показалась ему тяжелее всех платиновых дисков и музыкальных наград, которые он когда-либо держал. Работа началась.
Обновлено: 23.01.2026