Глава 6 — Глава 5

Глава 5 Последние часы перед рассветом были пыткой. Каждая минута растягивалась в вечность, наполненную гулом собственной крови в ушах и леденящим ожиданием. Я сидел, прижавшись спиной к камню, и пытался дышать ровно, глубоко, как меня учили когда-то давно в другой жизни, чтобы унять панику. Но адреналин уже гулял по венам, заставляя пальцы непроизвольно сжиматься и разжиматься. Я представлял себе план, точнее, его жалкие обрывки. Дверь откроется. Войдёт стража. Начнётся перекличка. Люциан ударит. Потом — хаос. Бежать к свету. К большому окну. Не оглядываться. Это было просто. Слишком просто. Миллион вещей могло пойти не так. Люциана могли убить первым ударом. Стражники могли не войти, а просто отдать приказ с порога. Кто-то из наших мог запаниковать и закричать раньше времени. Ключ мог не подойти. Мысли крутились по одному и тому же замкнутому кругу, наматывая витки нервного напряжения. Рядом кто-то зашевелился. Таннер. Он полз ко мне по грязному полу, его глаза в темноте блестели лихорадочным блеском. «Он говорил с тобой? — прошептал он, и в его шёпоте слышался почти религиозный трепет. — С Люцианом?» Я кивнул, не в силах говорить. «Что он сказал? Что будем делать?» «Бежать, — коротко бросил я. — Когда начнётся. Держись за старших. И не геройствуй.» «Я… я готов, — прошептал Таннер, но в его голосе уже слышалась неуверенность. Лихорадочная решимость куда-то испарилась, оставив лишь голый, детский страх. — Ты думаешь… получится?» Я посмотрел на его испачканное грязью юное лицо. Он был ребёнком. Ребёнком, которого превратили в зверя и загнали в клетку. «Другого шанса не будет, — сказал я, и это была единственная правда, которую я мог ему дать.** Он кивнул, сглотнул и отполз обратно в свою щель, мелко дрожа. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. На тяжёлом запахе страха, который теперь висел в воздухе ещё гуще. На звуках. Шаги стражи в коридоре участились. Они, кажется, тоже чувствовали напряжение. Или Коли уже начал свою игру, отдав какие-то приказы, которые вывели их из привычной рутины. Они нервничают. Хорошо. Нервный враг — неосторожный враг. Глубоко внутри меня то острое присутствие не спало. Оно сканировало. Казалось, оно рисовало карту помещения по звукам: вот там, у двери, лежит куча мусора, можно споткнуться. Вот здесь, в двух шагах, лежит старый, полусгнивший брусок — можно схватиться для равновесия или удара. Оно оценивало каждого в камере: Рейз — точка опоры, ядро. Таннер — нестабильный элемент, может выстрелить в любую сторону. Элрик… Элрик был тёмным пятном, тихой заводью, в которой могло таиться что угодно. А потом оно указало на Люциана. Не взглядом, а внутренним вектором внимания, будто стрелкой компаса. Вот центр. От него пойдёт волна. Будь рядом, но не на пути. Я следовал этому безмолвному руководству. Оно было холодным, безэмоциональным, но чертовски точным. И тогда в темноте заговорил Элрик. Его шёпот был таким тихим, что я сначала подумал, что это шум в собственных ушах. «Кровь… уже течёт. Ещё не здесь. Но уже течёт. По коридорам. По каменным жилам замка.» Я повернул голову в его сторону, но видел только смутное пятно в углу. «О чём ты, старик?» — хрипло спросил Рейз, не открывая глаза. «Они дерутся там, наверху, — прошелестел Элрик. — Два клана вампиров. Один — старый, как эти камни. Другой — молодой и голодный. Они рвут друг друга за право править нами. И их драка… их драка даёт нам щель. Маленькую щель во времени.» Люциан из своей темноты не отозвался. Но я почувствовал, как его внимание, тяжёлое, как свинец, сконцентрировалось на словах старика. «Значит, Коли не просто мстит, — прошептал я, сам того не желая. — Он часть этой драки. Он открывает клетку, чтобы звери растерзали его врагов.» «Умный щенок, — одобрительно прошипел Элрик. — Да. Мы — таран. Мы — пожар. А он… он поджигатель, который надеется спасти из огня свою безделушку.» Жестокий, циничный расчёт. Но он имел смысл. Хаос побега был бы идеальным прикрытием для вампирской интриги. «Меня не волнуют их причины, — прозвучал из темноты голос Люциана. Тихий, но наполненный такой нечеловеческой силой, что по коже побежали мурашки. — Меня волнует только дверь. И то, что за ней.» В его словах не было ни тени сомнения. Он был остриём копья, готовым пробить любую стену. И мы, все мы в этой камере, были древком этого копья. Наверху, в коридоре, вдруг раздались крики. Не команды, а яростные, перекрывающие друг друга голоса. Звук борьбы? Спора? Потом — отдалённый, приглушённый стук, как будто упало что-то тяжёлое. Щель. Элрик был прав. В камере все замерли, затаив дыхание. Даже Таннер перестал дрожать, весь превратившись в слух. Шаги за дверью участились, заспешили. Кто-то пробежал мимо, тяжёло дыша. Потом ещё один. Голоса удалялись, сливаясь в неразборчивый гул где-то далеко. И наступила тишина. Непривычная, пугающая тишина. Даже лязг доспехов стих. Люциан поднялся. Не резко, а плавно, как поднимается вода перед волной. Его силуэт выпрямился во весь рост, упёршись головой в низкий потолок камеры. «Сейчас, — сказал он. Одно слово.** И как по команде, снаружи донёсся скрежет железа. Не от нашей двери. Откуда-то дальше. Скрип открывающейся тяжёлой решётки? Ворота? Потом — первый, далёкий, но отчётливый крик. Крик ужаса и боли. Не ликанский. Вампирский. Их щель стала нашей дверью. «Встать, — скомандовал Люциан, и в его голосе впервые зазвучала не сдерживаемая более ярость. — Все, кто может держать нож или камень. К двери.» Мы поднялись. Не все. Некоторые, самые сломленные, лишь съёжились, уткнувшись лицом в колени. Их было человек пять. Остальные, человек десять, в том числе я, Рейз, Таннер, выползли из своих углов, образуя смутную, дрожащую толпу перед массивной дверью. Люциан подошёл к ней последним. Он вложил ключ, подаренный Коли, в массивный замок. Металл скрипнул, загрохотал. Люциан повернул его. Раздался громкий, сочный ЩЕЛЧОК, прозвучавший в тишине громче выстрела. Он толкнул дверь. Она не поддалась. Заперта снаружи на засов. На мгновение в его осанке мелькнуло что-то вроде разочарования, но оно тут же сменилось ледяной решимостью. Он отступил на шаг, его плечи напряглись. «Отойди, — просто сказал Рейз. Он шагнул вперёд, его исполинская фигура затмила даже Люциана. Рейз упёрся плечом в древесину, покрытую железными полосами, ноги вросли в земляной пол. Мускулы на его спине и руках вздулись, как канаты. Раздался скрип напряжённого дерева. Рейз крякнул, и дверь с треском поддалась, вырвавшись из внешних петель засова. Она распахнулась, впуская в нашу вонь свежий, холодный воздух коридора и отдалённые звуки начинающегося хаоса. Свет факелов ударил в лицо. Коридор был пуст. Но вдалеке, слева, слышались крики, звон стали, беготня. Люциан вышел первым. Он стоял в проёме, обернувшись к нам. Его лицо, освещённое колеблющимся пламенем, было похоже на лик древнего бога войны — непроницаемое, каменное, с глазами, полными холодного огня. «За мной, — сказал он. — К свету. Кто отстанет — тому смерть.» И он побежал. Не трусцой, а мощным, стремительным бегом хищника, вырвавшегося на волю. И мы, жалкая, испуганная, но внезапно объединённая единым порывом стая, бросились за ним в неизвестность, в грохот начинающейся резни, навстречу рассвету, который должен был стать для кого-то из нас последним. Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод